Глава 11.
Шэнь Тинчжоу покинул дом второго клиента на подгибающихся ногах.
Как? Почему?
Даже вечно жизнерадостный Ли Муе теперь вёл себя странно. Кто? Кто посмел исказить его привычный образ?
Внезапно в памяти всплыл момент — именно тогда всё начало рушиться.
"Утопающий в грехе".
Точно. Источником всех бед стала та непристойная мелодия.
Дело не в том, что Ли Муе изменился. Скорее, это сам Шэнь Тинчжоу замутил свои мысли. С тех пор, как увидел ленту друзей Фу Юньюнь, невольно начал примерять прочитанное на реальных людей.
Эффект послеобраза — так это называется в психологии.
Напряжение постепенно отпускало Шэнь Тинчжоу. Тёплый ветерок ласкал кожу, принося с собой нежный аромат тюльпанов.
Голубое небо, белые облака — жизнь прекрасна.
"Наверняка показалось", — уголки губ Шэнь Тинчжоу дрогнули в умиротворённой улыбке, когда он обернулся взглянуть на особняк.
За панорамным окном Ли Муе, уткнувшись носом в шею Сун Циннина, тёрся об него, словно большой кот.
Шэнь Тинчжоу замер, оцепенев.
Да что не так с этими младшими?
Сначала Чжоу Цзытань, теперь и Ли Муе туда же!
Чтобы прийти в себя, Шэнь Тинчжоу решил наведаться к Сюй Сюню погладить кошек.
По дороге он заглянул в магазин, который порекомендовал Цинь Сы. Купил когтеточку, игрушки-дразнилки и консервы для кошек.
Дворецкий увлекался цветоводством, поэтому Шэнь Тинчжоу прихватил и семена, которые раздобыл через знакомых.
Едва закончив раздавать подарки, Шэнь Тинчжоу ощутил на себе обжигающий взгляд.
Повернув голову, он встретился глазами с Сюй Сюнем. Тот полулежал на диване, всё ещё бледный после болезни, и смотрел на него с мрачным укором.
Чёрт. Ему ничего не принёс.
Кто поймёт это чувство, когда по спине стекает холодный пот?
Под всё более тяжелеющим взглядом Шэнь Тинчжоу судорожно зашарил по карманам.
В итоге выудил мятную конфету, прихваченную на кассе зоомагазина.
Сердце колотилось, но он решительно протянул конфету, надеясь как-нибудь выкрутиться.
Сюй Сюнь взял подношение, однако его взгляд не потеплел — тёмные глаза продолжали буравить Шэнь Тинчжоу, явно не удовлетворённые таким "подарком".
Сердце Шэнь Тинчжоу забилось как бешеное, но тут его осенило.
— Подожди минутку, — бросил он и торопливо вышел. Вернулся через несколько минут, держа что-то в руке.
Сюй Сюнь с непроницаемым лицом уставился на маленькую кошачью головку в ладони Шэнь Тинчжоу.
— Это брелок из кошачьей шерсти, — поспешил объяснить тот.
Сняв брелок с собственных ключей, Шэнь Тинчжоу продемонстрировал их Сюй Сюню, опасаясь, что тот снова сочтёт подарок пустяковым.
— У меня такой же. Они ручной работы.
Каждый — уникален, в каждом — частичка души и любви.
В тот день Шэнь Тинчжоу прибрал к рукам все три брелока, за что Цинь Сы устроил ему отдельный разнос по телефону.
— Я глаза в кровь стёр, целый день убил, чтобы сделать всего три штуки, а ты взял и всё забрал! Где твоя совесть? Какая дикая кошка её утащила?
Искусный в рукоделии доктор Шэнь недоумённо переспросил:
— А? Разве это сложно? По-моему, элементарно же.
Криворукий доктор Цинь в ярости бросил трубку и занёс фамилию Шэнь в чёрный список.
Сюй Сюнь бросил взгляд на ключи Шэнь Тинчжоу, затем принял кошачью головку. Его лицо немного смягчилось.
Шэнь Тинчжоу с облегчением выдохнул.
Жар у Сюй Сюня спал, но последствия простуды давали о себе знать — головная боль, отсутствие аппетита, воспалённое горло.
Глядя на болезненный вид Сюй Сюня, Шэнь Тинчжоу решил — раз уж пришёл, почему бы и нет? Закатал рукава и принялся делать массаж.
Дворецкий сперва принёс чай, затем появился с мусовым тортом со вкусом матча.
Шэнь Тинчжоу с изумлением наблюдал, как стол заполняется десертами — пудинг с матча, данго с матча, блинчики с матча, моти с матча.
Ничего себе — целый чайный пир, и всё в зелёных тонах.
Шэнь Тинчжоу только собрался сказать дворецкому, что столько не съест, как Сюй Сюнь опередил его:
— Разве вы не собирались подрезать свой бонсай?
— Да-да, не беспокойтесь о нас, — подхватил Шэнь Тинчжоу.
Дворецкий направился к выходу, но у двери обернулся:
— Когда допьёте чай, молодой господин вам ещё заварит. Он прекрасно это делает.
Сюй Сюнь обменялся с дворецким взглядами — один недовольным, другой с лёгкой улыбкой.
Когда дворецкий ушёл, Шэнь Тинчжоу как бы между прочим поинтересовался:
— Господин Сюй умеет заваривать чай?
Сюй Сюнь смотрел снизу вверх на склонившегося над ним Шэнь Тинчжоу — на его точёный профиль, опущенные ресницы, глаза, в которых таилась глубина.
Когда Шэнь Тинчжоу, почувствовав неладное, встретился с ним взглядом, Сюй Сюнь ответил:
— Учусь.
Хм?
Один говорит "прекрасно делает", другой — "учусь".
Что-то мягкое коснулось ноги Шэнь Тинчжоу, мгновенно захватив всё его внимание.
Полосатая кошка, незаметно подкравшись, тёрлась о его ногу.
Сюй Сюнь нахмурился:
— Почему она об тебя трётся?
Шэнь Тинчжоу обернулся, в глазах вспыхнули искорки восторга:
— Может, я ей нравлюсь? Или хочет, чтобы её погладили? Хотя, возможно, просто чешется.
Впрочем, Шэнь Тинчжоу больше нравилась версия, что кошечка просит ласки.
Сюй Сюнь явно склонялся ко второму варианту:
— Её несколько дней не мыли. Наверное, блохи завелись.
Шэнь Тинчжоу вздрогнул.
Как можно! Кошечка чистюля, не надо наговаривать!
Сюй Сюнь продолжил:
— Постоянно вылизывает себя. Вся в слюнях. Того и гляди бактерии разведутся.
Каждое слово сочилось неприязнью к кошке. У Шэнь Тинчжоу от возмущения заломило виски.
Собрав всю выдержку, он спросил максимально спокойно:
— Господин Сюй, вы не любите кошек?
Сюй Сюнь посмотрел на животное, его опущенные ресницы отбросили тень на лицо. В его глазах застыла необъяснимая холодность:
— Я даже себя не люблю.
Сердце Шэнь Тинчжоу болезненно сжалось.
После той размолвки из-за результатов экзаменов Шэнь Тинчжоу превратился для Сюй Сюня в бездушного NPC.
Не произносил ни слова сверх необходимого, решительно лишая Сюй Сюня любой возможности для насмешек.
Так продолжалось, пока всё не изменила внезапная трагедия.
Автокатастрофа оставила след — теперь при каждой непогоде нога Сюй Сюня отзывалась острой болью.
Как назло, то лето выдалось на редкость дождливым, а дворецкий срочно уехал в родные края по делам.
Звонок застал Шэнь Тинчжоу в одиннадцать вечера, когда небо разверзлось ливнем.
— Доктор Шэнь, — в обычно невозмутимом голосе дворецкого сквозило беспокойство, — не могли бы вы заехать в особняк? Боюсь, у молодого господина сегодня разболится нога.
Шэнь Тинчжоу уже натягивал одежду:
— Сейчас буду.
Дворецкий помедлил, словно хотел добавить что-то ещё, но лишь произнёс с чувством:
— Благодарю вас, доктор.
Когда Шэнь Тинчжоу добрался до особняка, ливень успел промочить одежду насквозь.
Домработница протянула полотенце, но он, даже не вытершись, поспешил наверх и постучал в дверь Сюй Сюня.
— Господин Сюй?
— Пошёл вон!
В дверь что-то с грохотом врезалось, сопровождаемое яростным рыком.
"Какой свирепый!"
Сюй Сюнь всегда отличался скверным характером, но обычно ограничивался холодными насмешками, возводя язвительность в ранг искусства. Шэнь Тинчжоу впервые видел, чтобы тот настолько потерял над собой контроль.
Он попытался наладить диалог.
Сюй Сюнь наотрез отказался сотрудничать. Когда Шэнь Тинчжоу повернул ручку, желая проверить его состояние, в него полетела диванная подушка.
Что можно сделать, если пациент сам не заботится о своём здоровье?
Снаружи бушевал ливень, раскаты грома сотрясали воздух.
Шэнь Тинчжоу, прикрываясь чёрным зонтом, преодолел короткий путь от дверей особняка до машины, и снова вымок до нитки.
Едва он сел за руль, раздался второй звонок от дворецкого.
Узнав о неудаче, тот помолчал несколько секунд, затем произнёс устало:
— Спасибо, что попытались, доктор Шэнь. Простите за беспокойство.
Повесив трубку, Шэнь Тинчжоу откинул назад мокрые волосы, завёл машину, проехал немного и остановился.
"С этим волчонком невозможно иметь дело. Завтра же подам заявление об уходе!"
Приняв решение, он развернул машину, вернулся к особняку и снова позвонил в дверь.
Домработница с изумлением уставилась на вернувшегося доктора.
Шэнь Тинчжоу отбросил зонт в прихожей:
— Идёмте наверх. Будете держать этого паршивца.
— Что? — опешила женщина.
Не тратя времени на объяснения, он закатал рукава и решительно направился на второй этаж.
Распахнутая дверь впустила в тёмную спальню полосу света из коридора.
Сюй Сюнь, словно существо, не выносящее света, снова приказал убираться.
"Завтра всё равно увольняюсь, нечего тебя бояться, щенок", — подумал Шэнь Тинчжоу.
Он стремительно приблизился к кровати, выхватил галстук и попытался связать руки Сюй Сюня.
Тот на мгновение замер от неожиданности, затем яростно задёргался.
Несмотря на полгода в больничной койке, он оставался взрослым мужчиной. Шэнь Тинчжоу не мог справиться в одиночку и позвал домработницу:
— Помогите удержать его, иначе я не смогу осмотреть ногу!
Женщина явно колебалась, но всё же пришла на помощь.
За окном грохотала гроза, в комнате царил хаос.
Лишь общими усилиями им удалось привязать руки Сюй Сюня к изголовью кровати.
Тот наконец затих. Одежда измялась, две пуговицы оторвались, обнажая бледную кожу.
Полусидя у изголовья, он тяжело дышал, окидывая присутствующих леденящим взглядом.
Домработница вздрогнула и поспешно отвела глаза.
— Идите отдыхать, — отпустил её Шэнь Тинчжоу. — Я справлюсь сам.
Игнорируя испепеляющий взгляд Сюй Сюня, он закатал штанину и принялся делать согревающий массаж.
Через полчаса непрерывной работы пальцы онемели от усталости.
Сделав паузу, он невольно взглянул на Сюй Сюня.
Тот уже успокоился, закрыл глаза. Влажные от пота пряди прилипли к вискам.
Прекрасное лицо приобрело болезненную бледность, отчего тени под глазами казались почти чёрными. Неясно, мучила ли его всё ещё боль.
Шэнь Тинчжоу никогда не видел его таким — сломленным, потухшим.
С самой первой встречи Сюй Сюнь всегда держался надменно, щедро разбрасываясь ядовитыми замечаниями.
В кромешной тьме вспышки молний раз за разом озаряли бледное лицо, словно расчерчивая его шрамами.
Может, от невыносимой боли, а может, от накопившейся горечи и отчаяния — в эту грозовую ночь, перед почти чужим человеком, Сюй Сюнь наконец произнёс:
— Почему именно я?
Почему судьба за одну ночь отняла родителей и здоровье? Почему не позволила умереть вместе с ними в той аварии?
Шэнь Тинчжоу сглотнул комок в горле. У него не было ответа.
Сюй Сюнь и не ждал ответа, лишь сгорбился сильнее.
За полгода в больнице его тело познало страдания, которые трудно вообразить. Некогда стройная, здоровая фигура истощилась, позвонки, казалось, вот-вот прорвут кожу.
Впервые Шэнь Тинчжоу мог так долго наблюдать за Сюй Сюнем.
Он всегда знал, что тот молод, но только сейчас по-настоящему осознал его юность.
Баловень судьбы, не знавший отказа с рождения, в двадцать четыре года жизнь нанесла ему жестокий удар.
http://bllate.org/book/13491/1198539
Готово:
