Когда Хэн Бай уходил, он спросил:
— Все унижения, с которыми я столкнулся, это из-за того, что я спас Цзы Сяо?
Если бы он не спас Цзы Сяо, то Янь Цин не приписал бы себе его заслуги, не пришлось бы ему, словно шуту, работать на других.
Добрых людей легко обидеть.
Он также спас Инь Увана, но когда Инь Уван уходил, то даже не взглянул на него. Неблагодарный, подлый человек.
— Что ты здесь делаешь? — Бай Сяосяо теперь является учеником школы Хэхуань, недавно его люди выиграли у школы Ванцин на конференции в Цинъюнь, от этого он возгордился. А ещё он кое-что узнал об Инь Уване в Наньцзе, поэтому сейчас говорил свысока и в его лице отражалось нетерпение.
Сам Инь Уван не думал, что встретит здесь Бай Сяосяо. Он следовал за Янь Цином, намереваясь отравить его, когда представится возможность. Но он не уследил за ним и оказался запертым здесь.
Он долго бродил, но найти выход не получалось, и он сказал безразлично Бай Сяосяо:
— Замолчи, если не хочешь привлечь внимание фантомов.
Фантомов?! Лицо Бай Сяосяо сразу побледнело.
Прозвучал женский смех, который они слышали ранее, когда перевернулась стена.
В лабиринте было темно и тускло, повсюду была пыль и тяжёлый свет. Приближался призрак женщины; она прихрамывала и прыгала, спотыкаясь и стучась о стены, отчего кровь стыла в жилах. Лицо Бай Сяосяо побледнело, а тело дрожало.
Инь Уван решил рискнуть; у него, как и у Бай Сяосяо, не было боевого опыта, поэтому они не могли сражаться с монстрами из здания шести путей. Он повернул голову и, увидев в углу гроб, схватил Бай Сяосяо за руку и вместе с ним спрятался в нём.
— Ай, Инь Уван, что ты делаешь! — крикнул Бай Сяосяо, но его уже затащили в гроб; Инь Уван запечатал его крышкой.
В темноте по щекам Сяосяо текли слёзы, а на лице отразилась обида и возмущение.
Ранее он, как дурак, в пещере школе Хуэйчунь поспорил с Янь Цзяньшуем на повышенных тонах, но всё равно спас Инь Увана. Но теперь он был уже не тем. Он больше не сумеет коснуться его.
— Инь Уван, отпусти меня! — Сяосяо пошевелил руками и ногами, так как Инь Уван обнимал его за тонкую талию и прижал к себе.
— Не шуми, если не хочешь умереть, — сказал Инь Уван.
Тук, тук. Приближались шаги призрака.
Бай Сяосяо испугался и перестал сопротивляться; испуганный, он прижался к Инь Увану и вцепился в его плечо, прошептав:
— Где мы…
Призрак обошла дом по кругу и, не найдя кого-либо, удалилась.
Инь Уван вздохнул с облегчением, чувствуя, как внутри него растёт раздражение. Почему, когда он поднялся наверх, никто из троих не появился?
— Откуда мне знать.
— Призрак ушёл, а теперь отпусти меня, — недовольно сказал Бай Сяосяо.
Инь Уван вцепился в него и, услышав слова Бай Сяосяо, усмехнулся:
— А если нет?
Бай Сяосяо вскрикнул:
— Что ты задумал?!
Инь Уван на самом деле не хотел ничего ему делать, а просто хотел его напугать, но реакция Бай Сяосяо была слишком большой, и его охватил гнев. После возвращения в провинцию Наньцзе он постоянно натыкался на препятствия и подвергался насмешкам, а теперь, когда он увидел Бай Сяосяо, который был так внимателен к нему, он также избегал его, как избегают друг друга змея и скорпион, и глядел на него свысока.
Он тут же рассвирепел и протянул руку, схватив Бай Сяосяо за шею.
— Ай, — сильно испугался Бай Сяосяо, в нём одновременно возникли и сожаление, и гнев, он склонил голову и укусил Инь Увана за руку.
Зубы прокусили кожу, а затем и плоть.
— Ты! — Инь Уван сразу же сильно разозлился, махнул рукой и отбросил Бай Сяосяо.
Бай Сяосяо ударился затылком о крышку гроба, у него в горле запершило, и изо рта вылетел сгусток крови. Кровь забрызгала лицо Инь Увана.
Инь Уван сжал зубы, взгляд его стал холодным. Он просто воспользовался лекарством, которое он хотел отдать Янь Цину, для Бай Сяосяо. Бай Сяосяо заставили проглотить лекарство, его глаза расширились от гнева, обе руки отчаянно сопротивлялись, и тут же бутылочка в его рукаве упала, пока он боролся.
Это был флакон с призрачными червями, который он собирался отдать Янь Лэсиню.
Кто знал, что сейчас флакон разобьётся, и призрачные черви полетят на ногу Инь Увана.
— Что за чёрт?! — Инь Уван только почувствовал, что ногу сильно ужалили, затем у него закружилась голова. Когда он открыл рот, чтобы заговорить, то случайно проглотил кровь Бай Сяосяо, попавшую на его губы. В одно мгновенье он глухо застонал, всё тело ощутило жар... Опять. Опять это чувство.
Когда он был в пещере школы Хуэйчунь, он потерял рассудок из-за крови Бай Сяосяо, словно принимал какое-то весеннее снадобье. Сейчас голова также была мутной, он сжал зубы, поднял голову и посмотрел на Бай Сяосяо. В его глазах было только желание.
Бай Сяосяо испугался из-за его выражения, однако пилюли, которые Инь Уван заставил его съесть, подействовали, и его рассудок также помутнел. Так жарко, так мучительно. Красный оттенок появился в уголках глаз Бай Сяосяо. Он и так был склонен к полноте, напоминал женщину, а сейчас, когда он был возбуждён, он, казалось, совершенно переходил границы пола, словно он был рождён для желаний.
Инь Уван посмотрел на него. В одно мгновенье он потерял рассудок, словно марионетка, которой управляли, все мысли, весь взгляд был сосредоточен только на том, как овладеть человеком, стоящим перед ним.
— Нет, Янь-шисюн... Шисюн, спаси меня... — Сяосяо перепугался до слёз, его лицо покраснело, он, опираясь на стену, сделал несколько шагов.
Инь Уван хотел схватить его. Однако тот яд укусивших его призрачных червей начал распространяться по его жилам. Казалось, словно по нему пробежал огонь, и духовную энергию уже нельзя было использовать.
Раздался грохот. Стена в лабиринте призраков опять начала меняться, поворачивая влево, бывшая тайная комната превратилась в узкий проход.
Инь Уван, задыхаясь и опираясь на стену, медленно сел.
За стеной он услышал удивлённый голос:
— Сяосяо? Я искал тебя. Нет! Что с тобой случилось?
— ...Шисюн, спаси меня...
— Что?
Инь Уван стиснул кулак, кровь и пот смешались вместе. Прямо через стену, слушая, как переплетается слюна, как шуршит одежда, как чаруют весенние краски, он был один в этом месте мучений. Тяжело дыша, он поднял голову и вдруг с недоверием уставился на человека, стоявшего неподалёку от стены.
Янь Цин тоже не думал, что встретит здесь Инь Увана. Несмотря на то, что он не мог использовать свою духовную силу, он мог развеять призраков и монстров, просто нарисовав талисман, и действовал отдельно от Цзин Жучэнь.
В результате оказалось, что самое страшное в злых духовных путях — это не призраки, а Инь Уван? Или Инь Уван, принявший весеннее снадобье?
— Янь Цин... Янь Цин! — Глаза Инь Увана налились кровью. Желание, разжигаемое Бай Сяосяо, сделало так, что он полностью потерял рассудок. Увидев Янь Цина, он, словно безумный зверь, ринулся на него. В этот момент в его сердце нахлынуло сильное чувство обиды и сильное негодование. Он протянул руку, желая схватить Янь Цина за запястье и затянуть его в свои объятия.
Неожиданно через туман призраков пронёсся острый меч и отрубил ему всю руку.
Хлынула кровь.
У Инь Увана лицо внезапно стало белее снега, и он застыл на месте.
Янь Цин не понял, что происходит. В следующее мгновенье ледяная рука взяла его запястье.
В то же мгновенье раздался грохот, раскат, и стена ада снова изменила свой облик, неоднократно сложившись вдвое.
Оцепенелое тело Инь Увана медленно опустилось на дно, в мельтешащих отблесках призрачной пыли ему удалось увидеть лишь уголок красного одеяния, который походил на спрятавшееся в горах кровавое озеро с переливающимся сиянием и затаившимся в себе смертоносным кровопролитием.
http://bllate.org/book/13182/1173971
