После пира орхидей Вэнь Чаоцзюнь под предлогом недомогания вернулся в родительский дом в уездном городе, чтобы спокойно вынашивать ребенка.
Кто бы мог подумать, что этот «кратковременный отдых» затянется на два месяца. Лишь когда семья Шэнь, не выдержав, отправила письмо семье Вэнь, Вэнь Чаоцзюнь с неохотой вернулся в резиденцию в главном городе провинции.
Однако в главном городе провинции он надолго не задерживался — вскоре снова устремлялся в родительский дом, а затем, спустя время, возвращался. И так по кругу.
Никто не понимал, что произошло между этой парой, прежде неразлучной, как лак и клей. Даже сам Шэнь Чжунвэнь пребывал в полном недоумении.
По возвращении домой госпожа Ван отвела его в сторону и допросила: не возникли ли между ним и Вэнь Чаоцзюнем разногласия?
Шэнь Чжунвэнь перебрал в памяти все возможное, но так и не нашел причины. Он и сам замечал, что Вэнь Чаоцзюнь стал к нему гораздо холоднее, но списывал это на естественный ход вещей.
Ведь медовый месяц давно закончился. К тому же он сам был поглощен учебой и светскими делами в главном городе провинции, уделяя супругу меньше внимания.
Он не считал, что между ними что-то разладилось — просто Вэнь Чаоцзюнь уже не льнул к нему, как прежде.
Да и климат главного города провинции, видимо, не шел ему на пользу: с момента переезда он выглядел вялым. Возможно, в родительском доме ему действительно было комфортнее — отсюда и нежелание возвращаться.
Шэнь Чжунвэнь понимал его. В отличие от матери, госпожи Ван, которая косо смотрела на частые отлучки зятя, он молчаливо соглашался: ведь и сам, будь супруг рядом, не смог бы составить ему компанию.
Время текло, как вода. Пока Шэнь Чжунвэнь, забывая о сне и еде, готовился к предстоящим провинциальным экзаменам, живот Вэнь Чаоцзюня день ото дня становился все больше.
Вся семья Шэнь с нетерпением ждала: вот-вот Шэнь Чжунвэнь получит ученую степень, вот-вот Вэнь Чаоцзюнь разрешится от бремени... Но вместо этого грянуло нечто иное.
Эпидемия.
Эти два зловещих иероглифа мгновенно посеяли панику.
Получив письмо из дома, Шэнь Чжунвэнь сначала отказался верить. А когда узнал, что вспышка началась в деревне совсем рядом с уездным городом, у него потемнело в глазах и сердце сжалось от страха.
В письме семья наказывала ему оставаться в главном городе провинции и по возможности не выходить из дома. Пока там было безопасно: болезнь сначала распространялась по деревням, затем — по уездам.
До главного города провинции, защищенного гарнизоном, эпидемия, если и дойдет, то не скоро. Власти вот-вот объявят карантин.
Выходило, Шэнь Чжунвэню в главном городе провинции было безопаснее, чем родным в уезде.
Но мысли его были о Вэнь Чаоцзюне, оставшемся в родительском доме. Пусть в письме и твердили о мерах предосторожности, оставить одного беременного супруга в уезде казалось ему безответственным.
— Срочно запрягайте повозку! Едем за старшим господином! — распорядился Шэнь Чжунвэнь, уже шагая к выходу.
Он быстро переоделся и уже собирался выйти, когда столкнулся с другом и однокашником Ли Му.
— Ты куда это? — спросил тот.
Шэнь Чжунвэнь сложил руки в приветствии:
— Брат Ли, я как раз по делам. Сегодня не смогу принять тебя — зайди в другой раз.
— Эй-эй, — Ли Му преградил ему путь. — Я примчался, чтобы предупредить тебя о срочном деле.
Он оглянулся, подошел ближе и понизил голос:
— Ты знаешь... об эпидемии?
Шэнь Чжунвэнь вздрогнул, лицо его стало серьезным:
— Да, только что узнал.
— Уже знаешь? — Ли Му удивился. — Тогда куда ты собрался? Неужели в уезд?
...Шэнь Чжунвэнь молча сжал губы — ответ был очевиден.
Ли Му ахнул:
— Оставь эти мысли, ни в коем случае не езди! Ты же понимаешь... — он снова понизил голос, — насколько серьезна эта эпидемия?
— Я скажу тебе, но ты точно не захочешь этого знать. Нынешняя эпидемия наступает с пугающей скоростью — стоит лишь прикоснуться к зараженному, и смерть неминуема. У больных начинается головная боль и рвота, всё тело покрывается красной сыпью, а в конце — гниёт заживо. Болезнь невероятно заразна — несколько деревень уже пали. Это мне дядя рассказал, тот, что служит в управлении. Он говорит, власти уже отправили солдат оцепить поражённые деревни и строжайше запретили кому-либо покидать их.
Зрачки Шэнь Чжунвэня сузились — масштабы бедствия потрясли его.
— Неужели нет способа остановить это? Разве наш главный город провинции не окажется под угрозой?
Ли Му вздохнул, на лбу залегла глубокая складка:
— Какой там способ? С древних времен эпидемии уносили множество жизней. Мой дядя говорит, даже лекари главного города провинции бессильны против этой заразы. Остаётся лишь ужесточить меры, чтобы сдержать распространение. Но я думаю, ситуация всё равно мрачная. Этот пожар может в любой момент перекинуться и сюда.
Ли Му покачал головой, его мрачное настроение передалось Шэнь Чжунвэню, посеяв в нём тревогу.
Словно невидимый топор замер над головой каждого из них.
— Господин, письмо от семьи старшего господина!
Слуга поспешно вручил конверт. Услышав, что письмо из семьи Вэнь, Шэнь Чжунвэнь тут же вскрыл его и пробежал глазами по строчкам.
— ...Мой тесть просит меня забрать супруга обратно, — голос его звучал напряжённо.
Ли Му тут же воскликнул:
— Ни в коем случае! Покидать главный город провинции сейчас — это же самоубийство!
— Но мой супруг на сносях, роды уже скоро. Оставлять его в уезде я не могу! — в голосе Шэнь Чжунвэня слышались сомнения.
— Ты сам сказал — роды скоро. Разве можно сейчас рисковать дальними переездами? — Ли Му убеждал его со всей искренностью. — В такие времена безопаснее всего сидеть дома и не высовываться. А если на дороге встретишь беженцев из заражённых деревень — тогда точно конец!
— Провинциальные экзамены уже на носу. Что, если ты заразишься? Неужели двадцать лет упорной учёбы должны пойти прахом?
Ли Му затронул самое больное. Шэнь Чжунвэнь шесть лет ждал этих экзаменов и не хотел никаких неожиданностей. Но кто мог предвидеть такое несчастье?
Да и симптомы, описанные Ли Му, звучали настолько ужасающе, что мысль о заражении приводила его в трепет.
Власти оцепили деревни, но разве живые люди станут покорно ждать смерти? Наверняка они рвутся из этого ада любой ценой.
Сейчас путешествовать действительно безрассудно.
— Послушай старшего брата. Главный город в любой момент могут закрыть. Если тебя застанут за пределами стен — хоть небо взывай, хоть землю, никто не поможет. И не только ты — твой супруг тоже окажется в опасности. Сейчас оставаться в уезде — для него лучший выбор. Сиди смирно. Такова воля Неба — нам не изменить её.
Слова Ли Му, словно наваждение, размывали и без того шаткую решимость Шэнь Чжунвэня. Последняя фраза окончательно выбила из него силы — руки беспомощно опустились.
Верно. Перед лицом безграничного Неба и Земли он — всего лишь ничтожный муравей. Ли Му уже разложил всё по полочкам — нелепо было бы надеяться, что он сможет благополучно доставить супруга из уезда.
В такое неспокойное время он действительно бессилен.
Столько лет учёбы — и теперь он может лишь молиться. Молиться, чтобы всё это поскорее закончилось. Молиться о благополучии семьи.
Какая горькая и беспомощная реальность!
Шэнь Чжунвэнь сжал кулаки, невольно глядя в сторону уезда.
Чаоцзюнь... будь осторожен...
Пока Шэнь Чжунвэнь метался в сомнениях из-за эпидемии, Шэнь Чжунцин тоже получил известия.
На самом деле он узнал об этом даже раньше брата — и осведомлён был куда подробнее.
Это была первая крупная катастрофа, с которой Шэнь Чжунцин столкнулся после прибытия в древние времена, и его сердце тоже было неспокойно.
Тем более что источник эпидемии находился в деревне, подчиненной их уездному городу, — это пугало еще сильнее.
С момента вспышки болезни он пристально следил за всеми новостями. Хотя лекари диагностировали это как совершенно новую, ранее неизвестную инфекцию, Шэнь Чжунцин по симптомам у пациентов определил, что это натуральная оспа.
Для современного человека оспа не была чем-то незнакомым. Как одна из самых древних и смертоносных болезней, она вселяла ужас в людей на всех континентах.
Вирус оспы относился к семейству поксвирусов. После заражения не существовало специфического лечения, а выздоровевшие пациенты оставались с оспинами на лице — отсюда и название «небесные цветы».
(п/п Поксвирусы (лат. Poxviridae, от англ. pox — оспа + вирусы) — семейство вирусов животных, объединяющее самые крупные ДНК-содержащие вирусы, вирионы которых имеют кирпичеобразную или овоидную форму. Семейство включает виды, патогенные для человека, например, возбудителей оспы, пустулёзного дерматита.)
Хотя в современном мире оспа была искоренена благодаря вакцинации, из-за крайне высокой заразности и патогенности вирус всё ещё рассматривался как потенциальное биологическое оружие, приковывая внимание всего мира.
С того момента, как Шэнь Чжунцин понял, что это оспа, его сердце сжалось. Если даже современные люди бледнели при слове «оспа», что уж говорить о древности с её примитивной медициной?
Оспу называли «косой смерти» — если её не взять под жесткий контроль, смертей будет немыслимо много.
Шэнь Чжунцин не помнил, была ли такая сюжетная линия в оригинальной книге. После его попадания сюда сюжет исказился до неузнаваемости — какие уж тут воспоминания?
Даже если подобное и было, скорее всего, это служило лишь поводом для развития чувств между главными героями — практической пользы от таких знаний не было.
Зато Шэнь Чжунцин помнил несколько методов профилактики оспы:
Метод человеческой оспы — нанесение гноя из язв больного на кожу здорового человека.
Носовой метод — пропитанный гноем с оспой ватный тампон помещали в ноздри или вдыхали измельчённые струпья.
Коровья оспа — прививка гноя из пустул коровьей оспы.
Первый метод был самым простым, но крайне опасным — существовал риск смерти от заражения.
Последний — наиболее безопасный, но требовал экспериментов для отработки методики.
Узнав об оспе, Шэнь Чжунцин не мог просто сидеть сложа руки. Он записал всё, что знал о болезни:
Основные симптомы оспы: озноб, высокая температура, слабость, головная боль, ломота в конечностях и пояснице. При резком подъёме температуры возможны судороги и кома. Через 3–5 дней на лбу, щеках, запястьях, туловище и ногах появляется сыпь. Сначала красные пятна, затем папулы, через 2–3 дня превращающиеся в пузырьки, а после — в гнойные пустулы. Через 2–3 дня пустулы подсыхают, образуя струпья, которые отпадают через месяц, оставляя рубцы.
Основные причины смерти — осложнения: слепота, выкидыши, чахотка, болезни горла и ушей.
Заражённых необходимо строго изолировать до выздоровления. Их одежду, посуду, выделения и содержимое пустул тщательно дезинфицировать. Следить за чистотой глаз, рта, носа и кожи. Методы профилактики следующие…
Завершив записи, Шэнь Чжунцин опубликовал их в новом выпуске «Народной газеты», приказав срочно размножить и распространить по всей стране.
Речь шла о жизни и смерти простого народа, поэтому он отказался от платы за выпуск, надеясь, что информация спасёт как можно больше людей.
На это он вложил огромные суммы.
Но Чжоу Хуайюй, понимая серьёзность ситуации, полностью поддержал его решение.
Шэнь Чжунцин ожидал вопросов — откуда он знает методы профилактики? — но, к его удивлению, Чжоу Хуайюй не спросил ничего.
Более того, с самого начала он выглядел так, будто безоговорочно верит каждому слову.
Это одновременно растрогало и озадачило Шэнь Чжунцина.
Неужели чувства Ачжэна к нему достигли уровня слепого доверия?
Если тот относится к нему с такой искренностью, не должен ли и он ответить тем же — раскрыть всю правду?
— Ачжэн, я…
Чжоу Хуайюй, словно читая его мысли, приложил палец к губам Шэнь Чжунцина, останавливая признание.
— Успокойся. Я не стану ничего спрашивать — и ты ничего не говори.
Глаза Шэнь Чжунцина расширились, в них мелькнуло смятение.
Чжоу Хуайюй опустил длинные ресницы, прижался к его груди и прошептал:
— Если твое существование — тайна, которую нельзя раскрывать, тогда не говори. Лишь бы ты оставался рядом — больше мне ничего не нужно.
Сердце Шэнь Чжунцина бешено заколотилось, слова путались на языке:
— Ты... с каких пор...
— С каких пор знаю? — Чжоу Хуайюй тронул уголок губ, уткнувшись макушкой в его шею в жесте полной близости. — Он ненавидел меня до глубины души. Разве стал бы вызывать мне лекаря и не отходить от постели, пока я болел?
Короче говоря, он сразу понял, что перед ним — не «он».
Шэнь Чжунцин сжал руки на талии Чжоу Хуайюя, сердце его бушевало:
— Прости...
— Не надо, — тихо ответил Чжоу Хуайюй. — Это я должен благодарить тебя.
Спасибо, что пришел ко мне...
Шэнь Чжунцин уловил недосказанное и крепче прижал его к себе.
Обычный человек на его месте давно бы сбежал за экзорцистом. Но Чжоу Хуайюй всё знал — и молчал. Ни разу не попытался выведать правду. Единственное объяснение: он боялся потерять его.
Шэнь Чжунцин не думал, что когда-либо удостоится такой всепоглощающей любви. Чжоу Хуайюй благодарил его — но ему самому казалось, что он сделал слишком мало.
Если бы мог, он положил бы к его ногам все сокровища мира. Потому что он этого заслуживал.
***
Эпидемия — и действия Шэнь Чжунцина вызвали небывалый резонанс.
Партнеры по изданию газеты осаждали его вопросами: действительно ли методы профилактики оспы, опубликованные в газете, работают?
Поскольку авторы статей обычно использовали псевдонимы, никто не знал, что текст написал сам Шэнь Чжунцин.
Но все материалы «Народной газеты» проходили его одобрение — потому партнеры были уверены: он владеет информацией, иначе не допустил бы публикации.
Шэнь Чжунцин не стал объяснять подробно, лишь подчеркнул:
— Эта эпидемия крайне заразна и смертоносна. Бездействие приведет к мору и рекам крови. Прививки — не панацея, но дают направление для спасения.
Партнеры качали головами, называя его поступок безрассудным.
— В вашем методе — вводить гной и струпья больных! Кто рискнет? Если это распространится — сколько людей погибнет?!
Почти все отвернулись от него. Взгляды стали настороженными, даже враждебными. Кто-то обвинил:
— Вы просто хотите прославить «Народную газету»! Ради сенсации публикуете бред, не неся ответственности!
Шэнь Чжунцин выслушал упреки бывших соратников спокойно:
— Я, Шэнь Чжунцин, перед Небом и Землей чист, перед людьми и собственной совестью — тоже. Каждое мое слово и дело — во благо страны и народа. Не верите мне? Можете выйти из дела. Все последствия я беру на себя. Даже если весь мир восстанет против — я добьюсь распространения метода прививок!
Видя, как он одиноко стоит под градом обвинений и подозрений, Чжоу Хуайюй почувствовал, как сердце его разрывается от боли.
Он решительно шагнул вперед, преградив путь толпе, и проговорил с легкой дрожью в голосе:
— Изначальная цель моего мужа в создании «Народной газеты», уверена, вам известна лучше других. Все эти дни вы видели, как он истощал от трудов. Он выкладывался полностью, не жалея сил — не ради богатства или славы, а лишь чтобы принести реальную пользу. Можете называть его безрассудным, но не смейте сомневаться, что он ставит свои интересы выше человеческих жизней! Разве мой муж не понимает, какие последствия повлечет за собой распространение ложных слухов в такой критический момент? Он мог бы выбрать осторожность — знал же, что ему не поверят! Но он всё равно выступил вперед! И если вы не понимаете, зачем, то мне даже нечего вам объяснять! Раз уж вы не доверяете своему ближайшему другу, тогда прошу вас удалиться — здесь вам не рады!
С холодным выражением Чжоу Хуайюй указал на дверь, и те, кто минуту назад громко возмущался, вдруг притихли.
Шэнь Чжунцин стойко переносил сомнения и нападки, но видя, как Чжоу Хуайюй заслонил его собой, едва не расплакался.
Какой же он великолепный! С таким супругом и умереть — без сожалений!
***
Стоит отметить, что Цзян Пиньпинь, подруга Чжоу Хуайюя, стала преданной читательницей «Народной газеты». Каждый новый выпуск она заказывала через слуг — поддерживая дело мужа друга.
И потому метод прививок, описанный Шэнь Чжунцином, сразу привлек ее внимание.
Слухи об эпидемии в деревнях дошли даже до нее. Власти, стараясь избежать паники, строго контролировали информацию, и обычные люди еще не осознавали весь ужас ситуации.
Отец Цзян Пиньпинь, управляющий префектурой Цзян, был в отчаянии. Губы его покрылись язвами, волосы выпадали клоками — за несколько дней он постарел на десять лет, глаза ввалились.
Он уже отправил срочные донесения в столицу, метался по резиденции, повторяя, что на этот раз точно лишится должности.
Да что должность — если эпидемию не остановить, можно и головы лишиться!
Видя его муки, Цзян Пиньпинь тоже забеспокоилась.
Она даже собиралась заложить свои наряды и украшения, чтобы отправить припасы в карантинные зоны.
Увидев в «Народной газете» метод прививок, она была потрясена и немедленно вызвала Шэнь Чжунцина.
Едва Шэнь Чжунцин и Чжоу Хуайюй прибыли, девушка тут же набросилась с вопросами:
— В вашей газете пишут о способе профилактики оспы — это правда или вымысел?
Шэнь Чжунцин ответил со всей серьезностью:
— Готов поклясться жизнью — метод прививок действует.
— Хорошо, — кивнула Цзян Пиньпинь. — Тогда пойдемте к моему отцу — объясните ему лично.
***
Благодаря решительности молодой госпожи Цзян, Шэнь Чжунцин и Чжоу Хуайюй вскоре очутились в кабинете управляющего префектурой.
— Отец, отец!
В кабинете управляющий префектурой как раз совещался с судьей и заместителем по поводу эпидемии, когда раздался взволнованный голос дочери.
Раздраженный, он рявкнул:
— Что за шум? Не видишь — мы обсуждаем важные дела!
— Отец, я привела человека, который утверждает, что знает, как бороться с эпидемией.
Услышав это, трое чиновников остолбенели.
Управляющий префектурой с недоверием приказал:
— Введите его!
Дверь распахнулась, и Цзян Пиньпинь ввела Шэнь Чжунцина с супругом.
— Простолюдин Шэнь Чжунцин приветствует ваших превосходительств.
— Кто ты такой? — префект окинул его оценивающим взглядом.
— Это Шэнь Сюцай, учится в Академии Чундэ. А это его супруг Хуайюй, мой близкий друг, — торопливо пояснила Цзян Пиньпинь, жаждущая поскорее перейти к сути.
— Отец, взгляни. Это газета, которую издаёт Шэнь Сюцай с другими учёными мужами. Здесь описаны методы борьбы с эпидемией.
Она протянула экземпляр «Народной газеты».
— Газета? — префект скептически сжал тонкие листы.
Пробежав глазами статью, он сменил несколько выражений лица, затем вспыхнул гневом:
— Нелепость! Разве можно так предотвращать эпидемию? Это же добровольная смерть! Всё написанное здесь — полный вздор!
Остальные двое чиновников, заинтересованные его реакцией, тоже принялись изучать газету.
Шэнь Чжунцин сделал шаг вперед:
— Ваше превосходительство, как вы можете утверждать, что это вздор, не попробовав?
Взгляд управляющего префектурой впился в него:
— Это ты написал?
Шэнь Чжунцин глубоко вдохнул и твёрдо признал:
— Да.
— Ты живёшь в главном городе провинции. Откуда тебе знать об эпидемии столько, чего не ведаю даже я? — префект язвительно усмехнулся. — Ты выдумал, будто болезнь называется «небесные цветы», так красочно и убедительно, что я почти поверил!
— Скажите, ваше превосходительство, соответствуют ли описанные мной симптомы действительности? — холодно спросил Шэнь Чжунцин.
Лицо управляющего префектурой дёрнулось, но он промолчал.
Шэнь Чжунцин сжал губы, опустил ресницы:
— Проверить истинность легко — нужно лишь найти желающего испытать метод.
— Найти желающего? — префект фыркнул. — Легко сказать! Это же эпидемия! Заразишься — и конец! Кто в здравом уме согласится?
— Я согласен.
Эти простые слова ошеломили всех присутствующих.
Чжоу Хуайюй в панике схватил его за руку:
— Муж…
Шэнь Чжунцин успокаивающе сжал его пальцы:
— Всё в порядке, Ачжэн. Раз это мой метод, я и должен его испытать. Если я сам не подам пример, кто поверит?
Судья и заместитель переглянулись. Профект, услышав это, немного смягчился:
— Ты и вправду готов испытать на себе?
Шэнь Чжунцин выпрямился:
— Оспа крайне заразна и смертоносна. Прививки — единственный способ сдержать эпидемию. Даже если я ничего не предприму, рано или поздно болезнь доберётся и сюда. Тогда мне всё равно не выжить.
Трое чиновников встрепенулись — возразить было нечего.
Шэнь Чжунцин слегка склонил голову:
— Даже ради себя самого я бы попробовал прививку. Так что, ваше превосходительство, используйте меня как подопытного. Если потерплю неудачу — вина лишь моя. Но если преуспею — смогу спасти тысячи жизней. По-моему, это стоящая сделка.
Хотя чиновники всё ещё сомневались, они не могли не проникнуться уважением к молодому человеку.
Префект заметно смягчился.
Чжоу Хуайюй стиснул зубы и шагнул вперёд:
— Тогда и я пойду с мужем.
Шэнь Чжунцин вздрогнул, схватив его за руку:
— Ачжэн, нет! Метод ещё не испытан, он несовершенен! Я не позволю тебе рисковать!
— Муж, — Чжоу Хуайюй сжал его руку в ответ, подняв взгляд, — ты хочешь, чтобы я просто стоял и смотрел, как ты один идёшь на опасность? Я не стану тебя останавливать. Но ты должен позволить мне быть с тобой.
Губы Шэнь Чжунцина задрожали, сердце растаяло.
Он обнял Чжоу Хуайюя и сдался:
— Хорошо, я согласен…
Цзян Пиньпинь широко раскрыла глаза, потрясённая этой сценой.
Такая глубокая взаимная преданность была для неё в новинку.
Даже постороннюю, как она, трогала эта искренняя любовь.
Так выглядят по-настоящему любящие друг друга?
Она не понимала, но ей безумно было завидно.
http://bllate.org/book/13323/1185474
