Закончив свои дела, Лу Яо сама пришла в беседку помогать Линь Сяохану с письменными принадлежностями.
Будучи образованной, она с восхищением наблюдала, как он выводил изящные иероглифы: — Хань-гэр, вы практикуете каллиграфию? Ваши иероглифы просто прекрасны!
Линь Сяохань улыбнулся и, заметив её интерес к тексту, протянул черновики: — Я пишу повесть. Посмотри, если будут мысли — поделись.
Лу Яо осторожно взяла листы. В прошлой жизни она любила повести, но никогда не слышала, чтобы гэр мог писать!
Сначала она думала, что это просто наброски. Но прочитав несколько страниц, была потрясена.
Хотя это был лишь план, история уже захватывала — необычный сюжет с неожиданными поворотами.
— Хань-гэр... — она растерянно спросила, — а искусство бессмертных... оно реально существует?
— Конечно нет, — рассмеялся Линь Сяохань. — Это всего лишь вымысел.
Фэнтезийный мир с его развитой системой культивации, столь популярный в его прошлой жизни, оказался понятным и для жителей Великой Цзинь.
— Это потрясающе! — Лу Яо смотрела на него с обожанием. — Всё было так ясно, будто я сама могла бы практиковать!
Довольный реакцией, Линь Сяохань продолжил писать.
Лу Яо молча сидела рядом, растирая тушь.
Линь Сяохань, хоть и был гэром, не имел женственных манер. Высокий, с благородной осанкой, без красной родинки на лбу его можно было принять за юношу.
Лу Яо, неполных шестнадцати, украдкой разглядывала его профиль. Мысли путались: — С его талантом и добротой... будь он мужчиной, наверняка сдал бы экзамены и стал чиновником!
Неожиданно её щёки порозовели. Линь Сяохань поднял голову: — Ты покраснела. Жарко? Можешь отдохнуть в саду.
Его мягкий голос и улыбка заставили Лу Яо вспыхнуть ещё сильнее.
— Нет... чай остыл, я приготовлю свежий! — она поспешно убежала.
Линь Сяохань вздохнул, решив, что ей ещё трудно привыкнуть к положению служанки, и продолжил писать.
Тем временем Лу Цючэн, знавший о сегодняшних покупках, возвращался домой...
Он изначально не был человеком, привыкшим к тому, чтобы его обслуживали. Но теперь, когда учебные занятия отнимали всё время и не оставалось возможности заниматься домашними делами, он считал, что иметь помощника, который бы прислуживал Линь Сяоханю, — это даже хорошо.
Однако, вернувшись домой, Лу Цючэн, увидев слуг, купленных Линь Сяоханем, почему-то почувствовал в душе некоторый дискомфорт.
Главным образом потому, что, кроме госпожи Ван, двое других слуг были уж слишком хороши собой.
О Тан Ши и говорить нечего — Линь Сяохань даже специально предупредил, чтобы ему не поручали никакой работы.
Увидев его высокомерное выражение лица — кроме моментов, когда тот общался с Линь Сяоханем, он смотрел на всех свысока, — Лу Цючэн невольно забил тревогу!
А та Лу Яо была исключительно красива. Хоть и была женщиной, но когда Линь Сяохань что-то писал, она постоянно вертелась рядом. Её глаза буквально прилипли к нему, то она подливала ему чай, то растирала тушь, а на лице её читалось обожание.
Лу Цючэн действительно не мог этого выносить и, дождавшись вечера, прямо приказал Лу Яо удалиться.
Едва та вышла из комнаты, он повалил Линь Сяоханя на мягкую лежанку и сказал: — Когда я дома, не пускай эту Яо прислуживать тебе. Разве тебе недостаточно, что я рядом, чтобы подать тебе всё, что нужно?
Линь Сяохань был озадачен словами Лу Цючэна и не понимал, почему тот так резко настроен против служанки.
Раньше, в доме Линь, Пинго и Цзюйцзы тоже прислуживали ему лично, и хотя ему не нравилась Цзюйцзы, он не запрещал ей входить, как сейчас — Лу Яо! (п/п: кстати к именам служанок, и о имени Лу Яо. Пинго (яблоко) Цзюйцзы (мандарин). В этом ключе нефрит явно благороднее.)
Видя, что Линь Сяохань всё ещё пребывает в недоумении, Лу Цючэн не выдержал: — Ты правда не видишь? Эта служанка относится к тебе не как к хозяину! Те служанки в доме Линь заигрывали с мужчиной-господином. Я, естественно, не обращал на них внимания! Но я вижу, что эта Лу Яо заигрывает именно с тобой, а ты ещё и обращаешься с ней так мягко!
Линь Сяохань: «...»
Ему было и смешно, и досадно. Он беспомощно сказал Лу Цючэну: — Я же гэр, разве между мной и служанкой может быть что-то?
Но Лу Цючэн и вправду рассердился. Он резко прижал руки Линь Сяоханя, поцеловал его и сказал: — Когда меня нет дома — как хочешь. Но когда я дома — не смей её впускать!
С этими словами он стянул с Линь Сяоханя нижние штаны и опустил голову ниже.
Линь Сяохань вскрикнул от неожиданности, всё его тело дрогнуло, а глаза мгновенно наполнились влагой.
Он запустил пальцы в волосы Лу Цючэна и проговорил: — Ты почему вдруг так... так... Где ты этому научился?
Но Лу Цючэн не ответил, лишь усердно трудился, чтобы Линь Сяохань больше не мог вымолвить ни слова.
Спустя время, за которое сгорает одна палочка благовоний (п/п: около 30 минут, традиционная китайская мера времени), он наконец поднял голову и что-то с глотком проглотил.
Он отхлебнул чаю, прополоскал рот и снова взглянул на Линь Сяоханя — его глаза были красными, с едва заметными следами слёз, явно от того, что он только что плакал.
Только теперь Лу Цючэн снова обнял Линь Сяоханя, сложив их тела в иероглиф «люй» (п/п: иероглиф 吕, символизирующий переплетение тел), и серьёзно сказал: — В любом случае, такой твой вид могу видеть только я.
Услышав это, Линь Сяохань не знал, смеяться ему или плакать. Он подумал, что его невестка Чжоу просила его опасаться, как бы Лу Яо не соблазнила Лу Цючэна, а вышло наоборот — Лу Цючэн ревнует без всякого повода.
Он купил Лу Яо, просто движимый добротой. Изначально он планировал, что, когда объявят всеобщую амнистию (п/п: императорский указ о прощении некоторых преступлений), вернёт ей контракт, как и Тан Ши.
Хотя поведение Лу Цючэна было необъяснимым, он обслужил Линь Сяоханя на славу.
Линь Сяохань не имел никаких претензий и позволил ему продолжать.
К тому же, раз Лу Цючэну не нравится Лу Яо, то, когда он дома, можно просто не подпускать её близко.
В конце концов, они с Лу Цючэном — мужья, а Лу Яо — всего лишь посторонняя, так что в этом нет ничего страшного.
Так прошло ещё полмесяца, погода становилась прохладнее, и в печах зажгли «подземных драконов» (п/п: система отопления, где горячий воздух циркулирует под полом).
Линь Сяохань наконец завершил подробный план сюжета своей книги и, тщательно его проверив, взял новый лист бумаги и начал писать текст с самого начала.
Эта история, где главный герой Шэнь Цин имеет кровь дракона и отправляется на поиски бессмертия, получила от Линь Сяоханя простое и ёмкое название — «Скрытый дракон, ищущий бессмертия»
Подобных историй о бессмертных и магах он написал в прошлой жизни несметное количество, и многие из них даже экранизировали. Теперь, снова взявшись за перо, он легко вошёл в привычную колею.
Поскольку произведение было довольно длинным, Линь Сяохань не стал использовать какие-то особые литературные приёмы, а применил максимально простой и лаконичный язык, быстро разворачивая перед читателем всю картину мира.
Он подсчитал количество иероглифов: когда Шэнь Цина забирают в секту бессмертных и он только ступает на путь бессмертия, как раз набирается чуть более сорока тысяч слов.
Линь Сяохань мастерски завершил очередную главу, оставив интригующий "крючок". Он остановился как раз на моменте, когда Шэнь Цин проходил испытание, и его кровь дракона могла быть раскрыта.
На этом первая часть «Скрытый дракон, ищущий бессмертия» была официально завершена. Линь Сяохань еще раз тщательно проверил текст на опечатки и, убедившись, что ошибок нет, аккуратно собрал рукопись, готовясь отнести ее в «Аромат Туши».
Сейчас было лишь начало ноября, и с момента публикации «Странствия во сне» прошло меньше полугода.
Публиковать новую книгу за такой короткий срок — само по себе удивительно!
Хотя на самом деле на этот раз Линь Сяохань писал медленнее, чем обычно.
Поскольку это был долгий роман, он потратил больше времени на детальную проработку сюжета.
Если бы не это, учитывая его опыт в жанре сянься, он мог бы легко писать по несколько тысяч иероглифов в день. Небольшую повесть объемом около 100 тысяч знаков он бы закончил меньше чем за два месяца.
***
Прошло уже больше месяца с тех пор, как управляющий Цуй из «Аромата Туши» выступал свидетелем в суде.
На этот раз, придя в издательство, Линь Сяохань поблагодарил господина Цуя и поставил на стол лаковую шкатулку, внутри которой лежала готовая рукопись.
Увидев текст, управляющий Цуй не скрывал восторга. Заодно он убедился, что Господин "Тонкий дождь и косой ветер" — невероятно плодовитый автор!
Конечно, между «Странствия во сне» и «Возвращение звездного долга» тоже был короткий промежуток, но тогда речь шла лишь об одной книге.
Между единичным вдохновенным произведением и стабильным потоком новых историй — огромная разница.
— Интересно, какой же шедевр на этот раз приготовил Господин "Тонкий дождь и косой ветер"? — Управляющий Цуй открыл шкатулку, достал рукопись и, увидев название «Скрытый дракон, ищущий бессмертия», сразу заинтересовался.
«Скрытый дракон, ищущий бессмертия»? Неужели на этот раз автор написал приключенческую историю с мифологическим уклоном?
В Великой империи Цзинь путевые заметки и истории о странствиях тоже пользовались популярностью.
Однако в большинстве таких произведений божества были традиционными персонажами буддизма или даосизма, а местами действия становились мифические земли вроде "Царства женщин" или "Страны ракшасов".
Главный герой, как правило, был обычным ученым, который выполнял роль "камеры" — просто наблюдал за происходящим.
Во время своих путешествий такие герои либо сталкивались с красавицами, требующими брака, либо попадали в тюрьму и чудом спасались. Читатели же через их глаза знакомились с экзотическими обычаями этих загадочных мест.
Но «Скрытый дракон, ищущий бессмертия» отличался от классических приключенческих историй.
Его главный герой, Шэнь Цин, в начале был простым крестьянином из маленькой деревни. Да и сама деревня казалась самой обычной — ничего сверхъестественного!
Управляющий Цуй задумался: «Как же этот простой парень собирается "искать бессмертных"?»
Но тут сюжет резко изменился!
Шэнь Цин просто пошел с друзьями в горы, а когда вернулся — всю деревню вырезали!
Именно тогда он узнал правду о своих родителях... и пробудил в себе кровь истинного дракона!
http://bllate.org/book/13346/1187150
