Готовый перевод Jianghu Name Da / Злоключения молодого господина Чжу в Цзянху [❤️] [Завершено✅]: Глава 32.2

Лань Янь не позволила ему ускользнуть:

— Какой обед? Хватит работать, сначала объясни, как между господином и вторым молодым господином Чжу возникли эти странные отношения. Чем больше я думаю, тем более жутко становится.

Если господин действительно сойдёт с ума, в мире цзянху не найдётся никого, кто мог бы его остановить.

Страшно. Очень страшно.

Цзян Шэнлинь рассмеялся:

— Ладно, расскажу по порядку. Но поесть всё равно надо — в соседнем ресторанчике готовят неплохую лапшу.

Они собрали вещи и вышли во двор, где столкнулись со слугами семьи Чжу, которые несли подносы с едой. На большом столе стояли курица, утка, рыба, мясо и сезонные овощи. Порции были небольшими, но блюда выглядели изысканно, с красными и белыми украшениями, напоминавшими сливы и снег, а аромат разносился далеко вокруг.

— А, доктор Цзян, дева Лань, — спустился вниз Чжу Яньинь. — Идёте обедать?

Цзян Шэнлинь указал на таверну напротив:

— Хотели в «Сяоцаншань*» попробовать лапшу с жёлтыми цветами.

П.п.: Сяоцаншань (小仓山) это реально существующее географическое название, В китайской литературе это место тесно связано с Юань Мэем (袁枚) — известным поэтом и писателем эпохи Цин. Он построил на этой горе (расположенной в Нанкине, провинция Цзянсу) свою загородную усадьбу «Суйюань» (随园), где написал знаменитые произведения, например, сборник заметок (子不语). В его стихах часто упоминается Сяоцаншань как место уединения и вдохновения.

— Сейчас там, наверное, очередь — многие секты цзянху любят их лапшу, — сказал Чжу Яньинь и пригласил их: — Если не против, присоединяйтесь к нам, на кухне есть ещё еда.

Цзян Шэнлинь улыбнулся:

— А давайте.

Лань Янь вспыхнула: «Давайте?»

Цзян Шэнлинь и Чжу Яньинь часто ели вместе и не видели в этом ничего странного, поэтому они усадили Лань Янь за стол. Управляющий поспешил добавить приборы и заказал для Лань Янь отдельную порцию сладкого тофу с персиком и миндалём, заявив, что это блюдо полезно для женской красоты. Пиала для десерта сверкала, как нефрит, а на ложке были выгравированы цветы персика.

Лань Янь: «...»

Погодите-ка, кажется, я поняла, зачем доктор Цзян позвал меня поесть!

Как и Цзян Шэнлинь, она не бедствовала, но и не стремилась к роскоши. В подвалах дворца Одинокого пика серебро лежало горами, а Ли Суй не ограничивал её траты, так что теоретически она могла вывезти из дворца десяток телег и её господин бы ничего не заметил. Но зачем? Ежемесячного жалования хватало с лихвой.

Попробовав первую ложку этого персиково-миндального десерта, Лань Янь подумала: «Может, все-таки вывезу пару телег? А потом найму повара, чтобы готовил такой тофу каждый день...»

Для Чжу Яньиня это был первый опыт общения с женщиной-воином, и она вполне соответствовала описаниям из книг: красивая, решительная и, несомненно, искусная в бою, раз уж служила под началом Ли Суя. Видя, что ей нравятся сладости, он велел управляющему приготовить ещё несколько десертов и отнести их прямо в её комнату.

Ли Суй спустился по лестнице и, увидев компанию за столом, на мгновение замер, но тут же продолжил идти, не глядя по сторонам, а затем вышел через боковую дверь.

Холодное выражение лица, чёрные одежды развеваются на ветру.

Казалось, его не интересует ничего, кроме убийства Чи Тяня.

Так оно и было.

Человек, у которого осталась лишь половина жизни, но есть ещё незавершённые дела, не имеет права смеяться и беззаботно ужинать.

Чжу Яньинь внезапно выбежал на улицу один.

Ли Суй сидел верхом на лошади.

Чжу Яньинь спросил:

— Ты едешь в лес за городом?

Ли Суй ответил:

— Да.

Чжу Яньинь протянул ему свёрток в промасленной бумаге:

— Здесь только что испечённые мясные пирожки. Хотя бы немного перекуси.

Жир проступал сквозь бумагу — видимо, пирожки были хрустящими и сочными.

Ли Суй молча смотрел на него некоторое время, затем, вопреки привычке, протянул руку… но не за пирожками, а чтобы схватить Чжу Яньиня за запястье и поднять его в седло.

Чжу Яньинь ахнул от неожиданности, а дядя Чжан, бежавший сзади, вскрикнул:

— Второй молодой господин!

Ли Суй одной рукой обхватил его за талию, а другой дёрнул повод.

Вороной конь понёсся к другому концу города, рассекая ветер.

— Я голоден, — сказал Ли Суй. — Ты пойдёшь со мной поесть лапши.

Чжу Яньинь, с растрёпанными от ветра волосами и в слегка смущённом настроении, пробормотал:

— ...Но у меня нет с собой денег.

Грудь Ли Суя слегка вздрогнула — возможно, это был смешок.

— Ничего.

Чжу Яньинь не понял, что значит это «ничего» — то ли «ничего, у меня есть деньги», то ли «ничего, поедим в долг», но спрашивать не осмелился. Впрочем, по опыту он знал, что управляющий скоро догонит их, а если нет — на поясе у него была нефритовая подвеска, так что мыть посуду или убивать хозяина заведения не придётся.

Ли Суй не разбирался в еде, поэтому позволил своему коню нести их куда глаза глядят. В конце концов, они остановились у старого переулка.

Чжу Яньинь огляделся:

— Что будем есть?

Ли Суй бегло посмотрел вдоль улицы и указал на одно из зданий:

— Вот здесь.

Это была маленькая забегаловка под названием «Лапша с речными деликатесами». Несмотря на обеденное время, внутри не было ни души — явный признак того, что еда здесь не ахти. Отличный выбор.

Ли Суй спросил:

— Едим?

Чжу Яньинь ответил:

— Едим.

Отсутствие клиентов имело свои плюсы — было тихо. В меню присутствовало всего шесть позиций. Чжу Яньинь заказал две порции лапши, четыре добавки, по одной порции каждого гарнира и местное рисовое вино «Весенний ветер».

Хозяин, редко видевший гостей, да ещё таких внушительных, был слегка ошеломлён. Он вложил всю душу в приготовление лапши — говоря языком мира боевых искусств, «использовал все свои секретные техники». Но вкус всё равно оказался посредственным, что доказывало: кулинария, как и боевые искусства, требует таланта.

Однако Ли Суй ел с аппетитом, быстро уничтожив большую часть миски лапши со свиными рёбрышками. Его руки, державшие палочки, выглядели изящно — длинные тонкие пальцы почти без мозолей, совсем не похожие на руки фехтовальщика.

Чжу Яньиня, наблюдавшего за ним, вдруг осенило.

Разве владелец этой лапшичной не «Лу Цин» кулинарного мира?

Если упорные тренировки, приведшие Лу Цина к хромоте, казались господину Ли смешными...

То и упорные кулинарные изыскания, приведшие к посредственно приготовленной лапше, могли казаться ему вкусными.

Вполне логично.

http://bllate.org/book/13193/1176373