Как и предполагал Вэнь Чаоцзюнь, Жуэр вскоре явилась к Шэнь Цзиншуан.
Хотя Шэнь Цзиншуан и раздражала её нетерпеливость — как можно было проявлять инициативу в такой критический момент? — но, не желая усложнять ситуацию, она без колебаний заявила:
— Я выполню своё обещание. Не волнуйся, я скажу матушке, чтобы тебя перевели в мои служанки.
Произнося это, Шэнь Цзиншуан была довольно беспечна.
Для служанки третьего ранга, которая могла лишь ухаживать за садом и выполнять чёрную работу, это было бы невероятной удачей. Но для Шэнь Цзиншуан это было сущей мелочью.
Однако амбиции Жуэр простирались дальше. Собравшись с духом, она сквозь зубы проговорила:
— Эта рабыня... хотела бы служить в покоях старшего молодого господина...
Шэнь Цзиншуан широко раскрыла глаза от изумления, а затем её охватила ярость:
— Ах ты, презренная рабыня! Удостоиться чести служить мне — уже великая милость, а ты, как жаба, мечтаешь о лебедином мясе? Послужить моему старшему брату? Да взгляни в зеркало — достойна ли ты?!
Жуэр стояла на коленях, бледная, терпя оскорбления Шэнь Цзиншуан.
Такие, как она, были ниже пыли, их жизнь ничего не стоила. Чтобы изменить судьбу, приходилось бороться собственными руками.
Она всё обдумала — шанс подняться по социальной лестнице выпадал лишь раз, так почему бы не рискнуть по-крупному?
Если бы старший молодой господин взял её в наложницы, она смогла бы избавиться от статуса служанки, став почти что госпожой в доме Шэнь, а её дети избежали бы участи рабов.
К тому же добродетель и учёность старшего господина были известны всем в усадьбе — его ждало великое будущее. Сколько девушек мечтали служить ему!
Стоило закрепиться на этом «корабле» — и безбедная жизнь была бы обеспечена.
Видимо, людям всегда мало того, что есть. Изначально она не замахивалась на такое — стать служанкой первого ранга уже было несбыточной мечтой.
Но она не ожидала, что дело примет такой оборот. Она подмешала снотворное в графин второго господина, но почему-то оно досталось старому господину — это были совершенно разные вещи! Старая госпожа лично приказала провести расследование, и Жуэр не знала, что делать.
Затем она подумала — раз приказ отдавала третья госпожа, та должна бояться ещё больше.
Чтобы избежать обвинения в «покушении на деда», третья госпожа сделает всё, чтобы скрыть правду.
И именно сейчас, когда в доме Шэнь царила паника, настал её звёздный час.
Жуэр изначально сомневалась, что Шэнь Цзиншуан выполнит обещание, и решила воспользоваться её страхом разоблачения. А раз уж представлялся случай выдвинуть условия, почему бы не потребовать максимум?
Человеческие амбиции и желания растут невероятно быстро. Жуэр долго ворочалась, обдумывая эту дерзкую идею, и не спала всю ночь. Но к утру её решимость окрепла.
Богатство ищут в опасности. Если не рискнуть сейчас, она будет жалеть об этом всю жизнь.
Она психологически подготовилась и потому оставалась невозмутимой, несмотря на крики Шэнь Цзиншуан.
— Ты навлекла на меня большие неприятности, а я ещё даже не наказала тебя! А ты смеешь шантажировать меня? Ты правда думаешь, что я тебя боюсь?! — Шэнь Цзиншуан была в ярости.
Жуэр подняла голову и твёрдо сказала:
— Жуэр действовала по приказу третьей госпожи. Бинъэр может это подтвердить. Неужели третья госпожа хочет отказаться от своих слов?
— Когда я говорила, что отказываюсь? — Шэнь Цзиншуан готова была лопнуть от злости. Эта девчонка была беспринципной. — Разве мы не договорились о повышении до служанки первого ранга? Это ты теперь меняешь условия! Если бы ты не воспользовалась случаем, чтобы требовать невозможного, разве мы бы сейчас так спорили?
Жуэр чувствовала себя виноватой, но всё равно упрямилась:
— У меня только одна просьба — устроить меня к старшему господину. Для третьей госпожи это не должно быть сложно. Зачем так упрямиться?
— Ты…! — Шэнь Цзиншуан задыхалась от ярости.
С самого детства ей ещё не доводилось терпеть подобных унижений — чтобы какая-то жалкая служанка смела её шантажировать! Сейчас ей просто хотелось разорвать эту девчонку на части!
Она прекрасно понимала, что задумала Жуэр. Её старший брат — человек столь безупречный и благородный, что даже мысль о том, чтобы такая мразь к нему прицепилась, казалась осквернением. Как она могла просто так уступить?
К тому же, если она сама подсунула бы брату наложницу, что подумала бы о ней невестка Вэнь Чаоцзюнь? Разве смогли бы они после этого ладить?
— Ни за что! Советую тебе выбросить эту мысль из головы! — Даже ради того, чтобы сорвать планы шантажистки, Шэнь Цзиншуан не могла пойти на это.
Поскольку маски уже были сорваны, Жуэр, стиснув зубы, решилась:
— Если третья госпожа не согласится, то этой служанке ничего не останется, как пойти с повинной к старой госпоже!
***
Вэнь Чаоцзюнь сидел за столом, и по мере того как он слушал Шэнь Цзиншуан, его тело начало дрожать от гнева.
Он в ярости вскочил, ударив кулаком по столу:
— Нет! Это совершенно невозможно!
Шэнь Цзиншуан в панике возразила:
— Но… но она сказала, что если мы не согласимся, то она пойдёт с повинной!
— Пусть идёт! — Вэнь Чаоцзюнь резко развернулся, отмахнувшись рукавом, — Если ей не жаль жизни, пусть попробует! Думает, для неё это хорошо кончится?
Шэнь Цзиншуан закусила губу:
— Но тогда… невестка, что же мне делать?
Вэнь Чаоцзюнь в гневе повернулся к ней:
— Я же предупреждал тебя — не действуй так опрометчиво! А теперь? Хотела украсть курицу, но потеряла и рис, и теперь даже последняя служанка может потешаться над тобой!
— И что ты теперь хочешь? Лучше уж самой пойти с повинной, чем позволять так шантажировать себя!
Шэнь Цзиншуан широко раскрыла глаза и испуганно воскликнула:
— Н-нет… если отец узнает, он меня убьёт!
В душе Вэнь Чаоцзюня уже не было ни капли жалости, и он холодно посмотрел на неё:
— Если боялась, зачем тогда так поступала?
Обида Шэнь Цзиншуан постепенно перерастала в злость:
— Невестка теперь меня обвиняет? Но я же объяснила — я подсыпала лекарство второму брату, чтобы отомстить за старшего! Откуда мне было знать, что со вторым братом ничего не случится, а пострадает дед? Я же не хотела такого!
Гнев Вэнь Чаоцзюня вспыхнул с новой силой.
Если уж она страдает, то разве он не страдает? Какое он вообще имеет отношение ко всему этому? Это она втянула его в эту историю! Почему он должен чем-то жертвовать?
— Я не могу тебе помочь! Иди к своей матери! — Вэнь Чаоцзюнь больше не хотел сдерживаться. Шэнь Чжунвэнь был его последней чертой, и уступать Шэнь Цзиншуан он не собирался.
Пусть делает что хочет, даже если возненавидит его. Главное — поскорее избавиться от этой горячей картошки.
В конце концов, у неё есть мать, зачем его, невестку-фулана, это должно волновать?
Шэнь Цзиншуан не верила своим ушам:
— Невестка… значит, ты отказываешься мне помогать?
— Я скрывал это для тебя до сих пор — это уже предел моей доброты! — холодно бросил Вэнь Чаоцзюнь.
Переполненная гневом и обидой, Шэнь Цзиншуан не смогла больше оставаться и в ярости выбежала прочь.
***
Позже, когда Шэнь Чжунцин и Чжоу Хуайюй обсуждали произошедшее, они не могли сдержать вздохов.
— Вот до чего довели дела в старшей ветви… даже не знаешь, как это комментировать.
Если уж совершаешь что-то, то либо делай это наверняка, либо не делай вовсе.
***
После того как Шэнь Цзиншуан убежала от Вэнь Чаоцзюня, она отправилась к своей матери, госпоже Ван, и во всём призналась. Услышав, что вся эта история, из-за которой весь дом перевернули вверх дном, — дело рук её дочери, та чуть не лишилась чувств и тут же принялась яростно её отчитывать.
Но после разноса нужно было думать, как выкрутиться, и мать с дочерью — обе трусливые и эгоистичные — даже не подумали о том, чтобы добровольно признать свою вину.
Госпожа Ван немедленно вызвала Вэнь Чаоцзюня, надеясь уговорить всегда покорного, почтительного и добродетельного невестку временно согласиться на условия Жуэр, чтобы успокоить её, а когда страсти улягутся, дать служанке немного серебра и отослать подальше.
Очевидно, госпожа Ван после долгих раздумий сочла это самым надёжным вариантом.
Но Вэнь Чаоцзюнь, потрясённый, категорически не мог этого принять. В тот момент он внезапно осознал: сколько бы добра госпожа Ван ни делала ему в обычные дни, когда возникала проблема, первой, кого она готова была принести в жертву, оказывался он.
С ледяным сердцем Вэнь Чаоцюнь больше не желал поддерживать видимость мира между невесткой и свекровью и прямо заявил, что не согласится на это.
Он не был дураком. Не надо было рассказывать ему про «притворное согласие» — он прекрасно понимал, что за этим последует бесконечная череда уступок.
Для матери и дочери Ван это было бы несущественно, но кто тогда поймёт его боль, когда его мужа будут открыто домогаться?
Казалось, госпожа Ван впервые по-настоящему разглядела его. Она не ожидала, что чувство собственности Вэнь Чаоцзюня к Шэнь Чжунвэню окажется настолько сильным. Ведь она же ясно сказала — нужно лишь сделать вид, что согласны! Но он и на это не шёл. Госпожа Ван тут же рассердилась.
Однако, пока свекровь и невестка стояли на своём, управляющий уже арестовал Бинэр для допроса.
Оказывается, пока они строили планы, все забыли, что источник снотворного тоже можно было проверить.
Бинэр купила его в ближайшей к усадьбе аптеке. Обычно кто покупает снотворное? К тому же прошло не так много времени, и продавец ещё помнил покупательницу, примерно описав её внешность и одежду.
Вернувшись, управляющий собрал слуг, пересказал описание и спросил, нет ли среди них подходящего человека.
Метод оказался эффективным: под влиянием щедрого вознаграждения кто-то нерешительно назвал имя Бинэр.
Хозяева могли не обращать внимания на наряды служанок, но среди слуг все прекрасно знали, кто как выглядит.
Услышав описание, некоторые сразу вспомнили о Бинэр.
Кто-то даже сказал, что в тот день видел, как Бинэр выходила через чёрный ход.
На этом этапе управляющему уже не нужно было сомневаться — он немедленно арестовал Бинэр.
Та понимала, что сопротивляться бесполезно: стоило управляющему привести аптекаря для очной ставки, и всё вскроется. Поэтому она сразу признала вину, взяв всю ответственность на себя — якобы это она подговорила Жуэр.
Но у Жуэр не было такой преданности, как у Бинэр. После ареста она мгновенно сдала Шэнь Цзиншуан.
Поскольку дело касалось госпожи, управляющий доложил обо всём старой госпоже.
К тому времени старый господин уже очнулся. Узнав всю подоплёку, он пришёл в ярость и немедленно приказал доставить Шэнь Цзиншуан для наказания по семейным законам.
Госпожа Ван бросилась на дочь, отказываясь вставать. Мать и дочь рыдали так горько, что, казалось, затопят весь Минхуэйтан.
Всегда благоволившие к старшей ветви старый господин и старая госпожа были разочарованы их поведением и отчитали госпожу Ван:
— Погляди, какую дочь воспитала! В таком юном возрасте — такие грязные помыслы! И ещё смеет тут рыдать!
Госпожа Ван отчаянно оправдывалась: мол, дочь ещё мала и неразумна, просто хотела подшутить над вторым братом, не желая таких последствий.
Шэнь Чжунцин даже не подозревал, что всё это касалось и его. Оказывается, именно он должен был пострадать, а вместо него пострадал дед.
Вот не повезло так не повезло!
Чэн Цзиньфэн, услышав, что Шэнь Цзиншуан изначально хотела навредить её сыну, пришла в ярость. Её ругань едва не сорвала крышу с Минхуэйтана!
Старый господин и старая госпожа уже почти успокоились, но Чэн Цзиньфэн была неумолима, и им пришлось вынести наказание.
Шэнь Цзиншуан получила десять ударов линейкой по каждой руке и месяц домашнего ареста.
Более того, старая госпожа приказала госпоже Ван срочно найти дочери хорошую партию и выдать замуж.
Услышав это, мать и дочь снова заголосили. Шэнь Цзиншуан только-только достигла совершеннолетия, и госпожа Ван хотела подержать её дома ещё несколько лет. Сама Шэнь Цзиншуан тоже не желала рано выходить замуж и терпеть лишения. Но они не ожидали, что семья так поспешит от неё избавиться.
Видя их нежелание, старая госпожа гневно сказала:
— Вас же замуж выдают, а не в монастырь! Что тут может быть нежелательного? Девушка взрослеет — значит, должна выйти замуж. Если ты останешься с матерью, она тебя окончательно испортит! Лучше пораньше отправить тебя в семью мужа, чтобы не позориться здесь и не отпугнуть всех женихов!
Старая госпожа действительно так считала. Она полагала, что Шэнь Цзиншуан плохо себя ведёт из-за плохого воспитания госпожи Ван. «Любящая мать портит ребёнка» — раз так, лучше поскорее выдать её замуж.
Мать и дочь не смели перечить, лишь обнялись и тихо всхлипывали.
http://bllate.org/book/13323/1185465
