— Ходят слухи, что президент Чан Хён Дже и Хан Нок Ён вышли за рамки простых отношений хозяина и послушной куклы и даже делят одну постель?
— Доходило даже до таких слухов? Не знал, — Хан Нок Ён коротко усмехнулся. Затем ответил честно. — Я хотел разделить с ним постель, но президент Чан Хён Дже сказал, что время ещё не пришло, и отказал мне.
Мол, телом своим поделимся, уже став официальными возлюбленными. Видимо, в то время он не хотел легкомысленных отношений, где всё ограничивается постелью без обязательств. «Как же серьёзно настроен Хён Дже-хён», — думал Нок Ён тогда, растроганный такой принципиальностью. Но позже выяснилось, что в то самое время у Чан Хён Дже уже была пассия. Жена крупнейшего инвестора компании, кажется? Или, может, сам инвестор? В общем, достоверно известно, что это была женщина с огромным состоянием и влиянием. Нок Ён мельком видел её — на вид лет под сорок, но красота её была потрясающей. Кто-то тогда шепнул, что именно она и была спонсором Чан Хён Дже. «Я в это не поверил. Помню, воспринял эти слова как злостную клевету и ужасно разозлился. И лишь теперь до меня дошло, что, должно быть, это была чистая правда».
— Я уж думал, он хочет запихнуть человека, с которым сам спит, в кровать к другому мужчине. Но, видимо, он не настолько отброс.
Холодные слова Кан Чун Иля поразили Хан Нок Ёна — он сделал глупое лицо, словно получил удар поддых.
А ведь и правда. По логике вещей, не станешь же подталкивать в постель к другому того, кто тебе дорог. Но Чан Хён Дже не раз пытался подтолкнуть Хан Нок Ёна к Кан Чун Илю. И Хан Нок Ён верил его словам «это ради нас». Лишь сейчас до него дошла эта простая и очевидная истина. «Да я и сам тот ещё …» — с горькой усмешкой подумал он. Хан Нок Ён фыркнул и поднял взгляд. Он в очередной раз почувствовал, что не зря пришёл сюда с Кан Чун Илем. По крайней мере, деньги за выпивку точно не пропадут даром.
В дверь тихо постучали, и вошёл официант с алкоголем и закусками. В качестве закуски были поданы свежие на вид фрукты — самых разных видов. Создавалось впечатление, что сюда принесли всё, что можно найти на рынке, от отечественных до экзотических импортных сортов.
Расставив всё на столе, официант открыл бутылку с крепким алкоголем и налил напиток Кан Чун Илю. Тем временем Хан Нок Ён самостоятельно открыл свою бутылку пива «Сан Мигель», которое принёс официант.
Он залпом, словно воду, хлебнул пива, с грохотом поставил бокал на стол и сразу же взял дольку груши. Горьковатый привкус во рту мгновенно сменился прохладной сладостью. Зимние груши особенно сладкие. Перебив горечь грушей, Хан Нок Ён взглянул на Кан Чун Иля, неспешно потягивавшего свой напиток.
— Вы же говорили мне жить с открытыми ушами? Я сейчас их открыл. Каким человеком вам видится президент Чан Хён Дже?
Если уж и можно было кому-то доверять, так это словам Кан Чун Иля. Выспрашивать окружение и собирать слухи казалось куда менее надёжным, чем услышать правду прямо от него.
— Хладнокровный тип, мастер интриг и уловок. Он пойдёт на всё ради собственной выгоды. Секрет роста его агентства «Хануль» до нынешних размеров прост: он продавал своих артистов в качестве любовников влиятельным людям. Извлекал выгоду из этих связей, а иногда использовал их и как оружие. Да и сам он основал «Хануль», продав собственное тело. У большинства артистов, которых держит при себе директор Чан, есть какая-то слабость, которую он использует как рычаг, чтобы они не могли сбежать.
«Кажется, я понимаю, о каких слабостях говорил Кан Чун Иль». Хан Нок Ён вспомнил то самое секс-видео, которое уничтожило его репутацию. Окажись он сейчас в ситуации разрыва с Чан Хён Дже, но с неповреждённым лицом — разве тот не использовал бы эту запись как козырь, чтобы привязать его к себе? Если бы это было раньше, когда он слепо верил директору Чану, Хан Нок Ён уверенно ответил бы: «Ни за что!» Но сейчас всё иначе. Теперь он был почти уверен, что Чан Хён Дже без колебаний использовал бы видео, чтобы нанести сокрушительный удар. Ведь тот пустил его в ход даже тогда, когда его лицо было изуродовано и карьера артиста — разрушена.
— Он использует наивных новичков, одержимых жаждой успеха, для своих махинаций, а тебя оставил в покое. Значит, Чан Хён Дже, видимо, по-своему считал тебя особенным. Или же выжидал момента, чтобы продать подороже. Думаю, скорее второе.
Погружённый в мысли, Хан Нок Ён поднял голову.
— В то время меня уже тошнило от всех, кто приближался ко мне в надежде на спонсорство. То, что он сделал меня твоей мишенью, было слишком очевидно, поэтому в приступе раздражения я вылил на тебя больше жёлчи, чем следовало. Приношу извинения. Я был слишком острым на язык, в обычных обстоятельствах я не позволяю себе таких резких выпадов.
Манера его извинения была довольно холодной, но суть была не в этом. Хан Нок Ён, до этого с предельным спокойствием выслушивавший язвительные оценки Чан Хён Дже от Кан Чун Иля, раскрыл рот. «Что он сейчас сказал? Извинился? Этот самый Кан Чун Иль?»
— Почему у тебя такой вид?
— Я удивился, что вы умеете извиняться.
В ответ на эту глупую реплику Кан Чун Иль нахмурился.
— Хотел бы я расколоть твою голову и посмотреть, что ты там обо мне думаешь.
— Холодный человек, проведя неделю рядом с вами можно замёрзнуть насмерть…
Ошеломлённый самим фактом извинения Кан Чун Иля, он невольно выпалил это и тут же спохватился. Не смея поднять на него глаза, Хан Нок Ён уставился на стол. Кан Чун Иль тяжело вздохнул.
— Если ты действительно хочешь вырваться из-под контроля директора Чана, тебе стоит быть настороже. Даже если у него нет против тебя конкретного компромата, он не из тех, кто просто так отпустит.
«Наверное, он имеет в виду, что Чан Хён Дже не станет просто наблюдать, как я ухожу к другому агенту», — промелькнуло у него в голове.
— Видео с тобой у него нет, но есть ли какая-то другая слабость?
— Такой нет… но… а почему вы уверены, что нет видео? С вами пусть у нас не вышло, но, возможно, с другим влиятельным лицом всё получилось?
Услышав возражение на свою уверенность в отсутствии секс-видео, Кан Чун Иль усмехнулся.
— Слухи в этих кругах разлетаются мгновенно. Разве я стал бы платить большие деньги за того, кто раздвигал ноги для кого попало? Это инвестиция в эксклюзивность. Платят за то, что принадлежит только тебе. Стиль Чан Хён Дже как раз в том и заключается, что он «сдаёт в аренду» своих артистов только одному, самому выгодному клиенту.
Вот что это значило. Что-то похожее на индивидуальный пошив. Хан Нок Ён горько усмехнулся, в этот момент у Кан Чун Иля зазвонил телефон. Тот вышел из комнаты для разговора. Хан Нок Ён отхлебнул пива и на этот раз в качестве закуски взял помидорку черри. Она оказалась больше сладкой, чем кислой, и пришлась ему по вкусу, так что он взял ещё одну. Тем временем Кан Чун Иль, закончив короткий разговор, вернулся.
— Похоже, на сегодня вечеринка заканчивается.
Хан Нок Ён кивнул и поднялся. Он чувствовал лёгкое сожаление, но не имел ни малейшего желания цепляться за полу того, у кого, похоже, случились неотложные дела.
— Подвезу до спортзала.
— Я могу добраться на такси.
— Как знаешь.
«Даже не настаивает» — отметил про себя Хан Нок Ён. Выходя из комнаты и пытаясь нащупать в кармане деньги для расчёта, он побледнел. Кошелёк! Вспомнил, что не взял его с собой. Проблема была в том, что и телефон он тоже не взял. Только сейчас он вспомнил, что, схватил только спортивный костюм, а телефон, и кошелёк оставил лежать на тумбочке.
«Вот же я дурак. Вот же я тупица. Как я мог вспомнить об этом только сейчас?»
— Президент Кан Чун Иль.
Хан Нок Ён покусывал язык, но ничего не оставалось, как окликнуть его. Шедший на шаг впереди Кан Чун Иль обернулся. «Ох, что делать? Кажется, язык не повернётся. Ладно. Давай просто представим, что это реплика в пьесе».
— Я оставил и карту, и телефон дома. П-простите. Пожалуйста, оплатите сегодняшний счёт. Я обязательно компенсирую в следующий раз.
— …
— И я принимаю ваше предыдущее предложение. Подвозите… меня, пожалуйста.
Даже мысль о том, что это просто роль, вызывала смертельный стыд. Хотелось провалиться сквозь землю. Покрасневший от смущения и стыда, Хан Нок Ён склонил голову в поклоне перед Кан Чун Илем. Сначала так уверенно заявил, что угощает, так самоуверенно отказался от предложения подвезти, а теперь что это вообще такое.
— П-пожалуйста.
Кан Чун Иль усмехнулся так коротко, что было почти не заметно. Затем, оставив сгорающего от стыда Хан Нок Ёна позади, он расплатился у стойки.
Внизу, на первом этаже, уже ждала машина. Кан Чун Иль первым сел на место водителя, и Хан Нок Ён поспешно запрыгнул на пассажирское сиденье. Было бы ужасно, если бы тот бросил его здесь. Известный актёр посреди города не может же голосовать на трассе. И ему тоже не хотелось ловить такси и говорить: «Я отдам деньги по приезде». Мысль о том, что придётся говорить такие неудобные вещи совершенно незнакомому человеку, ему категорически не нравилась.
«Надо бы запомнить контакты Хёна или кого-то ещё».
Если бы он запомнил хотя бы контакты Пак Сан Хо, то мог бы попросить телефон у продавца в каком-нибудь магазине и позвонить, чтобы его забрали.
Перебрав все возможные варианты, он понял, что остаётся лишь навязываться в машину к Кан Чун Илю, и, пересилив смущение, сел, но чем больше думал, тем более смущеённым он себя чувствовал. Он украдкой взглянул на своё красное лицо, отражавшееся в стекле, и тихо вздохнул.
— Что стало причиной твоего решения вырваться из-под влияния директора Чана? Всего месяц назад ты был его верной куклой. Интересно, что заставило тебя изменить мнение за этот месяц.
— А если я скажу, что видел, как в будещем он безжалостно от меня откажется… вы поверите?
Он сказал это не в надежде, что тот действительно поверит. Просто не мог придумать подходящего оправдания, которое можно было бы выдать за причину. Кан Чун Иль тоже, похоже, задал вопрос не из сильного любопытства, а скорее для галочки, верь или не верь, но тот, к удивлению, без особых изменений в выражении лица кивнул.
— Вы верите мне?
— Это была ложь?
— Нет, но…
Кстати, когда они встречались ранее, тот спросил, что Хан Нок Ён увидел. И сказал, что в ходе проверки выяснил, что его бабушка по матери была шаманкой.
— Вы, случаем, верите в гадания или что-то мистическое?
— Не то чтобы полностью доверяю, но и игнорировать не могу. Говорят, у твоей бабушки-шаманки был невероятный дар.
— Да, так и говорят. Я был слишком мал, и поэтому плохо помню, но иногда, когда я приходил в дом бабушки, перед воротам стояли роскошные машины.
Позже от отца он услышал, что она была известна как очень могущественная шаманка, к которой обращались даже видные политические и деловые деятели, пока ворота не истирались. Говорили, что даже самые влиятельные персоны и члены богатых семей, приходившие с мешками денег, не могли встретиться с ней, если она того не желала. И даже при такой её надменности это они были в невыгодном положении и кланялись простой шаманке.
— Среди тех роскошных машин, что стояли у ворот твоей бабушки, должна была быть и машина моего деда.
— Правда?
Зрачки Хан Нок Ёна расширились.
— Он часто говорил, что в период расширения бизнеса, если возникали сомнительные ситуации, он обращался к великой шаманке за советом, и это очень помогало. Проверяя тебя, я наткнулся на имя твоей бабушки и узнал, что часто слышал его от деда. Так что я не могу это полностью игнорировать хотя бы из уважения к деду. Да и лично мне тоже помогли верования в духов. Твоя бабушка в порядке? Он ещё совсем недавно говорил, что иногда сожалеет, что она в один момент внезапно закрыла своё святилище и исчезла.
— Бабушка исчезла вскоре после смерти моей матери. Я даже не знаю, жива ли она сейчас.
Отец часто злился, говоря, что её основными клиентами были важные лица из политических и деловых кругов, так что она получала немалые деньги за свои услуги, но всё своё состояние она пожертвовала. В такие моменты он всегда бил Хан Нок Ёна м называл его ничтожеством. В те дни после жестоких побоев он засыпал со слезами на глазах и его охватывало горькое чувство: «Неужели я и правда ничтожество?». Ведь если разобраться, он был единственной кровной родней, оставшейся у бабушки, а она не оставила ему ни копейки, потратив всё на других. И это ещё не всё. Перед самым уходом бабушка пришла к Хан Нок Ёну и сказала: «Наши с тобой связи на этом кончаются, и даже после смерти я не стану тебя искать».
Он часто обижался на холодное отношение бабушки, и причина, видимо, была в том, что её дочь, мать Хан Нок Ёна, была для неё дороже внука. Значит всё было закономерно - в конце концов, бабушка, должно быть, знала, что её дочь отдала всё обещанное ей счастье своему сыну.
— Ты тоже унаследовал её дар и увидел будущее?
«Хоть дар этот и даром не нужен. Даже если Кан Чун Илю верит в гадания и мистику, он не поверит, что я жил до 2019 года и вернулся назад во времени, так что пусть думает, что у меня есть дар».
— Ну… можно и так сказать.
— То есть, ты видел, как в том будущем мы с тобой сплетались в постели голыми телами?
От этой неожиданной бомбы, брошенной Кан Чун Илем, он невольно прикусил язык. Во рту проступил солоноватый вкус крови — то ли он поранился, то ли просто прикусил щеку, но было не до того. Хан Нок Ён глупо застыл с открытым ртом.
— Ч-что? — только и смог выдохнуть он.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/13309/1574544
