— Матушка?
— А? Третья тётушка тоже здесь?
Шэнь Чжунцин пришёл в павильон Тайань к Чэн Цзиньфэн, но неожиданно обнаружил в комнате ещё одного человека — свою третью тётку по отцу, госпожу Гэ.
Неизвестно, о чём они беседовали ранее, но на столе лежали несколько расписок и куча медяков с серебряными лянами.
Из-за его внезапного появления обе женщины явно напряглись, положив руки на эти вещи — казалось, они инстинктивно пытались что-то скрыть.
Однако, увидев его, госпожа Гэ быстро взяла себя в руки, улыбнулась, отряхнула рукава и перестала обращать внимание на разложенное на столе.
— Чжаньчжань пришёл? Ищешь матушку? Что ж, вторая невестка, я пойду, — ловко поднялась госпожа Гэ.
Чэн Цзиньфэн не стала её удерживать, лишь кивнула, и та удалилась.
Проходя мимо Шэнь Чжунцина, госпожа Гэ многозначительно и доброжелательно улыбнулась ему, отчего у него засвербило внутри. Он даже обернулся, провожая её взглядом.
В его воспоминаниях семья третьего дяди всегда держалась в тени, не любила выставляться напоказ и обычно не общалась с их второй ветвью семьи.
Однако к Шэнь Чжунвэню они относились весьма тепло, всегда проявляя заботу при встречах, словно пытаясь наладить отношения с этим многообещающим племянником.
Это было легко понять — вся семья вела себя подобным образом. Старшие души не чаяли в Шэнь Чжунвэне и возлагали на него большие надежды.
Но с каких это пор третья тётка стала так любезна с ним?
Шэнь Чжунцин недоумевал.
Госпожа Гэ только что назвала его детским именем, которое использовали лишь самые близкие. Кто же считался достаточно близким? Родители, супруг, дедушка с бабушкой — это было естественно.
Но разве третья тётка была ему близка? Вряд ли.
Хотя формально она могла так его называть, Шэнь Чжунцину это резало слух. Он помнил, что раньше госпожа Гэ всегда обращалась к нему по полному имени. Почему вдруг стала использовать уменьшительное?
Он невольно перевёл взгляд на Чэн Цзиньфэн, сел на место, где только что сидела госпожа Гэ, и с намёком на любопытство спросил:
— Матушка, о чём вы с третьей тётушкой беседовали? Откуда эти деньги?
— Пустяки, незначительное дело, — Чэн Цзиньфэн начала собирать разбросанные по столу вещи, явно не собираясь отвечать на вопрос.
Шэнь Чжунцин зорко заметил слова "долговая расписка" и быстрым движением остановил руку матери.
— Погодите-ка! — Он вытащил одну из бумаг и обнаружил, что это расписка о займе, выданном Чэн Цзиньфэн. Там чётко указывалась сумма, срок возврата, ежемесячные проценты и ежедневные выплаты по основному долгу с процентами.
Шэнь Чжунцин на мгновение застыл, затем его будто током ударило!
Это... это же не обычная расписка! Это ростовщический заём!
Он резко повернулся к матери, не веря своим глазам:
— Матушка, что это? Вы даёте деньги под проценты?!
Его взгляд упал на кучу денег, и ему стало совсем не по себе.
Чэн Цзиньфэн стало неловко. Она выхватила у него расписку и нахмурилась:
— Что понимает в этом ребёнок? Не разглашай, считай, что ничего не видел.
Шэнь Чжунцин глубоко вдохнул, чувствуя, как у него подскакивает давление.
Он уже давно не был тем несведущим в элементарных вещах человеком. Он прекрасно знал, что ростовщичество строго запрещено властями.
— Матушка, зачем вам это? Это противозаконно! Вам же не нужны деньги — зачем рисковать? — Шэнь Чжунцин не понимал. Он действительно не мог этого осознать.
Чэн Цзиньфэн посмотрела на него: — Что ты понимаешь? Деньги просто так лежат — лучше пусть работают и приносят новые. Да и думаешь, мало кто тайком этим занимается? Если быть осторожной, никаких проблем не будет, не переживай.
Разве это вопрос осторожности? Шэнь Чжунцин был на грани безумия. Вместо спокойной жизни — сознательно нарушать закон?!
Он вдруг вспомнил ушедшую госпожу Гэ: — Третья тётушка знает об этом?
— Угу, — лениво пробормотала Чэн Цзиньфэн.
— Она тоже участвует??
— Ага.
— ...
Теперь понятно, почему её отношение к нему так резко изменилось — видимо, считает его союзником, сговорившись с его матерью.
Увидев, что вошёл именно он, она даже не стала ничего прятать — наверняка уверена, что он не проболтается.
Шэнь Чжунцин закусил губу, чувствуя, как в груди копится раздражение.
— Я не понимаю, как ты, матушка, вообще связалась с третьей тётушкой? — Он никак не мог представить, что у них настолько близкие отношения, чтобы вместе идти на такой риск.
Чэн Цзиньфэн отхлебнула чаю и равнодушно ответила: — Твоя третья тётушка знала, что у меня есть деньги, вот и пришла ко мне.
— ... — Значит, его мать свернула на кривую дорожку по наущению третьей тётушки!
Шэнь Чжунцин скрежетал зубами, не зная, что сказать Чэн Цзиньфэн: — Ты... я... отец знает об этом?
— Знает, — она подняла бровь и вызывающе заявила: — Осмелится ли он возражать?
— ... — Ладно, понятно, что бесполезно.
— Не переживай, ничего не случится. В крайнем случае перестану давать в долг, ладно? Как только вернут эти деньги, завяжу.
— ... — Обычно у тех, кто так говорит, всё заканчивается плохо.
Шэнь Чжунцин опустил голову, глаза бегали по сторонам. Увидев кучу денег, он внутренне ожесточился — похоже, можно рассчитывать только на него, сына!
— Эй? — Чэн Цзиньфэн как раз собиралась убрать расписки, как Шэнь Чжунцин выхватил их. — Ты что задумал?
— Если матушка ещё считает меня сыном, отдай мне все эти расписки, — Шэнь Чжунцин изо всех сил старался выглядеть серьёзнее, чем когда-либо.
Чэн Цзиньфэн сглотнула, не смея перечить, но спросила: — ...Что ты собираешься делать?
— Не твоя забота. В любом случае, все расписки теперь у меня, — сказал Шэнь Чжунцин, невозмутимо засовывая их за пазуху.
Чэн Цзиньфэн беспомощно протянула руку в воздухе и смущённо пробормотала: — П-правда, ни одной не оставишь?
Шэнь Чжунцин бросил на неё укоризненный взгляд: — Матушка, хватит искать лёгких путей. Ты хоть задумывалась, что будет, если всё раскроется? Тебя же высекут!
— А если я действительно стану чиновником, и узнают, что моя мать тайком даёт деньги под проценты? Один донос — и карьере конец. Все эти годы упорной учёбы пойдут прахом.
Чэн Цзиньфэн понимала это, но людям свойственно надеяться на авось. Видя, что другие безнаказанно занимаются этим, она тоже чувствовала себя в безопасности.
Перспектива сына-чиновника казалась такой туманной, а серебро перед глазами — таким осязаемым!
Денег у неё и так хватало, но разве бывает их слишком много?
Однако, услышав такие прямые слова от сына, она покраснела от злости, схватила медяк и швырнула в него: — Ах, знаю я, знаю! Ну и зануда! Расписки же отдала, вот и проваливай! Надоел, мелкий негодник!
Шэнь Чжунцин приподнял бровь и протянул руку: — Ещё есть?
Чэн Цзиньфэн: — ...
— В прошлой жизни я, видно, была тебе должна, — пробормотала Чэн Цзиньфэн, передавая Шэнь Чжунцину учётную книгу и печать. — Забирай, забирай! Делай что хочешь! Только чтобы мои глаза больше этого не видели!
Шэнь Чжунцин наконец удовлетворился, но перед уходом не удержался от последнего замечания:
— Матушка, веди себя хорошо. Больше не играй с третьей тётушкой.
— ... — Чэн Цзиньфэн едва не швырнула в него чашкой, которую держала в руке.
Маленький негодник!
Шэнь Чжунцин вернулся в павильон Цинъюй со всеми расписками и с серьёзным видом принялся их изучать.
Чжоу Хуайюй сидел рядом и с любопытством спросил:
— Что это? Долговые расписки? Откуда они у тебя?
Шэнь Чжунцин слегка нахмурился, но не стал скрывать правду.
— А? — Чжоу Хуайюй удивился. — Матушка и третья тётушка? У них действительно хватило смелости?
Шэнь Чжунцин кивнул:
— Скорее всего, третья тётушка начала это. Но непонятно, какую роль она играет — даёт деньги в рост вместе с матушкой или просто посредничает?
Чжоу Хуайюй вспомнил госпожу Гэ — осмотрительную и расчётливую женщину, всегда улыбающуюся и ни с кем в доме не ссорящуюся. Совсем не похожую на четвёртую тётку, госпожу Цю.
— Я разберусь с этим, не беспокойся, — успокоил его Шэнь Чжунцин.
Чжоу Хуайюй кивнул и больше не расспрашивал. Посидев немного, он задумался, взгляд его стал отсутствующим.
Шэнь Чжунцин что-то записывал на бумаге и, заметив непривычную тишину, отвлёкся, чтобы взглянуть на супруга.
Увидев задумчивое лицо Чжоу Хуайюя, он отложил кисть и спросил:
— Что-то не так? Кажется, тебя что-то тревожит?
Чжоу Хуайюй посмотрел на него, тяжело вздохнул и промолвил с пустым выражением:
— Скажи, почему я никак не могу забеременеть?
Шэнь Чжунцин нахмурился:
— Мы женаты меньше двух лет, а супружескую жизнь ведём всего полгода. О каком "никак" может идти речь?
Чжоу Хуайюй открыл рот, но затем сказал:
— Но я... всё равно волнуюсь.
Раньше его постоянно упрекали за блёклую родинку беременности. Даже теперь, когда здоровье поправилось, он не мог поверить, что действительно ничем не отличается от обычных гэров.
К тому же гэры рожают детей сложнее, чем женщины, поэтому он не питал особых надежд.
Пока беременность не наступала, он не мог избавиться от тревоги.
До того как полюбить Шэнь Чжунцина, ему было всё равно, сможет ли он родить. Но теперь он отчаянно мечтал подарить мужу сына или дочь.
Только сейчас он осознал, что тоже хочет своего ребёнка.
— Не волнуйся, супруг. Врачи сказали, что с твоим здоровьем всё в порядке. Если беременность не наступает, значит, я ещё недостаточно стараюсь. Это не твоя вина, — Шэнь Чжунцин взял его за руку и лукаво улыбнулся.
Чжоу Хуайюй рассмеялся, но настроение оставалось тяжёлым. Он толкнул мужа:
— Я серьёзно.
Шэнь Чжунцин взял его руку и твёрдо сказал:
— Ачжэн, дети — это дар небес. Они приходят, когда приходит их время. А пока давай просто наслаждаться жизнью вдвоём. Вместо того чтобы переживать о беременности, подумай, как ценить наше время вместе.
Чжоу Хуайюй впервые услышал такое странное выражение и удивился:
— Время вдвоём?
— Именно. Сейчас тебе нужно заботиться только обо мне, а в свободное время мы можем путешествовать. Но после рождения ребёнка всё будет крутиться вокруг него. Пока он не подрастёт, мы не сможем часто уезжать, — серьёзно объяснил Шэнь Чжунцин.
Чжоу Хуайюй никогда не слышал подобных рассуждений. В других семьях все ждут, чтобы невестка поскорее родила, а Шэнь Чжунцин, оказывается, не торопится — можно и подождать.
Чжоу Хуайюй с одной стороны считал это ерундой, а с другой — видел в этом смысл.
Но он понимал, что Шэнь Чжунцин просто хочет, чтобы он не зацикливался на этом.
После разговора с мужем Чжоу Хуайюй действительно почувствовал облегчение. У Шэнь Чжунцина всегда находились неожиданные мысли, открывающие новые перспективы.
— Ну и философ ты, — не удержался он от упрёка.
Шэнь Чжунцин сразу понял, что супруг успокоился, и широко улыбнулся.
— Если Ачжэн так хочет забеременеть, твой муж может тебя удовлетворить. Но только чтобы ночью ты не жаловался на усталость.
Чжоу Хуайюй зажал уши и отвернулся, делая вид, что ничего не слышал.
Шэнь Чжунцин рассмеялся.
http://bllate.org/book/13323/1185480
NoonaKat (читатель/заложение основ)
26 июля 2026 в 09:06
2
