– Вы слышали это?
– Да, все так и есть. Хотя я до сих пор пребываю в шоке.
– Все логично, учитывая, как он вел себя в последнее время.
– И все же это довольно странно.
– Хм? – Съежэнь окинул взглядом обеденный зал. Вокруг все перешептывались, но так громко, что юноша прекрасно их слышал. Они говорили о чем-то или о ком-то. Обычно ему было все равно, но сегодня он не мог удержаться от любопытства. Может быть, это как-то связано с ним?
– Съежэнь-гэ!? – юноша поднял голову, увидев, как ему машет рукой красивая молодая девушка. Ее длинные темные волосы и блестящие глаза сверкали под лучами послеполуденного солнца. Не обращая внимания на взгляды вокруг них, она подзывала его к себе. – Ну же, иди сюда, гэгэ!
С тяжелым сердцем он двинулся в ее сторону, стараясь не обращать внимания на косые взгляды тех, кто жаждал внимания этой шимэй. Не то чтобы он желал быть в центре всеобщего внимания. Наоборот, он хотел бы просто исчезнуть, пока не наберется достаточно сил, чтобы показать себя сильным всем этим ученикам. Вместо этого он сейчас снова привлек к себе ненужное внимание по совершенно независящим от него причинам.
Сидя напротив прелестной девицы, он снова тяжело вздохнул, чувствуя, как яростные взгляды прожигают дыры в его спине. Их ревность действительно была необоснованной. Эта девушка, Ли Синьи, действительно не стоила всей этой суеты. Она была круглой идиоткой.
– Съежэнь-гэ, в чем дело? – спросила участливо она, по-видимому, не замечая всех этих взглядов, которыми он обменивался с завистникам. – У тебя болит живот? Может мне погладить его?
Ее невинные слова, сказанные громко небрежным тоном на весь обеденный зал, усилили поток мрачных взглядов в его адрес. Другие ученики желали ему смерти на месте. Они желали одновременно и убить Съежэня, и оказаться на его месте прямо сейчас.
«Какая же она идиотка», – подумал тоскливо Съежэнь, отрицательно качая головой.
Синьи недовольно надула губки, смущенная его грубым ответом, но вскоре понимающе кивнула. Синьи, несмотря на то, что она была гением в алхимии, когда дело касалось романтических отношений, вставляла себя полнейшей идиоткой. Она была такой заботливой и милой, что многие ученики хотели ухаживать за ней, но ее упрощенный взгляд на других делал почти невозможным добиться от нее взаимности. Все знали эту черту за ней, предпочитая просто любоваться ею издали.
Все изменилось, когда в школу Дома приняли Съежэня. Никто не знал, как они познакомились, но вскоре их стали часто видеть вместе. Когда это было возможно, Синьи навещала Съежэня, дарила ему подарки, кушала с ним в столовой. Многие, заблуждаясь, предполагали, что между ними появилась романтическая близость, хотя Съежэнь упорно отрицал этот факт.
«Я не могу контролировать ее поведение, – парировал он в ответ на все обвинения ее ревнивых фанатов. – Если вам не нравится, что она так привязана ко мне, поговорите с ней сами».
Обычно подобные разговоры заканчивались тем, что Съежэня в очередной раз избивали до крови, после чего тащили в лазарет. А за этим следовала усиленная забота Синьи в лазарете.
И так по кругу.
В этот день, Съежэнь предпочел молча игнорировать взгляды. Он пребывал в довольно хорошем настроении. Прошло уже несколько дней с тех пор, как он в последний раз видел свою Шизуна. Его отсутствие означало, что он может немного расслабиться и тренироваться самостоятельно. Хотя он не был уверен, насколько хорошо продвигается его самосовершенствование, но одно знал наверняка, что, вероятно, добьется большего без так называемого руководства своего Шизуна.
– Съежэнь-гэ, ты слышал новости? – спросила Синьи, спокойно поглощая еду из своей миски. Перед ней стояли блюда по меньшей мере на троих взрослых. У нее, конечно, был хороший аппетит, но он знал, что не все выставленные перед ней блюда, она собиралась съесть сама.
– Полагаю, именно об этом все сейчас шепчутся? – спросил он, доедая свою скудную пищу. Из-за своего статуса не получал столько же еды, сколько другие ученики. По какой-то причине ему давали всегда меньше. Он не возражал. Он мог просто пойти и поохотиться, чтобы добыть себе пропитание.
– Эн, это была сумасшедшая пара дней! – ответила она, дрожа от возбуждения. Это смутило молодого человека, так как он знал мало вещей, помимо алхимии, которые могли так заинтересовать Синьи.
– Продолжай.
– Мастер Шао ушел в уединение, – ответила она, подкладывая ему со своей тарелки немного еды. Ну, примерно половину всего на ней. Знала ли она, сколько он ест, Съежэнь не был в этом уверен, но всякий раз, когда они ели вместе, она отдавала ему большую часть того, что было на тарелках. Это была одна из причин, по которой он соглашался есть с ней, несмотря на все неприятности, которые ему доставляло их знакомство. Поохотиться в лесу – это прекрасно, но делать подобное на пустой желудок было трудно.
– И что дальше? – спросил он, жуя. Он вспомнил, когда в последний раз видел Шизуна издалека, его бесстрастный взгляд следил за тем, как он тренируется. Он уже заметил его отсутствие и иногда задавался вопросом, чем тот так сильно занят. Но особо не думал о причине отсутствия Шизуна. Он привык, что Шизуна никогда не бывает рядом. С самого начала этот человек редко общался с ним.
– Эн, еще неизвестно, как долго он будет отсутствовать, но большинство людей нервничают из-за этого, – продолжила она, тяжело отдуваясь, наконец насытившись.
– Как же так?
– Ах. С тех пор как он ушел в уединение, лидер Дома Шурен пребывает в плохом настроении, – сказала она, пока делилась с ним еще одним своим блюдом.
Съежэнь нахмурился, услышав про это. Несмотря на то, что он еще ни разу не встречался с лидером Дома, он знал этого человека по слухам. Говорят, что Цзы Шурен был суров, строг и справедлив, не позволяя себе какие-либо вольности. Он был словно летний ветерок в горах. Слышать, что их загадочный лидер пребывает в плохом настроении, возможно, всего лишь из-за какого-то одного человека, казалось ему полным безумием.
– Может на это есть другая причина, – заметил рассудительно юноша, скептически приподняв одну бровь. – Сомневаюсь, что Шизун имеет какое-то отношение к настроению Шурена.
– Может ты и прав. Да, кстати, чуть не забыла, на днях я столкнулась с мастером Шао, – сказала Синьи, улыбаясь, вспоминая эту встречу. – Он был очень милым.
– Милым? – эхом отозвался юноша, нахмурившись при этом. Это было совсем на него не похоже. Шизун не был ни милым, ни злым, нет, он был равнодушным практически ко всем. Представления Съежэня о Шао Лян Фэе были минимальными, но это он знал наверняка. Этот человек был высокомерен, не забывая указывать каждому на его место.
Его мысли вернулись к событию, произошедшему несколько дней назад. Когда Шизун вмешался в конфликт с теми ублюдками, которые загнали его в угол, обвинив его в воровстве. Шизун не только защитил его, но и позволил ему защищаться самому. Его прикосновение, первое за несколько месяцев, которое он ощутил от своего хозяина, было нежным и заботливым. А потом, глядя на него, он позволил себе насмехаться над ним.
– Эн, мы с ним много говорили о моей алхимии, – ответила Синьи, не заметив помрачневшее выражение лица Съежэня. – Мне показалось, что ему это очень интересно. Было приятно поговорить с кем-то еще о медицине. Мастер Шао...
– Кстати, как там продвигается дело, о котором я тебя просил? – прервал он ее славословия в адрес Шизуна, не желая больше продолжать эту тему. Синьи может быть достаточно глупой, доверяясь ему, но Съежэня этим не обманешь. – Тебе удалось?
– ...Нет, пока нет, – она огорченно вздохнула, прикрыв глаза. Она, возможно, не заметила его хмурого взгляда, но она знала, что Съежэнь невзлюбил ее Шизуна, поэтому она тоже решила больше ничего не говорить на эту тему. Возможно, между ними возникло какое-то недоразумение, но ее это не касалось. – Мне все еще нужны некоторые травы, и я не могу больше просить их у мастера Чжихао.
Так уж сложилось, что алхимикам, проходившим обучение в школе, разрешалось просить об использовании трав своего уровня или ниже. Чем выше уровень растения, тем сложнее полностью взрастить его. Синьи все еще считалась ученицей низкого уровня, несмотря на свой интеллект. Это сложилось из-за того, что она была слишком великодушна по отношению к другим. К счастью, травы, в которых она нуждалась, были низкого уровня, но она уже достигла своего месячного лимита.
Съежэнь знал, насколько строгим был Фан Чжихао, глава отдела алхимиков, поэтому он понимал, что просить или даже пытаться выкрасть травы будет бесполезным занятием. Но они были им так нужны...
– У меня есть идея, – заявил он, глядя на рис в своей миске. – Просто предоставь это мне...
***
Тем временем Лян Фэй в своей комнате спокойно отдыхал. Его уединение длилось всего несколько дней, и за это время он гораздо лучше понял мир, в который его так неожиданно забросило. Прежде чем уединиться, он заранее позаботился о том, чтобы заполучить несколько книг по мировой истории, и теперь запоем прочел их все.
Этот мир был весьма странным.
Очевидно, что это был мир культиваторов, в котором когда-то хозяйничали демоны. Много поколений назад в этом мире повсюду властвовали демоны, опустошая земли, убивая тысячами и порабощая многих. Так продолжалось до тех пор, пока избранным не удалось изловить одного из демонов и разузнать секрет слабости демонов. Неясно, что это была за слабость, В истории того периода были большие пробелы. Но одно было ясно точно: между людьми и демонами разразилась жестокая война. Чтобы встать на равные позиции, люди воспользовались ци, тем, что они уже и так использовали, чтобы продлить себе жизнь. А теперь, эта ци помогала мобилизовать их силы для борьбы с демонами. Последовала долгая битва, пока демоны не были изгнаны далеко за пределы континента, где были заключены в подземелье глубоко под океаном. Возмущенная энергия, высвобождаемая теми, кто пребывал все это время в лопушке, сделала землю вокруг входа непригодной для жизни. Чтобы предотвратить распространение миазмов, в этом мире использовались специально высаженные цветы, которые удерживают обиженную энергию в страхе. Пока цветы цветут, миазмы не распространятся далее тех мест.
– Все это как-то немного ненадежно, – пробормотал Лян Фэй, отложив учебник по истории в сторону. Он огляделся, оценивая обстановку вокруг. Десятки книг были разбросаны по полу, одеяла тоже валялись тут и там. Он бросал их там же, где лежал, не подбирая после. Ел там, где ему хотелось, не убирая за собой. Он поморщился при виде представшего перед ним беспорядка.
– Здесь действительно нужна серьезная уборка, – сказал он сам себе, ни к кому конкретно не обращаясь, разминая затекшие от долго бездействия мышцы. За последние несколько дней он почти не двигался, предпочитая проводить время, изучая окружающий мир. Он просто не ожидал, что это займет так мало времени.
– Кто бы мог подумать, что, оставшись на полнедели в затворничестве, можно изучить всю историю этой страны? –сделал он свои выводы, принимаясь собирать весь мусор в одну кучу. Никогда еще он не пребывал в подобном спокойствии. Обычно обязательно находился кто-нибудь, кто считал своим долгом прервать его чтение в течение дня хотя бы один раз. Сюда можно было включить и требования «ради бога, поесть», и «хватит изображать из себя отшельника, тебе следует срочно подышать свежим воздухом». То, что ему позволили свернуться калачиком под одеялами и читать столько, сколько душе угодно, было похоже на его сбывшуюся давнюю мечту. Он не только изучил историю мира, но и узнал кое-что о мире культиваторов из памяти оригинала этого тела.
Культивирование требовало, чтобы человек впитывал и использовал ци для укрепления тела и духа. Для этого нужно было предпринять несколько шагов. Не всем доставалось правильное тело, способное к самосовершенствованию. Большинство людей не могли заниматься этим. Но те, кто вставал на этот путь, могли стать культиваторами. То, как далеко они могли забраться по этому пути, определялось «корнем» их тела.
Корень Шао Лян Фэя был приличным, что позволяло хвалить его и смотреть на него как на «надежду своего клана». Когда он наткнулся на узкое место, у него возникло разочарование, а это в свою очередь привело к тому, что он не пытался к прорыву из-за страха потерпеть неудачу.
Нынешний Лян Фэй был уже доволен своим положением. Он не чувствовал никакого желания становиться сильнее, чем сейчас, так как место, в котором он пребывал и того, чего достиг его предшественник, было вполне приличным. С точки зрения ранжирования, оригинал для своего возраста успел хорошо продвинуться вперед.
Если бы оригинал дожил до этих слов, он бы выплюнул полный рот крови от ярости из-за самодовольства своей замены. Шао Лян Фэй хотел быть самым сильным в этом мире, но Лян Фэй был доволен уже тем фактом, что прожил достаточно долго, имея в дальнейшем возможность спокойно вернуться к себе домой. Он очень хотел увидеть свою семью. Он хотел услышать, как его сестра разглагольствует о своем последнем романе «Одержимость». Хотел слушать, как его тетя и дядя обмениваются несмешными шутками. Хотел, чтобы его лучший друг позвал его в какое-нибудь дурацкое «приключение».
Он скучал по всему этому.
Он скучал по ним всем.
Покачав головой, он отогнал эти мысли подальше. Ему не пойдет на пользу, если он позволит этим воспоминаниям сломить его. Он просто должен был выжить в течение (неизвестно какого количества) времени, и суметь вернуться обратно.
С этой мыслью он обдумал вторую часть своего плана. Узнав о мире, он понял две вещи:
1. У него еще оставалось около месяца на уединение.
2. Его нынешний уровень понимания мира был далеко не полным.
Мир – это не только история, но еще и люди, населяющие его. Ему нужно было взаимодействовать с обитателями этого мира, чтобы лучше адаптироваться в нем. Но это невозможно сделать в этом Доме. У него было слишком много неизвестных, в воспоминании оригинала было много пробелов. Если он попытается поговорить с другими культиваторами, они обязательно заметят эти пробелы в его знаниях.
Он мельком подумал о «халяве» системы Кью, но решил не идти на неоправданный риск. Он не был уверен, как это сработает, а полагаться на помощь от системы было бы слишком самонадеянно при выполнении его миссии.
Учитывая все эти факторы, Лян Фэй пришел к выводу: он должен отправиться в город.
Это даст ему возможность привыкнуть к хитросплетениям мира и его правилам. Он сможет узнать гораздо больше об этом месте из уст местных жителей, чем со страниц книг.
И он действительно не хотел провести следующий месяц или около того, перечитывая уже прочитанные им книги, пребывая в добровольном заточении, когда он может сделать что-то еще помимо этого. Его тело гудело от переполнявшей его энергии, ему нужно было куда-то ее девать.
***
Несколько часов спустя, когда на небе уже ярко сияла луна, Лян Фэй огляделся, все еще пораженный своим внешним видом.
Если просто, он был красавчиком.
Черты его лица были прекрасны, но не настолько, чтобы можно было усомниться в его мужественности. Длинные черные волосы плавно спадали на спину, обрываясь чуть выше копчика. Несколько смущаясь их длины, Лян Фэй решил перехватить их сзади лентой.
Самой шокирующей частью его внешности были его глаза. Судя по всему, это были его родные глаза из прошлого мира, когда он был еще жив. Они перешли в этот мир вместе с ним. Яркие фиалковые глаза смотрели на него из зеркала, напоминая ему слова Ян Сюэ Тяня, сказанные как-то давным-давно: «Эти твои глаза слишком яркие, чувак. Это заставляет людей думать о вещах, которыми они не захотят поделиться вслух».
Тогда Лян Фэй не понял, что тот имел в виду. Ему говорили, что его глаза привлекательны, да. Но чтобы его взгляд мог влиять на мысли людей? Он не волшебник.
Отбросив мысли об этом, Лян Фэй закончил свои приготовления, надев на лицо маску, которая отлично закрывала верхнюю половину его лица. Он определенно не хотел, чтобы его застукали крадущимся по школе, когда он должен был находиться в уединении. Особенно если потом ему придется объяснять, что сделал он это все в том числе и из-за скуки.
Он вышел из своего жилища, прислушиваясь, нет ли поблизости стражи или других людей. Хотя его одежда была достаточно темной, чтобы слиться с прохладной ночью, это все-таки был мир культиваторов, так что кто знает, насколько хороши их рецепторы органов чувств.
Вооруженный только легким ранцем и мечом, который редко покидал его бок (он пытался избавиться от него, но безуспешно), Лян Фэй сумел проскользнуть мимо нескольких прохожих. Он снова заметил юношей из своего первого дня, и они снова слонялись около помещений учениц.
Холодные фиалковые глаза уставились на лоботрясов. Он мог бы оставить их в покое, но что он будет за человек после этого? Кто знал, что они затевали? Может они собирались подставить еще одного невиновного. Он точно не собирался облегчать им выполнение подобной задачи.
Он нашел время предупредить стражников и навести их на группу молодых людей. Группа запаниковала и попыталась сбежать, но вскоре была схвачена и уведена прочь. Несмотря на это, охранники все еще высматривали первого нарушителя, что привел их сюда. Будучи достаточно мудрыми, они не начинали громкие поиски нарушителя, тем самым помогая ему скрыться от них. Лян Фэй был уверен, что они не поняли, что это был он, но оставаться здесь и далее, было не очень хорошей идеей. Уже уходя, он заметил Синьи, сидящую в своей комнате.
Окно было открыто, сама девушка выглядела очень обеспокоенной. Время от времени она бросала взгляд на окно, словно ожидая, что там кто-то должен объявиться. У нее что-то случилось? Он хотел спуститься вниз и утешить ее, но не мог это сделать по разным причинам.
С тяжелым сердцем Лян Фэй пошел дальше, успешно покинув территорию Дома и оказавшись в довольно густом лесу. Уверенный в том, что его тело чувствует правильное направление, он зашагал вперед, ничуть не сомневаясь, что скоро достигнет места поселения.
Примерно через час, тяжело дыша, Лян Фэй прислонился к стволу дерева. Он шагал уже некоторое время по этому лесу и, похоже, не слишком далеко продвинулся к своей цели. Деревья выглядели все такими же. В какой-то момент он даже задался вопросом, а не пометить ли ему стволы, но, учитывая, что здесь было очень темно, то сильно сомневался, что это ему как-то особо поможет. Его зрение было довольно хорошим, несмотря на то, что звезды этой ночью светили тускло. И он уже начал жалеть, что поддался своему самомнению и не захватил с собой фонарь или хотя бы карту, понадеявшись, что ему хватит и его прекрасного ночного видения.
Оказалось, что не хватит.
Вздохнув, он огляделся в поисках подходящего укрытия. Возвращение в темноте обратно в школу неизбежно приведет к тому, что он заблудится еще больше, а плутание по лесу без карты тоже особо ему не поможет. Он старался держать все каналы своих чувств максимально открытыми, опасаясь того, что могло притаиться в этом лесу.
Перед тем как уйти в уединение, он присутствовал на собрании, где лидер секты, Цзы Шурен говорил о каких-то зверях, что бродят по лесу, хотя он не знал, где обитали те жуткие звери. Но в этом лесу, в любом случае, хватает и своих зверей.
Как раз в тот момент, когда он размышлял об этом, он услышал слабое, но глубокое шипение, вырывавшееся из темноты. Оглядевшись, он не смог определить источник шума. Но смог понять, что он находится близко от него. Осторожно положив руку на рукоять меча, он бросился вперед, подальше от шума.
Его знания о зверях этого мира были не такими полными, как ему хотелось бы. Они редко появлялись перед людьми, а те немногие, что появлялись, были либо низкоуровневыми, либо достаточно смертоносными, чтобы убить любого, кто их увидит. Он даже прочитал об одном звере, который выплевывал ядовитый туман, чтобы ослепить свою жертву, прежде чем гнаться за ней до полного ее изнеможения. Он надеялся, что существо, которое преследует сейчас его, не было подобно описанному в книге.
Его руки сжались вокруг меча. Он читал, что мечи могут быть использованы против них, но этот меч в настоящее время был для него непригоден. Он отказывался покидать свои ножны и принимать его сторону. Так что для него он был попросту мертвым грузом, который он таскал везде за собой.
Дрожь пробежала по телу, его вес переместился резко влево, когда что-то врезалось в то место, где он только что стоял. Он перекатился и ударился спиной о дерево. Когда он попытался восстановить дыхание, шипение вернулось, приближаясь, становясь все громче. Охваченный паникой, Лян Фэй вскочил на ноги и побежал так быстро, как только мог, не рискуя жизнью, чтобы оглянуться.
Позже он проклял свою удачу и возблагодарил звезды, потому что, когда он споткнулся об очень заметную в ретроспективе событий ветку, его жизнь была чудесным образом спасена. Он упал вперед, чувствуя, как что-то пронеслось прямо над его головой, пока он катился в небольшое ущелье. Несмотря на панику, он изо всех сил старался держать голову в безопасности. Он не был уверен во многих вещах и сомневался, что культивирование ци поможет защитить его обладателя от сотрясения мозга.
Когда он, наконец, наткнулся на стену, то быстро огляделся, вслушиваясь в звуки вокруг, выискивая среди них звуки преследующего его монстра. Конечно же он должен последовать за ним. Но тем не менее, после полных двух минут тишины, он не услышал, чтобы что-то приближалось к нему. Зверь не пытался преследовать его дальше. Если бы он захотел, то уже поймал его. Либо зверюга потеряла его запах, либо потеряла к нему интерес. В любом случае, он не собирался возвращаться туда, чтобы проверить свою теорию.
Слегка дрожа, он огляделся. Его случайным убежищем оказалась неглубокая пещера. Здесь было немного влажно, возможно, из-за попадающей сюда воды во время ливней. Ему повезло, что в последнее время не было дождей, иначе ему было бы трудно найти что-нибудь, что можно было бы разжечь в качестве топлива для костра. Как раз когда он разводил небольшой костер, он услышал рядом слабое шевеление.
Он замер на месте, позволяя скромному пламени самостоятельно разрастаться и наполнять маленькую пещеру мягким светом и теплом. Оранжевое сияние осветило пространство, явив его взору небольшой холмик в углу в нескольких футах от себя. Если бы холмик не вздрагивал время от времени, можно было бы подумать, что там лежит труп.
Обеспокоенный Лян Фэй медленно приблизился к нему, стараясь не издавать слишком много звуков. Он не хотел намеренно пугать этого человека.
Но вскоре понял, что его беспокойство было пустым, человек спал, причем спал беспокойно. Стоя спиной к огню, Лян Фэй не мог разглядеть, кто это был. Однако он чувствовал, что тому сейчас холодно, поэтому осторожно подняв его на руки, он перенес тело поближе к огню. Уложив голову молодого человека себе на колени, Лян Фэй нахмурился, когда свет от костра, наконец, попал тому на лицо.
Это был тот самый очаровательный мальчик, с которым он столкнулся в первый день.
Хотя он еще не знал имени юноши, но забыть милое лицо был не в силах, даже если милашкой был мальчишка. Он всегда сохранял в памяти красивые лица, что привлекли его внимание, какой бы мимолетной не была их встреча. Это был тот самый мальчик, которого он встретил не один, а два раза. Как он мог забыть такое дитя? Тем не менее, вопрос напрашивался сам собой: что он здесь делает?
Как только эта мысль пришла ему в голову, мальчик вскрикнул во сне, его руки потянулись к уголку рта Лян Фэя, который сейчас неосторожно склонился над ним, оцарапав его губу. Вскрикнув от боли, Лян Фэй схватил мальчика за запястья, сжимая их одной рукой, а другой осторожно вытирая кровь с губ.
Почему у него такие острые ногти??
Зализывая рану, он почувствовал вкус крови во рту. Лян Фэй вздрогнул от боли, но, игнорируя ее, полез в сумку за лекарством. Он не был алхимиком, но его базовое понимание медицины определенно могло помочь ему в этом мире. Не то чтобы в его арсенале была больница или круглосуточная аптека, куда он мог бы пойти, если дела пойдут совсем плохо. Но у него имелся определенный запас лекарственных трав, мазей и эликсиров.
Пока он обрабатывал свою рану, юноша продолжал кричать, бормоча что-то себе под нос. Он не обращал на это особого внимания, пока тот не стал вопить еще громче.
– Вас нэ... Вас'нэ Лусу джуми кан, – он плакал, стараясь изо всех сил вырвать свои запястья из крепкого захвата. Несмотря на все его усилия, Лян Фэй был сильнее его. С таким же успехом он мог трепыхаться придавленный сверху горой. И все же, особо не обращая внимание на безуспешные попытки мальчишки, Лян Фэй был немного обеспокоен. Тон голоса этого ребенка был ненормальным
– Ты не ушибся? – спросил он, не уверенный, что тот его вообще слышит. Но все же надеялся, что это не так. Молодой человек знал, кто он такой. Позже он мог легко обвинить его в том, что Лян Фэй сбежал, не оказав ему помощи. В любом случае, Лян Фэй не мог оставаться безучастным. Юноша, казалось, страдал от боли. – Где у тебя болит?
– Лусу... Вас'нэ Лусу, – пробормотал тот, и голос его звучал еще более странно, чем прежде. Но Лян Фэй знал, что это был ответ на его вопрос. Он просто понятия не имел, что такое, черт возьми, это «лусу»! Более того, почему этот мальчик говорит с ним на другом языке? Неужели теперь ему придется выучить еще и совершенно новый для него язык?!
Отодвинув его в сторону, он оглядел тело мальчика, пытаясь понять, где находится его «лусу». С того места, где он сидел, не было видно никаких внешних повреждений. Его одежда была грязной и местами порванной, но нигде не было видно пятен крови. Так что у него точно нет на теле открытых ран. Он это все предположил, не желая снимать с ребенка одежду, чтобы осмотреть его. С добрыми намерениями он это сделает или нет, трудно будет потом объяснить свои действия, если тот очнется где-нибудь в середине процесса осмотра.
Лян Фэй перевел свое внимание на лицо юноши. Сейчас, в отличие от их первой встречи, он мог хорошенько разглядеть его лицо. Глядя на него, Лян Фэй не мог не вознести охранную молитву тем, кто в будущем встретится с таким лицом. Хотя на его лице присутствовал все ещё милый детский жирок на щеках, Лян Фэй уже предвидел катастрофу в будущем, когда тот вырастет: все женщины будут падать к его ногам.
Если бы Лян Мэй увидела его сейчас, она, вероятно, визжала бы и кричала на всю округу о том, какой же он милашка. Е еще она могла зайти дальше в своих фантазиях, начав «сватать» его с кем-нибудь. Лично он как-то только слышал рассказ о ее фантазиях от своего друга, но знал, что должен уберечь своего драгоценного ученика от того, что Сюэ Тянь называл «гейским дерьмом».
Молодой человек захныкал, пытаясь вырваться из его хватки. Только тогда Лян Фэй вспомнил, где он находится. Он задумался и в конце концов бессознательно усилил хватку на его запястьях.
– А! П-прости, – он протянул руку, чтобы погладить того по голове, но молодой человек был по-прежнему напряжен, словно сжатая пружина. От боли у него на глазах навернулись слезы, он продолжал отчаянно бороться за свободу своих рук. Нахмурившись, Лян Фэй еще раз внимательно посмотрел ему в лицо. Если ему не показалось, то лицо молодого человека было слегка раскрасневшимся. А когда его слезы скатились по виску, под этой дорожкой обнажилась чистая белая кожа.
Хотя он все еще не был уверен во многих вещах, но, наконец, догадался, что тому что-то попало на лицо и в глаза, в частности. Судя по всему, юноша еще не успел протереть глаза, и его отчаянное желание высвободить руки из захвата, было вызвано как раз этим. Но у него такие острые ногти, что он мог навредить сам себе, расцарапав ими лицо.
Частично Лян Фэй был сбит с толку тем фактом, что у этого парня вообще имелись такие острые ногти, хотя он раньше не замечал этого. Частично Лян Фэй задавался вопросом, что этот юноша вообще забыл в этой пещере. Но мысли о заботе и его безопасности были все же на первом месте.
Осторожно, сложив лодочкой ладонь, наполненную водой, он вылил прохладную жидкость на лицо пострадавшего. Как и следовало ожидать, вещество, что причиняло сильный дискомфорт, медленно смылось с его лица. Мальчик пришел в сознание, но закричал в панике, потому что никак не мог разлепить глаза.
– ТС-С! – предупредил его дальнейшие действия Лян Фэй, не поднимая головы, чтобы налить еще воды ему на лицо. Мальчишке, размахивающему руками, это особо не помогло. Хотя ему удалось смыть большую часть вещества, что было размазано на лице, Лян Фэю нужно было убедиться, что малыш сможет в конце концов разлепить сомкнутые глаза. – Все хорошо, это нормально.
Его утешение мало помогло. Страх продолжал терзать Съежэня, а боль и темнота заставляли его быть настороже. Кто этот человек?! Враг? Даже его слова казались ему пустыми и неискренними. Но ему не хватало сил, чтобы вырваться и сбежать. А это, в свою очередь, только усиливало его панику.
Понимая, что тот не доверяет его словам утешения, Лян Фэй решил сменить тактику.
Он вспомнил, как однажды его сестра испугалась внезапного обморока и закричала от страха, придя в себя. Несмотря на то, что он пытался в тот момент утешить ее, его слова не доходили до сознания сестры. Даже когда он прижал ее к себе, утешая, она продолжала всхлипывать от страха. Было только одно средство, что пришло ему тогда на ум, которое помогло вернуть ее в нормальное состояние.
Лян Фэй притянул к себе Съежэня, прижав его к груди. Поглаживая его по спине, раскачиваясь вместе с ним взад и вперед, он принялся напевать. Это была песня, которую его сестра любила в детстве и которая приносила ей утешение в горестные минуты. Это был совсем не его тип музыки, но он любил эту песенку, потому что она нравилась МэйМэй.
Мыслями он улетел к воспоминаниям о прошлой жизни. Лян Фэй не заметил, когда мальчик перестал сопротивляться и расслабился в его объятиях. Прошло еще несколько минут, и мальчик быстро заснул. Лян Фэй ничего этого не заметил, продолжая напевать, желая, чтобы мальчик успокоился, осознав, что он не один в этом темном незнакомом месте.
Он, как никто другой, знал, как это может быть страшно.
http://bllate.org/book/13522/1200475
