Вечером в канун Нового года улицы были непривычно пустынны, ни одного такси. Линь Юйшу всего за полчаса добрался из центра города в частную клинику в пригороде. К этому времени немало представителей СМИ, прослышав о случившемся, собрались у входа в больницу.
Поднявшись на лифте в VIP-палату на верхнем этаже, он увидел, что коридор полон родственников семьи Шао. У всех были скорбные лица, а некоторые рыдали так, что не могли удержаться на ногах. В сердце Линь Юйшу зародилось дурное предчувствие. Подойдя к двери палаты, он увидел, что кровать внутри уже накрыта белой простынёй...
— Он ушёл десять минут назад. — На террасе сада на крыше Сун Цимин опёрся обеими руками о перила, глядя вдаль на огни процветающего города. Он говорил довольно спокойным тоном, в котором не слышалось особой скорби. Судя по его напряжённому лицу, он был скорее погружен в размышления о случившемся. Тем не менее Линь Юйшу похлопал его по плечу:
— Мои соболезнования.
— Угу, — тихо отозвался Сун Цимин.
С нижнего этажа лился непрерывный поток рыданий: плакал Шао Хэдун, плакал Шао Хэсюй, плакали и некоторые пожилые родственники семьи Шао. Больше удивляло то, что до Линь Юйшу донеслись рыдания Шао Гуанцзе. Шао Чжэньбан хоть и говорил, что относится ко всем одинаково, но явно отдавал предпочтение Шао Гуанцзе. В конце концов, если сравнивать двух внуков, Шао Гуанцзе был не просто его внуком, он проводил рядом с дедом гораздо больше времени. Естественно, когда Шао Чжэньбан ушёл, Сун Цимин не испытывал глубокой печали, в то время как Шао Гуанцзе в полной мере ощутил боль утраты близкого человека. Что до Линь Юйшу, сказать, что он совсем не огорчён, означало бы солгать. Однако он всё же был здесь посторонним, к тому же давно знал, что Шао Чжэньбану осталось недолго, поэтому его эмоции не претерпели сильных колебаний.
— Авиабилеты придётся сдать, — сказал Сун Цимин. — Мои родители уже едут сюда.
— Хорошо, — кивнул Линь Юйшу.
Человек только что скончался, было неловко сразу заводить разговор о завещании, поэтому он решил зайти с другой стороны:
— О чём думаешь?
— О содержании завещания, — Сун Цимин с его прямолинейным характером не стал терзаться сомнениями, как Линь Юйшу. — Сейчас ситуация складывается не в мою пользу.
Сун Цимин только-только стал генеральным директором «Юнсин Моторс», но ещё не успел показать никаких результатов. К тому же он вытеснил Шао Гуанцзе, что вызвало сильное недовольство Шао Чжэньбана. Как ни посмотри, в завещании, составленном в этот момент, ему едва ли могла достаться доля наследства.
— Одними размышлениями делу не поможешь, — нахмурившись, сказал Линь Юйшу. — Тебе нужно немедленно найти Шао Хэсюя.
Сун Цимин с головной болью провёл рукой по волосам:
— Но дедушка всё ещё лежит там...
— Ты собираешься бороться или нет? — прервал его Линь Юйшу. — Если нет, то можешь отдать кресло генерального директора.
Все усилия, что Сун Цимин приложил прежде, были ради этого последнего рывка. Линь Юйшу понимал: завещание наверняка будет в пользу семьи Шао Хэдуна, и это станет для Сун Цимина сокрушительным ударом. Неудивительно, что у него появилось желание отступить.
— Я понял, — выдохнул Сун Цимин. — Позвоню Шао Хэсюю.
Минут через десять на террасе сада появился Шао Хэсюй. Сейчас и он, и Шао Хэдун были в центре всеобщего внимания, так что он не мог надолго задержаться. Увидев Сун Цимина и Линь Юйшу, он сразу спросил:
— В чём дело?
Хотя его глаза и опухли от слёз, в его взгляде, так же как и у Сун Цимина, сквозила скрытая тревога.
— Подпиши со мной соглашение о совместных действиях, — без предисловий заявил Сун Цимин.
— Хочешь бросить вызов Шао Хэдуну? — Шао Хэсюй был крайне удивлён. — Тогда уж лучше ты подпиши его со мной и позволь мне действовать.
Соглашение о совместных действиях означало, что двое или более акционеров становятся единым целым, и одна из сторон уполномочена голосовать от имени другой. Например, если после оглашения завещания Сун Цимин получит 10% акций, а Шао Хэсюй — 20%, то после подписания соглашения на собрании акционеров Сун Цимин будет обладать 30% голосов. Это равносильно тому, что они договорились действовать заодно, только не устно, а на бумаге — более официально и с бо́льшими гарантиями.
— Ты не справишься, — в такой критический момент Сун Цимин не стал тратить время на пустые разговоры с Шао Хэсюем. — Если выступишь ты, как думаешь, Фан Лань тебя поддержит?
Шао Хэсюй замолчал. Поразмыслив мгновение, он сказал:
— Отец всегда хотел, чтобы Шао Хэдун возглавил компанию. Если основная часть наследства достанется ему, то наше соглашение будет бесполезно.
— Нужно быть готовыми ко всему, — не удержался Линь Юйшу. — Одно можно сказать наверняка: первое, что сделает председатель Шао Хэдун, — начнёт менять расстановку сил.
Сун Цимина точно сместят с поста генерального директора, а Шао Хэсюя, весьма вероятно, лишат реальной власти. О с таким трудом полученном участке земли и строительстве гоночной трассы можно будет забыть — Шао Хэдун просто заберёт его под строительство курорта.
— Хорошо, — с серьёзным видом кивнул Шао Хэсюй. — А что насчёт Фан Лань?
Сун Цимин и Линь Юйшу переглянулись.
— Мы сейчас же отправимся к ней.
Этой новогодней ночи было суждено стать неспокойной.
***
Изначально все горячие темы в Weibo были связаны с новогодним гала-концертом, но постепенно их вытеснили новости о кончине Шао Чжэньбана. На биржевых форумах началась массовая паника. К счастью, фондовый рынок в праздники не работал, так что пока это не ударило по акциям «Юнсин».
Сун Цимин и Линь Юйшу гнали обратно в город на предельной скорости и вскоре прибыли на виллу Фан Лань. Нагрянуть к кому-то домой в канун Нового года — вероятно, уникальный опыт.
— Старик только что скончался, а вы уже здесь? — Фан Лань провела их в кабинет на втором этаже, отгородив от царившей внизу радостной и тёплой атмосферы. Горничная принесла поднос с фруктами, но Фан Лань лишь махнула рукой: — Не нужно.
В самом деле, сейчас и Сун Цимину, и Линь Юйшу было не до фруктов.
— Мне нужно, чтобы ты была на моей стороне, — прямо сказал Сун Цимин.
— Если правильно помню, — Фан Лань скрестила руки на груди, — я уже вернула тебе долг, не так ли?
— Тогда позволь остаться в долгу перед тобой, — Сун Цимин не тратил слов попусту — его наступательную тактику Линь Юйшу почти не имел возможности наблюдать ранее. — Если власть получит Шао Хэдун, «Фантянь Девелопмент» окажется на обочине. Ты знаешь, что только я могу принести тебе максимальную выгоду.
Это был очевидный факт, к тому же подкреплённый личным долгом Сун Цимина. Фан Лань не могла не согласиться. Она закинула ногу на ногу и как бы невзначай свела разговор к непринуждённой беседе:
— Твой дед только что скончался, а ты уже заришься на семейное состояние. Не боишься, что он разочаруется на том свете?
Сун Цимин нахмурился:
— Не время колебаться.
Линь Юйшу прекрасно понимал положение Сун Цимина. Тот мог бы и не бороться, взять сколько дадут, вот только Шао Хэдун не оставил бы его в покое. Можно было сказать лишь одно: Шао Чжэньбан ушёл в самый неподходящий момент — когда обе стороны находились в состоянии войны. Проживи он ещё немного, увидел бы, как Сун Цимин управляет компанией, и тогда в его памяти не остался бы лишь негативный образ внука, враждующего со своим кузеном.
— Что ж, хорошо, — усмехнулась Фан Лань, обращаясь к Сун Цимину. — Честно говоря, ты мне больше напоминаешь старика в молодости. Шао Гуанцзе — безнадёжен.
— Вот как, — без особого интереса отозвался Сун Цимин.
Как бывшая жена Шао Хэсюя, Фан Лань и так находилась не в лучших отношениях с семьёй Шао Хэдуна, её оценка Шао Гуанцзе была отчасти продиктована личной неприязнью. Но главное — она поддержала Сун Цимина.
— На сегодня всё. Мне ещё нужно провести небольшое совещание с акционерами «Фантянь», — сказала Фан Лань. — Завтра приедете ко мне в офис, подпишем соглашение.
***
Они вернулись из города в больницу около половины двенадцатого, новогодний концерт подходил к концу. К этому времени уже был опубликован список распорядителей похорон Шао Чжэньбана. Имени Линь Юйшу, номинального главы «Семейного офиса Шао», в списке не оказалось. Это означало, что Шао Хэдун уже начал перестановки.
— Ну и паршивый выдался Новый год.
На террасе сада на крыше Линь Юйшу, закончив разговор с Линь Ицзэ, откинулся на спинку стула и со вздохом посмотрел в тёмное ночное небо.
— Ты сказал своему брату? — Сун Цимин наклонился вперёд, оперев локти о колени. Его поза была куда более напряжённой, чем у Линь Юйшу.
— Не успел, — Линь Юйшу опустил подбородок и посмотрел на Сун Цимина. — Я уже приготовился к худшему — думал, в крайнем случае он переломает мне ноги. Но кто же знал... эх.
— Да, — коротко ответил Сун Цимин и снова с тяжёлым сердцем уставился в пол.
— Ты очень волнуешься? — спросил Линь Юйшу, кладя руку ему на плечо.
— Мне не нравится это чувство, — Сун Цимин тоже откинулся на спинку стула, глядя перед собой и хмурясь. — Я не чувствую почвы под ногами.
Шао Чжэньбан владел 100% акций холдинговой группы «Юнсин» и был полноправным мажоритарным акционером, чьё положение никто не мог поколебать. Но функция головной холдинговой компании заключалась лишь во владении активами, она не занималась реальной деятельностью. Поэтому вся борьба за власть должна была развернуться вокруг публичной компании среднего звена.
Иными словами, самое важное значение имел контроль над акциями именно публичной компании. Холдинг владел 60% акций публичной компании, то есть эти 60% принадлежали семье Шао, а остальные 40% — внешним инвесторам. При жизни Шао Чжэньбан полностью контролировал эти 60%, но после его смерти акции распределят между его детьми согласно завещанию и эта доля перестанет быть единой.
Если бы Шао Чжэньбан разделил100% своих акций поровну между братьями Шао Хэдуном и Шао Хэсюем, то доля каждого из них в публичной компании составила бы 30% (половину от 60%). Но Шао Чжэньбан намеревался передать управление компанией Шао Хэдуну, так что равного разделения не будет. Шао Хэдун определённо получит львиную долю, и его пакет акций превысит 30%. Более того, насколько знал Линь Юйшу, все ключевые члены семьи Шао годами скупали акции компании на вторичном рынке, так что доля Шао Хэдуна, скорее всего, превысит 40%. А как только эта цифра перевалит за 50% — тут и думать нечего, — «Юнсин» станет царством Шао Хэдуна. Сун Цимину останется только собрать манатки и убраться восвояси.
— Не бойся, — Линь Юйшу, утешая, похлопал Сун Цимина по плечу. — В крайнем случае, я буду тебя содержать.
После целого вечера напряжения Сун Цимин наконец улыбнулся:
— Уверен? Моё содержание влетит в копеечку.
Однако он перестал улыбаться прежде, чем эти слова сорвались с его губ: по лестнице, с пачкой сигарет и зажигалкой в руках, поднимался Шао Гуанцзе.
— Хе, ты здесь, — он закурил и направился прямо к ним. — Я уж думал, ты понял, что тебе здесь больше нечего ловить, и испарился.
— Уходим? — спросил Линь Юйшу, взглянув на Сун Цимина. Он только что успокоил любимого человека и не хотел, чтобы его настроение снова испортилось.
— Угу, — отозвался Сун Цимин, и они поднялись.
— Постойте-ка, — Шао Гуанцзе, с сигаретой в руке, преградил им путь. Он выпустил облако дыма и обратился к Сун Цимину: — Кажется, тебе пора собирать вещи и возвращаться в Германию, а?
— Ты очень торопишься? — нахмурился Линь Юйшу.
— Ха, это мне стоило бы спросить у него, — с видом триумфатора ответил Шао Гуанцзе. — Это ведь он очень торопился переехать в другой кабинет.
Чёрт. В тот день, когда Линь Юйшу настоял на переезде Сун Цимина в кабинет Шао Гуанцзе, он и подумать не мог, что всё перевернётся с ног на голову. Однако Сун Цимин никак не отреагировал и лишь спокойно сказал:
— Пошли.
— Хорошо, — ответил Линь Юйшу.
Они проигнорировали Шао Гуанцзе и направились к лестнице, но тут он вдруг бросил им вслед:
— Я примерно знаю содержание завещания. Старик, похоже, его не менял.
Сун Цимин замер, как и Линь Юйшу. Ещё недавно Шао Гуанцзе ласково говорил «дедушка», но превратил Шао Чжэньбана в «старика», стоило тому умереть.
— Наша семья получит львиную долю, что неудивительно, — продолжал Шао Гуанцзе, затягиваясь сигаретой и не скрывая торжества в голосе. — Кроме того, с прошлого года, когда старик заболел, наша семья косвенно завладела более чем десятью процентами акций компании.
Сердце Линь Юйшу упало.
— Знаешь, что это значит? — Шао Гуанцзе, глядя в спину Сун Цимину, яростно растоптал окурок. — Тебе конец, Сун Цимин.
Линь Юйшу невольно обернулся. В слабом свете он увидел, что глаза у Шао Гуанцзе красные и опухли от слёз, но на губах играет уродливая, злорадная усмешка. Линь Юйшу был уверен, что Шао Гуанцзе искренне скорбел по деду. Но и то, что смерть деда пришлась как нельзя кстати, — тоже было правдой.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/13504/1200018
