Глава 28
— Не уходи безропотно во тьму…
Ань Чжэ и Колин шли по узкому длинному белому коридору. По обе стороны от них громко, в унисон, читали вслух. Совсем юные голоса сливались и эхом разносились по всему пространству.
Это был шестой сектор Эдемского сада. Сюда их привёл мужчина лет тридцати по имени Линь Цзо. На нём были белая рубашка и тонкоободковые очки в металлической оправе. Сам они производил впечатление мягкого, аккуратного человека.
Их провели в учительскую. Линь Цзо поинтересовался:
— Как вам здесь?
— Очень нравится, — ответил Колин.
— В Главном городе условия всё же лучше, чем во Внешнем, — сказал им Линь Цзо.
Ань Чжэ подумал: по крайней мере, пока он жил во Внешнем городе, ему и в голову не приходило, что в мире вообще может существовать столь грандиозное сооружение, как Эдемский сад.
Если не считать учительской, вдоль коридора располагались десять комнат: пять классов и пять спален. В спальнях вплотную друг к другу стояли маленькие кровати; в каждой могло жить около сотни детей. Линь Цзо сказал, что шестой сектор Эдемского сада состоит из десяти таких коридоров, и в каждом секторе собирают детей одного возраста. Это означало, что только здесь находилось почти четыре тысячи детёнышей младше шести лет.
— Когда детям исполняется шесть, их обычно отправляют во Внешний город, — объяснил Линь Цзо. — Там они ждут усыновления. Но сейчас тот город уничтожен, и Главный город вынужден взять на себя их дальнейшее обучение. Людей не хватает, к счастью, вы пришли как раз вовремя. Малышей младше шести лет я новичкам доверить не могу, так что между вами распределят шестилеток.
— Хорошо, — сказал Ань Чжэ.
— Учебный план ещё не утвердили. Пока вы просто понаблюдаете за распорядком. Пойдёте со мной.
— Ладно, — отозвался Колин.
Линь Цзо чуть улыбнулся, достал из книжного шкафа несколько тонких брошюр.
— Это учебники и графики дежурств. Просмотрите их, а если что-то будет непонятно, спросите у меня.
Ань Чжэ взял свою стопку.
Здесь преподавали всего два предмета: язык и литературу, математику и логику. Ань Чжэ достался учебник по языку и литературе. Шестилетним детям преподавали пиньинь и основы грамматики, а сам учебник состоял из притч, басен и коротких стихотворений. Всё это Ань Чжэ понимал прекрасно, и не нашлось ни одного слога, ни одного слова, которого бы он не знал.
Он пролистал учебник от начала до конца, и как раз наступило время урока. Ань Чжэ перетащил в дальний угол класса стол и стул, сел и положил перед собой схему рассадки. Помимо того, что ему предстояло слушать объяснения, Линь Цзо поручил ему ещё и следить за поведением детёнышей. Если какой-нибудь ребёнок по собственной инициативе отвечал на вопросы или сам их задавал, ему следовало добавить балл, а тех, кто шептался или баловался, нужно было этих баллов лишать.
Стоило ему сесть, как детёныши дружно повернулись к нему. Их маленькие тела казались хрупкими, глаза были чистыми и ясными. На всех были одинаковые белые рубашки и чёрные шорты, причёски тоже почти не различались, так что с первого взгляда трудно было понять, кто мальчик, а кто девочка. Они перешёптывались, украдкой разглядывая Ань Чжэ, а он в ответ едва заметно улыбнулся.
Из-за этого некоторые дети тоже ему улыбнулись. Один ребёнок, часто-часто заморгав, спросил:
— Вы новый учитель?
— Да, — ответил Ань Чжэ.
— Ух ты, — тихо восхитился другой малыш. — Вы такой красивый.
— Спасибо.
— Не за что.
Ещё один ребёнок спросил:
— А как вас зовут?
Ань Чжэ назвал своё имя.
Дети по очереди принялись представляться:
— Я Бай Нань.
— А меня зовут Цзи Ша.
— Я Ду Чэн.
Разумеется, были и более замкнутые дети, например, тот, что сидел в углу. Он лишь раз взглянул на Ань Чжэ и сразу отвернулся.
Однако оживление вокруг Ань Чжэ длилось недолго: в класс вошёл Линь Цзо.
Дети тут же разбежались по своим местам. Линь Цзо обвёл класс взглядом и, убедившись, что все на месте, начал урок.
Темой занятия было то самое стихотворение, которое Ань Чжэ уже слышал в коридоре. Оно стояло в учебнике последним и было немного сложнее предыдущих. Он слышал его отрывок, когда дети хором читали в одном из классов.
Малыши громко декламировали стихотворение от начала до конца:
— Не уходи безропотно во тьму,
Будь яростней пред ночью всех ночей,
Не дай погаснуть свету своему!
Хоть мудрый знает – не осилишь тьму,
Во мгле словами не зажжёшь лучей –
Не уходи безропотно во тьму…*
(* Это строки из стихотворения «Do Not Go Gentle Into That Good Night» валлийского поэта Дилана Томаса, которую в фильме «Интерстеллар» (2014) читает профессор Брэнд. Там они становятся лейтмотивом борьбы со смертью и угасанием. Считается, что это стихотворение написано для его отца.
Перевод Василия Бетаки (2009) в подборке журнала «Иностранная литература».)
Когда они закончили, Линь Цзо, стоявший за кафедрой, спросил:
— Есть ли что-нибудь непонятное?
Один из детёнышей поднял руку. Сверившись со схемой рассадки, Ань Чжэ понял, что это Бай Нань.
— Я ничего не понял, — честно сказал Бай Нань.
Класс дружно рассмеялся.
— Сформулируй вопрос попроще, — мягко попросил Линь Цзо.
— Тогда… — Бай Нань почесал затылок и нерешительно продолжил: — А почему нельзя безропотно уйти во тьму?
Ань Чжэ поставил Бай Наню плюсик в таблице, а потом посмотрел на Линь Цзо, ожидая объяснения.
На самом деле он и сам не знал ответа на этот вопрос. И в Бездне, и на человеческой базе он много раз видел, как ночь медленно сменяет день. Каждая ночь мягко опускалась на землю и не встречала никакого сопротивления.
Линь Цзо окинул детей взглядом. Губы его чуть поджались, лицо посерьёзнело.
— Это последний урок в этом году. Его смысл отличается от всех предыдущих, и, возможно, вам пока трудно его понять.
Он повернулся к доске и вывел на белой поверхности: «Не уходи безропотно во тьму». Потом вновь посмотрел на малышей.
— Это стихотворение построено на метафорах и символах, — объяснил Линь Цзо. — «Не уходи безропотно во тьму» означает: не принимайте смерть с покорностью и радостью.
Глаза Ань Чжэ чуть расширились. Он записал эту фразу в блокнот.
После этого Линь Цзо начал разбирать стихотворение с первой строки, а Ань Чжэ старательно всё записывал.
Когда объяснение закончилось, дети ещё раз хором прочитали стихотворение, уже гораздо увереннее:
— …Отец, с высот проклятий и скорбей
Благослови всей яростью твоей –
Не уходи безропотно во тьму!
Кончик ручки на мгновение замер. Ань Чжэ поднял взгляд к залитому светом окну. Неподалёку в солнечных лучах поблёскивали башни-близнецы. Город тянулся всё дальше, а граница буферной зоны терялась в синеве. Он знал: этот город ещё не вступил в ночь и делает всё, чтобы она не наступила.
После уроков Линь Цзо ушёл дежурить и оставил детей на них с Колином. Им предстояло вместе с классной воспитательницей отвести детёнышей в столовую, затем собрать всех в спальне и посмотреть сегодняшние новости. Чтобы наладить с детьми контакт, Ань Чжэ должен был по ходу дела объяснять им всё непонятное. После новостей рабочий день заканчивался.
Сытые детёныши были переполнены энергией. По дороге они шумели и перешёптывались. Ань Чжэ казалось, будто у него в ушах жужжат тысячи комаров. Но он терпеливо относился к этим малышам. Даже зверь-мутант в Бездне бережёт собственное потомство — правда, только своё.
Когда подошло время новостей, воспитательница достала таблицу с баллами. Увидев её, дети разом притихли и сами расселись тесной кучкой перед большим экраном. Ань Чжэ сел посередине.
Он смотрел на экран, когда вдруг почувствовал лёгкое прикосновение к кончику пальца. Опустив глаза, он увидел сидевшего рядом Бай Наня: мальчик протянул руку и зацепился пальцем за его палец.
Ань Чжэ редко прикасался к телам людей. Ярче всего в памяти сохранилась та давняя встреча, когда он врезался в грудь Лу Фэна, а потом ещё и ударился головой о значок на его плаще. Тело ребёнка совсем не походило на тело Лу Фэна: оно было мягким и тёплым.
—— Маленький человеческий детёныш сидел рядом, тихий и неподвижный, как спора, которая когда-то жила в его теле. Ань Чжэ на мгновение позволил себе эту иллюзию, словно ища в ней ложное утешение, а затем мягко погладил Бай Наня по голове.
Бай Нань придвинулся ещё ближе, прижался к нему и обхватил его руку. К ним пододвинулась и Цзи Ша — хрупкий ребёнок с девичьими чертами лица. Следом и остальные дети стянулись к нему плотным кольцом. Колин, сидевший неподалёку, тоже вскоре оказался окружён малышами. Стремление держаться поближе к взрослому, казалось, было врождённым инстинктом любого живого существа в детстве.
И всё же среди них нашёлся один любитель одиночества. Он по-прежнему сидел, скрестив ноги, на своём месте и не сдвинулся ни на шаг. Ань Чжэ вспомнил его имя — Сы Нань. На уроках Сы Нань ещё ни разу не поднимал руку. Их взгляды встретились лишь на миг. Ань Чжэ улыбнулся ему, но тот тут же отвёл глаза и снова уставился на экран.
Начались новости.
«После бомбардировки шестого района число мутантов во Внешнем городе заметно сократилось. Второй авиаотряд вылетел сегодня в шесть утра и направился в первый район, чтобы поддержать Внешний город. Полковник Лу Фэн из Суда Высшей инстанции командует оставшимися войсками, ведущими операцию по возвращению Центра отпугивания…»
Услышав знакомое имя, Ань Чжэ вздрогнул. С тех пор как он попал в Главный город, ему ни разу не доводилось встречать Лу Фэна. Оказывается, тот снова вернулся во Внешний город.
— Опять этот Судья, — тихо пробормотал Бай Нань.
— Какой страшный, — сказала Цзи Ша.
— Что такое? — спросил Ань Чжэ.
— В новостях всё время говорят, что Судья казнил очень много людей, — объяснил Бай Нань.
— И ещё он ходил в Бездну, — добавила Цзи Ша. — А Бездна ужасно страшная.
Ань Чжэ погладил её по голове:
— Не бойся.
Девочка шмыгнула носом.
— Ты человек. Судья будет тебя защищать.
Цзи Ша снова шмыгнула носом.
— Учитель, а вы когда-нибудь видели Судью? — спросил Бай Нань.
В этот момент диктор объявил:
«А сейчас мы переключаемся на репортёра из зоны боевых действий».
Картинка сменилась: репортёр разговаривал с офицером в чёрной форме. В первый миг, увидев эту фигуру, Ань Чжэ решил, что это Лу Фэн, но уже в следующую секунду понял, что ошибся. Это был молодой судья, которого он видел рядом с Лу Фэном на других кадрах. В титрах значилось имя: Селан.
— Видел, — тихо ответил Ань Чжэ Бай Наню.
— А как он выглядит? Его ведь ни разу не показывали в новостях, — тут же спросил мальчик.
— А он красивый? — вмешалась Цзи Ша.
Дети дружно уставились на него: вопрос явно был очень важный.
— Да, — Ань Чжэ вспомнил лицо Лу Фэна и попытался оценить его по человеческим меркам красоты. — Немного суровой, но очень красивый.
— А на что он похож?
Вопросы становились всё труднее. Сначала Ань Чжэ не знал, с чем его сравнить. Потом вдруг вспомнил глаза Лу Фэна — тёмно-зелёные, холодные, как то место в небе, где рождается сияние.
— На… полярное сияние, наверное, — сказал он.
В глазах детей мелькнуло сомнение.
В этот момент воспитательница, сидевшая поодаль, показала ему большой палец.
— Вот это у нас учитель языка и литературы, — улыбнулась она.
Ань Чжэ не понял, хвалит она его или подшучивает, и лишь едва улыбнулся в ответ.
Так проходили дни в Главном городе: один за другим, почти не отличаясь между собой. Ань Чжэ и сам не заметил, как прожил здесь уже почти месяц.
Жизнь в Эдемском саду была спокойной. В худшем случае всё ограничивалось детскими ссорами. Два раза Ань Чжэ доходил до башен-близнецов, но пройти внутрь было невозможно: повсюду требовались пропуска, а доступа у него не было. Чтобы найти спору, он должен был сначала понять, в какой из башен и в какой её части она находится, а потом придумать, как туда проникнуть. Обе эти цели пока оставались одинаково далёкими.
Тем временем новости становились всё тревожнее. Десять дней назад сообщалось, что полковник Лу Фэн со своим отрядом прорвался к Центру отпугивания и разработал подробный план операции. В новостях особенно подчёркивали, что Суд Высшей инстанции часто проводит тренировки в Бездне, поэтому его бойцы обладают богатым опытом борьбы со всеми видами мутировавших существ.
Пять дней назад войска официально начали операцию по возвращению Центра отпугивания. Они уничтожили всех мутантов, которые ещё оставались внутри, а заодно провели масштабную зачистку и дезинфекцию. К ним присоединилась команда из Маяка, чтобы заняться ремонтом оборудования.
По-хорошему сегодня Ань Чжэ должен был смотреть новости с детьми до конца, но Линь Цзо заступал в ночную смену и отпустил его пораньше.
Летний вечер в шесть часов был ещё светлым. Лишь на западе небо чуть заметно темнело, тронутое тонкой полосой сумерек. Ань Чжэ приложил карту к считывателю и вышел через стеклянные двери Эдемского сада, бесшумно разошедшиеся в стороны. Следом вышел и Колин, у которого рабочий день сегодня тоже закончился раньше.
До вечернего часа пик было ещё далеко, поэтому на улице почти никого не было. Они оба направлялись к автобусной остановке, петляя по переулкам. Дорога у них была одна, но между собой они всё равно держали заметную дистанцию.
Вокруг стояла странная тишина. Но стоило Ань Чжэ выйти из узкого переулка на широкую магистраль, как у него за спиной раздались быстрые шаги. Мимо него, словно тень, пронеслась тонкая тёмная фигурка. Ань Чжэ нахмурился и посмотрел ей вслед. Это точно была девочка, он почти не сомневался.
Дети в его секторе, и мальчики, и девочки, были одеты одинаково и выглядели очень похоже. Объединял их прежде всего возраст — пять-шесть лет. Девочка же впереди, напротив, казалась особенно хрупкой. Распущенные чёрные волосы, лёгкое полупрозрачное платье.
Впереди тянулась широкая дорога, по которой неслись машины. Ань Чжэ крикнул:
— Осторожно!
Как раз в этот момент мимо пронеслась машина и резко просигналила. Девочка словно оцепенела от страха, остановилась, тяжело дыша, и обернулась к Ань Чжэ. В её глазах стоял ужас.
— Тебе помочь? — спросил он. — Ты из Эдемского сада?
Он не успел договорить, как девочка вдруг совершила ещё более пугающий поступок — резко вскинула подбородок и бросилась прямо на дорогу.
Ань Чжэ рванулся за ней.
Но в ту же секунду из-за угла вынырнула чёрная фигура и отрезала ей путь. Человек стремительно встал перед девочкой, та споткнулась и замерла. Незнакомец наклонился, подхватил её на руки и отступил на несколько шагов назад. Некоторое время девочка отчаянно брыкалась, но вырваться не смогла.
Ань Чжэ подбежал как раз в этот момент.
Их взгляды встретились.
— …Здравствуйте, — поздоровался Ань Чжэ.
— Здравствуй, — ответил Лу Фэн.
Ань Чжэ хотел спросить, удалось ли окончательно вернуть Центр отпугивания, но сейчас у него были слова поважнее. Он готовился произнести их больше месяца.
В тот день в поезде у Лу Фэна было скверное настроение. Точнее, иного у него, похоже, не бывало никогда. Но Ань Чжэ по крайней мере понял причину. Очень немногие люди в этом мире могли по-настоящему понять полковника.
К тому же только что Лу Фэн, рискуя жизнью, спас девочку, бросившуюся на дорогу. От этого те слова казались ещё весомее.
— Полковник, — позвал он.
Лу Фэн, как будто, слегка приподнял бровь:
— Что?
Девочка всё ещё вырывалась у него из рук. Взгляд у неё был пустым, волосы растрепались, и весь её вид ясно говорил о том, что с ней что-то не так. Лу Фэн неловко, совсем неумело поглаживал её по спине, но, по крайней мере, искренне стараясь успокоить.
Так эта фраза получила второе подтверждение. Ань Чжэ снова посмотрел на девочку, потом на Лу Фэна и искренне сказал:
— Вы хороший человек.
На этот раз полковник и правда чуть приподнял бровь. На губах мелькнула слабая улыбка, но вовсе не добродушная, а скорее такая, будто он только что услышал, как Ань Чжэ самым бессовестным образом врёт ему в лицо.
В следующую секунду он перехватил девочку одной рукой, а другой достал коммуникатор.
— Перекрёсток номер семь. Цель задержана.
Сказав это, он всё же скользнул по Ань Чжэ коротким взглядом.
Ань Чжэ:
— …?
http://bllate.org/book/13301/1183057
