Изначально имя Ду Юйшэна записывалось иначе.
Раньше последним иероглифом в его имени был 声 — «звук»*.
*Первоначальное имя 杜宇声 (Dù Yǔshēng / Ду Юйшэн) и нынешнее 杜宇生 (Dù Yǔshēng / Ду Юйшэн) произносятся одинаково: 声 означает «звук, голос», а 生 — «жизнь, рождение». Изменилось только написание и смысл последнего иероглифа.
Хотя старейшина Ду был коммерсантом, в глубине души ему была присуща та особая тяга к классической культуре, характерная для людей его поколения. Имя сыну он дал, вложив в него смысл поэтической строки: «Как вынести закат у алого терема, когда вдобавок слышится печальный голос кукушки Ду-юй»*. Позже госпожа Ду решила, что имя звучит слишком печально и сулит несчастья, и заменила последний иероглиф.
*«Как вынести закат…» (那堪日落红楼伴，更听萧萧杜宇声 / nà kān rìluò hónglóu bàn, gèng tīng xiāoxiāo dùyǔ shēng / на кань жило хунлоу бань, гэн тин сяосяо дуйюй шэн) — строки из стихотворения поэта Северной Сун Ко Чжуна «Размышления в Бадуне» (巴东有感). 杜宇 — одно из поэтических названий кукушки, а 声 означает «голос, звук»; сочетание 杜宇声 дословно означает «голос кукушки» и при этом полностью совпадало с первоначальной записью имени 杜宇声 — Ду Юйшэн.
Так иероглиф 声 — «голос» — превратился в инроглиф 生 — «жизнь».
И теперь имя заключало в себе другой смысл: «обрести спасение там, где, казалось бы, уже нет выхода»*.
*Обрести спасение в безвыходном положении (绝处逢生 / jué chù féng shēng / цзюэ чу фэн шэн) буквально «в смертельном тупике встретить жизнь» — идиома о неожиданном спасении из, казалось бы, безнадёжной ситуации. Последний иероглиф 生, «жизнь», совпадает с тем, которым госпожа Ду заменила 声 в имени сына.
Как старинная поговорка, имя накладывает отпечаток на человека*, и Ду Юйшэн служил этому отличным подтверждением. Правда, умения находить спасение в безвыходных ситуациях за ним пока никто не замечал, зато жизненной энергии в нём было хоть отбавляй. «Пользуется тем, что за ним стоит влиятельная семья, творит что вздумается и ни во что не ставит правила в управлении» — именно так отзывалось о Ду Юйшэне начальство.
*Имя накладывает отпечаток на человека (人如其名 / rén rú qí míng / жэнь жу ци мин) дословно «человек соответствует своему имени»— устойчивое выражение о человеке, чья внешность, характер или судьба словно соответствуют значению его имени.
К счастью, сам Ду Юйшэн по этому поводу ничуть не переживал. Он по-прежнему был вполне доволен собой, жил припеваючи, а дела у него неизменно шли в гору*.
*Жить припеваючи (风生水起 / fēng shēng shuǐ qǐ / фэн шэн шуй ци) буквально «ветер поднимается, вода прибывает» — образное выражение о делах, которые идут на подъём, и человеке, преуспевающем в своей среде.
Когда Цинь Янь из группы судебно-медицинской экспертизы вошёл в кабинет, Ду Юйшэн как раз сосредоточенно в экран компьютера.
Цинь Янь несколько раз кашлянул. Ду Юйшэн словно очнулся и покосился в его сторону.
— Что-то случилось?
Он даже головы толком не поднял и смотрел на Цинь Яня полуприкрытыми глазами — от этого безразличного вида Цинь Яню сразу же захотелось ему врезать.
На столе стояли три чашки, и в каждой была своя жидкость: чай, простая вода и нечто неизвестное чёрного цвета. Цинь Янь предположил, что последнее когда-то было кофе. Почти всё содержимое уже успело засохнуть — судя по виду, чашки простояли здесь не первый день.
Цинь Янь нахмурился, закатал рукава и поднял одну из них.
— Неужели так трудно их помыть?
Ду Юйшэн почесал нос и зевнул.
— Мне не горит. В шкафу ещё три запасных.
Увидев, что Ду Юйшэн так и не пошевелился, Цинь Янь фыркнул. Смирившись со своей участью, он закатал рукава до локтей и отнёс все три кружки к стоявшей рядом раковине, чтобы помыть их.
Ду Юйшэн, глядя на его спину, расплылся в улыбке, выдвинул ящик стола и достал коробку отборного маоцзяня*. Этот чай старейшине Ду подарили в прошлом месяце его приятели, с которыми тот играл в карты. оговаривали, что с нескольких сотен му** чайных плантаций такого сорта набиралось всего несколько горстей. Ду Юйшэн в чае совершенно не разбирался: однажды он открыл коробку и забыл её закрыть, так что дорогостоящий маоцзянь успел вдоволь напитаться влагой из воздуха. Впрочем, никакой разницы Ду Юйшэн всё равно не чувствовал и пил его с превеликим удовольствием.
*Маоцзянь (毛尖 / máojiān / маоцзянь) буквально «ворсистые кончики» — разновидность китайского зелёного чая из молодых почек и верхних листьев; особенно ценятся высокосортные чаи, собранные из нежного сырья.
**Му (亩 / mǔ / му) — традиционная китайская мера площади земли, равная примерно 666,7 квадратного метра.
— И мне тоже завари чай.
Цинь Янь поставил чистую кружку на стол и огляделся.
— А горячая вода где?
Ду Юйшэн виновато улыбнулся и посмотрел на стоявший вдалеке чайник.
— … Раз уж начал, заодно помойте и его.
— Я тебя когда-нибудь подожгу, — закатил глаза Цинь Янь.
Ду Юйшэн цокнул языком:
— Надо было в прошлый раз сразу два чайника купать…
Пока закипала вода, Цинь Янь достал из ящика бумажную салфетку и вытер руки, заодно взглянув на экран компьютера. Он стоял так близко, что Ду Юйшэн наверняка слышал его дыхание. В быту этот человек был редкостным неряхой, зато одевался всегда с иголочки и с виду вполне походил на приличного человека.
«Снаружи блестит, а внутри — комок ослиного навоза»* — именно так говорили о подобных ему людях.
*Снаружи блестит, а внутри — комок ослиного навоза (驴粪蛋子表面光 / lǘ fèn dànzi biǎomiàn guāng / люй фэнь даньцзы бяомянь гуан) буквально «шарик ослиного навоза снаружи блестит» — грубоватая поговорка о человеке или вещи, которые выглядят прекрасно лишь внешне, но внутри оказываются далеко не столь хороши.
— … Это ещё что?
Ду Юйшэн потёр кончик носа:
— Анонимное письмо.
На экране компьютера была старая пожелтевшая фотография — чёрно-белая, явно сделанная много лет назад. На неё двое маленьких детей, похожих на близнецов, в одинаковых клетчатых комбинезонах стояли, держась за руки, посреди какой-то площади и счастливо улыбались.
— Мало тебе за эти годы анонимок присылали? — усмехнулся Цинь Янь. — С угрозами, со всякой дрянью — чего ты только не получал.
Ду Юйшэн кивнул, поднялся с кресла и потянулся.
— Много чего присылали. Но вот собственных фотографий мне ещё не присылали.
Цинь Яню сразу стало не до смеха. Он снова повернулся к монитору и внимательно посмотрел на фотографию.
Совсем маленькие дети во многом похожи друг на друга — порой даже не разберёшь, мальчик перед тобой или девочка. Но Цинь Янь всё-таки учился медицине и умел замечать некоторые детали. Он посмотрел на старую фотографию, затем перевёл взгляд на Ду Юйшэна. Лицо у того действительно было красивым. Если рассматривать каждую черту отдельно, ничего особенно примечательного в них не было, однако вместе они складывались настолько гармонично, что в итоге получалось лицо, к которому трудно было придраться. Ребёнок на снимке был ещё совсем маленьким, однако по ещё не до конца сформировавшимся чертам лица уже можно было кое о чём догадаться.
— У тебя есть близнец?
Ду Юйшэн фыркнул.
— А сам как думаешь? — на столе стояла тарелка с вишней, которую кто-то когда-то принёс. Мыл её кто-нибудь или нет, Ду Юйшэн не знал и, похоже, не особенно этим интересовался. Он взял одну ягоду и бросил в рот. — Я столько лет наслаждался всеми привилегиями единственного ребёнка.
Цинь Янь покачал головой.
Увидев, что тот всерьёз задумался, Ду Юйшэн не выдержал и фыркнул от смеха. Выплюнув вишнёвую косточку в мусорную корзину, он подошёл к Цинь Яню и похлопал его по плечу.
— Да это просто спам. А ты уже целое расследование устроил. Хватит ломать голову.
— А тебе не кажется странным? — не согласился Цинь Янь.
Ду Юйшэн с преувеличенной серьёзностью кивнул:
— Кажется. Только что я могу сделать? Разве одно анонимное письмо что-нибудь доказывает?
К этому времени закипела вода. Ду Юйшэн взял чашку с заваркой, налил туда до половины кипятка, решил, что получилось слишком горячо, подошёл к кулеру и долил столько же холодной воды. Цинь Янь наблюдал за ним и не знал, что сказать. Чай так не пьют. В голове у него была лишь одна мысль: отцовский маоцзянь этот варвар просто переводил впустую.
Ду Юйшэн, похоже, заметил презрение в глазах Цинь Яня и цокнул языком.
— Мне от него только вкус нужен, — пояснил он.
Цинь Янь покачал головой и отвернулся.
— А, точно. К нам перевели двоих сотрудников, раньше они служили в местных участках. Одного отдали тебе. Чуть позже приведу познакомиться.
Ду Юйшэн охотно кивнул. Его кабинету и правда не помешал бы человек, который стал бы здесь убираться.
Кабинет у него был небольшой, и всю мебель можно было охватить одним взглядом: письменный стол, два кресла, рядом большой книжный шкаф с несколькими толстыми папками для документов. На корешках мелким аккуратным почерком были подробно выведены названия, написанные чёрным мелким кайшу*, однако внутри папки оставались пустыми — Ду Юйшэн держал их исключительно для проверок. Под подоконником стоял небольшой шкафчик с его личными вещами. Всей мебели набралось бы меньше, чем пальцев на одной руке, но Ду Юйшэн умудрился устроить такой разгром, словно в кабинете работало человек пятьдесят. Поскольку шкаф с делами был чистой декорацией, все действительно нужные документы он держал на виду и бросал куда придётся. Издали кабинет напоминал заброшенную бумажную фабрику.
*Мелкий кайшу (小楷 / xiǎokǎi / сяокай) — мелкая разновидность кайшу, стандартного уставного стиля китайской каллиграфии, отличающаяся чёткими, аккуратными и легко читаемыми иероглифами.
В отделе судмедэкспертов сейчас делать было особенно нечего, поэтому Цинь Янь сам отвёл к Ду Юйшэну только что переведённого Му Бая.
У Му Бая было неожиданно юное для его возраста лицо. Сам он был высоким и производил впечатление серьёзного, порядочного человека.
Ду Юйшэн как раз готовил себе кофе. Увидев новичка, он одним махом допил целую кружку и небрежно поставил её на подоконник. У Цинь Яня потемнело в глазах. Ну конечно. Только что всё отмыл — и вот уже новая грязная кружка.
— Здравствуйте, меня зовут Му Бай. Все называют меня Сяо Баем*.
*Сяо Бай (小白 / Xiǎo Bái / Сяо Бай) — дружеское обращение к человеку по имени Бай: 小, «маленький, младший», часто ставится перед именем или фамилией знакомого человека.
Му Бай и в самом деле соответствовал своему имени: у него была светлая кожа, а сам он выглядел чистым и опрятным*.
*Иероглиф 白 (bái) в имени Му Бая означает «белый». Поэтому фраза 白白净净 одновременно описывает его светлую, чистую внешность и обыгрывает имя персонажа.
Ду Юйшэн посмотрел на протянутую к нему светлую руку, на светлую ладонь Сяо Бая, крепко пожал её и улыбнулся. Новичок ему понравился.
— Значит, Сяо Бай?
Ду Юйшэн кивнул, открыл ящик стола и надел на запястье часы с синим ремешком.
— Хорошо. Тогда сначала иди оформляйся, а потом вернёшься и приберёшь у меня в кабинете.
Взгляд Сяо Бая на мгновение задержался на часах Ду Юйшэна , после чего тот слегка неловко кивнул.
Цинь Янь вывел Сяо Бая из кабинета Ду Юйшэна. Новичок выглядел не слишком довольным. Ду Юйшэн хоть и был бессовестным раздолбаем и держался развязно, с незнакомыми людьми он действительно бывал довольно холоден. Порой даже могло показаться, будто он нарочно изображает из себя неприступного красавца.
— Не принимай близко к сердцу. Он всегда такой. Перед незнакомыми любит строить из себя важного.
Сяо Бай покачал головой:
— Я не об этом, Цинь-гэ*. Я как-то видел такие часы. Там на ценнике несколько сотен тысяч юаней было…
*Цинь-гэ — (秦哥 / Qín-gē) фамильярно-уважительное обращение к мужчине старше говорящего или более опытному коллеге. 哥 буквально означает «старший брат», но вне семьи часто подчёркивает дружескую близость и признание старшинства.
Цинь Янь на мгновение застыл, а потом рассмеялся. Вот оно что. Выходит, мысли Сяо Бая были совсем о другом* — он, похоже, решил, что Ду Юйшэн берёт взятки.
*Мысли были совсем о другом (醉翁之意不在酒 / zuì wēng zhī yì bù zài jiǔ / цзуйвэн чжи и бу цзай цзю) буквально «помыслы пьяного старца не в вине» — идиома из «Записок о павильоне Пьяного старца» Оуян Сю; первоначально речь шла о наслаждении природой, а позднее выражение стало означать, что истинная цель человека отличается от заявленной.
— Несколько сотен тысяч? Да что там часы за несколько сотен тысяч, — Цинь Янь подвёл Сяо Бая к окну в коридоре и указал на недавно построенный элитный жилой комплекс неподалёку. — Состояние семьи Ду впору измерять зданиями. Раньше в центре города стоило пройти несколько кварталов — и обязательно наткнешься на недвижимость, принадлежавшую им.
В те годы, когда рынок недвижимости только начал набирать обороты, старейшина Ду одним из первых взялся за этот бизнес и заработал целое состояние, став одним из богатейших предпринимателей Хуаньдао. Позже недвижимость перестала быть настолько прибыльной, и старик вовремя свернул эту лавочку* заранее выведя из отрасли капитал и почти ничего не потеряв. Потом он открыл небольшую компанию и время от времени вкладывал в неё деньги, лишь бы та продолжала работать. Хотя старейшина Ду уже много лет не занимался бизнесом, если речь заходила о самых известных предпринимателях Хуаньдао, семья Ду по-прежнему входила в первую тройку. Именно поэтому в городе их фамилия была довольно известна.
*Свернуть лавочку (收山 / shōu shān / шоу шань) буквально «уйти в горы» — разговорное выражение со значением «отойти от дел, завершить карьеру, прекратить заниматься прежним ремеслом или бизнесом».
— А? — Сяо Бай непонимающе захлопал своими большими глазами. — Если Юй-гэ настолько охрененно крут*, зачем он вообще пошёл в полицию? Тут же жизнью рисковать приходится.
*Охрененно крут (牛逼 / niúbī / ниуби) — грубоватое и первоначально обсценное китайское сленговое выражение, употребляемое в значении «невероятно крутой, потрясающий, сильный». В современном разговорном языке часто служит эмоциональной похвалой, однако сохраняет вульгарную окраску.
Цинь Янь рассмеялся:
— Потому что ебанутый идиот*.
*Ебанутый идиот (煞笔 / shǎbī / шаби) — намеренно изменённая запись ругательства 傻逼, буквально грубого «тупица, ебанутый идиот, придурок, тупой мудак»; второй иероглиф исходной формы 屄 является обсценным обозначением женских гениталий. 煞笔 используется как созвучная замена, сохраняющая оскорбительный смысл.
Позже, когда они с Ду Юйшэном уже хорошо сдружились, Сяо Бай действительно задал ему тот же вопрос. Ду Юйшэн ответил одной фразой:
— Откуда мелким пташкам знать о великих устремлениях лебедя*?
*« Откуда мелким пташкам знать о великих устремлениях лебедя?» (燕雀安知鸿鹄之志哉 / yànquè ān zhī hónghú zhī zhì zāi / яньцюэ ань чжи хунху чжи чжи цзай) — знаменитая фраза Чэнь Шэ из «Исторических записок» Сыма Цяня. В оригинале ласточки и воробьи противопоставляются хунху — крупной благородной птице, традиционно понимаемой как лебедь или дикий гусь.
Лицо Сяо Бая застыло, а потом он невольно рассмеялся, так и не решившись произнести вслух вертевшееся на языке: «Он вообще больной, что ли?»
— Только не думай, будто он поднялся до этой должности исключительно благодаря семейным связям, — пояснил Цинь Янь. — У него и свои… нестандартные методы* есть.
*Нестандартные методы (歪门邪道 / wāi mén xié dào / вай мэнь се дао) буквально «кривые двери и порочные пути» — идиома о сомнительных, неортодоксальных или нечестных способах достижения цели.
Сяо Бай поправил очки на переносице.
— В прошлом году один наркоман* дошёл до ручки после того, как мы его прижали. Он схватил родственника одного из полицейских, взял его в заложники и поднялся с ним на крышу. У него был пистолет, сам он был на взводе и не выпускал оружие из рук. Снайпер не решался стрелять, а переговорщик несколько часов пытался его уговорить, но безрезультатно, — Цинь Янь шмыгнул носом. — Тот заложник был родственником одного из сотрудников группы Ду Юйшэна. Ду Юйшэн окончательно взбесился, сам поехал в казино, вытащил оттуда родственника наркомана и прямо на глазах у преступника выстрелил в него. Наркоман сорвался, поднял пистолет и хотел пристрелить Ду Юйшэна. Всё его внимание сосредоточилось на Ду Юйшэне — тогда и снайпер воспользовался моментом, уложив наркомана одним выстрелом.
*Наркоман (瘾君子 / yǐnjūnzǐ / иньцзюньцзы) буквально «господин зависимость» — ироничное разговорное обозначение человека, пристрастившегося к наркотикам или иной пагубной зависимости; в данном контексте речь идёт именно о наркозависимом.
Сяо Бай сглотнул. Теперь он понял, почему Цинь Янь назвал методы Ду Юйшэна нестандартными.
Однако продолжение этой истории Цинь Янь ему не рассказал. После того случая Ду Юйшэна по очереди отчитали чуть ли не все начальники в управлении. Он написал самокритику*, три дня подряд зачитывал её вслух, затем на несколько месяцев был отстранён от службы и отправлен домой размышлять над своим поведением. Он едва не лишился мундира, а вместе с ним и работы. Именно из-за той истории Ду Юйшэн до сих пор оставался всего лишь заместителем начальника группы.
*Самокритика (检讨 / jiǎntǎo / цзяньтао) — письменное признание собственных ошибок и разбор проступка. В китайских государственных учреждениях, школах, армии и некоторых организациях провинившегося могут обязать написать подобный текст и иногда публично его зачитать.
Впрочем, в их группе была ещё одна странность. Ду Юйшэн числился заместителем начальника, но самого начальника никто никогда не видел.
Цинь Янь как-то спрашивал об этом Ду Юйшэна. Тот лишь отвечал, что начальник — хороший человек. Иными словами, кроме самого Ду Юйшэна, этого замечательного начальника никто в глаза не видел.
Сидевший в кабинете Ду Юйшэн дважды чихнул. Подняв голову, он увидел вернувшихся Цинь Яня и Сяо Бая.
Цинь Янь указал на дверь:
— Выдвигаемся. Вилла в Хуаньдао. Один труп, мужчина.
— Кто? — поджал губы Ду Юйшэн и выругался.
Сяо Бай вклинился в разговор:
— Тот самый богатый застройщик, магнат Ло. Его ещё несколько дней назад по телевизору показывали.
Ду Юйшэн как раз переодевался, но, услышав это, замер. Он посмотрел на Цинь Яня, затем на Сяо Бая.
— Надо же, какое совпадение, — произнёс Ду Юйшэн. — Когда-то он был заклятым врагом моего старика.
http://bllate.org/book/13485/1198011
