Сердце бешено колотилось в груди, и Съежэнь бросился догонять мужчину. Тот был выше, поэтому его длинные шаги только увеличивали расстояние между ними, его спину становилось все труднее высмотреть в толпе. Он не услышал, как Синьи окликнула его.
Единственное, о чем он думал сейчас, – это догнать таинственного человека. У него было много вопросов к нему.
Кто же он такой?
Почему он спас его?
Почему от него так приятно пахнет?
Этот последний вопрос заставил его остановиться, его брови нахмурились в замешательстве. Его запах? Хотя это было определенно приятно, спросить о такой вещи было бы...
– Ах, наконец-то я тебя догнала! – воскликнула Синьи, тяжело дыша, когда подошла к нему. – Почему ты так быстро убежал? Ты заставил меня волноваться, что нас поймали.
Хотя формально ученикам разрешалось покидать школу, но только при определенных обстоятельствах. Быть посланным с поручением или заданием от одного мастера было одним из таких обстоятельств. Но Синьи и Съежэнь не попросили об официальном разрешении от мастера. Поэтому, фактически, они должны были скрываться, чтобы не попасться. Именно из-за этого они оба носили обычные одежды, а не свои форменные одеяния.
– Прости, – вздохнул он, оглядываясь по сторонам. Он больше не видел человека, а толпа была слишком плотной, чтобы уловить его запах. – Мне показалось, я заметил кое-кого знакомого, – проворчал он.
– Друг? –- догадалась она, теперь уже спрашивая с любопытством. Насколько она знала, Съежэнь не был знаком ни с кем, кроме нее и нескольких старейшин, которые жили в секте. Услышав, что у него есть другие друзья, она одновременно обрадовалась и немного опечалилась. – Возможно, мы сможем это сделать...
– Что за чушь ты несешь? – перебил он ее, скептические приподняв бровь. – У меня нет друзей, – заявил он, качая головой. Его мысли были заняты другими вещами, например, как он мог снова отыскать этого человека.
Пока он размышлял об этом, Синьи смотрела на него, а ее лицо становилось все бледнее. Прижав трясущиеся руки к груди, она окликнула его снова:
– С-съежэнь-гэ? – запнувшись, она, глядя в землю, продолжила спрашивать. – Ты… у тебя нет никого, кого ты считаешь своим другом?
– Конечно же, нет, – он ответил без колебаний. Он понятия не имел, почему она спросила его сейчас об этом. Но Съежэнь предпочитал не лгать. Он был осторожным молодым человеком, почти на грани паранойи. Такие мысли очень помогли ему выжить в детстве.
Жизнь одинокого сироты в этом мире не позволяла даже подумать о дружбе. Он видел слишком много «друзей» и «братьев», которые наносили удары друг другу в спину, чтобы даже помыслить о том, как бы подпустить кого-то ближе.
Именно поэтому его внезапная привязанность к этому загадочному человеку так сильно беспокоила его. Он все еще не понимал, почему хочет так видеть его. Было ли это простым любопытством? Неужели он просто хочет вернуть долг? Этот человек спас его и вернул в школу. В то время как многие бросили бы его там в пещере. Этот человек, Танкян, не сделал этого.
– Нам пора возвращаться, – заметила Синьи, прерывая ход его мыслей. Он поднял глаза и увидел, что она развернулась к нему спиной и решительно шагает прочь. Съежэнь нахмурился, почувствовав что-то от обычно жизнерадостной девушки. Она казалась немного грустной.
– А как насчет трав Старейшины Фана? – спросил он, глядя на Синьи, возвращающуюся с пустыми руками. Должно быть, она бросила все, чтобы догнать его. Он не мог не чувствовать себя сейчас немного виноватым за то, что доставил ей неприятности. А что, если ее отругают? – Разве мы не должны...
– Все в порядке!
Между ними воцарилось молчание, ни один из них не хотел произнести больше ни слова. Через мгновение Синьи ускорила шаг, высоко задрав подбородок и держась с достоинством, как благородная леди дома. Съежэнь последовал за ней, не понимая, почему настроение между ними стало таким напряженным.
Он задумался, но ненадолго. Конечно же это пройдет.
***
Но этого не произошло.
Только через два дня Синьи все же смогла успокоиться. Она по-прежнему ела с ним, делясь едой, как обычно, но почти не разговаривала, и ее улыбки были теперь не такими яркими. Бывали моменты, когда она встречалась с ним взглядом и тут же отводила его. Эти прекрасные голубые глаза, которыми восхищались многие, сейчас наполняла печаль.
Съежэнь ощутил, что ему чего-то не хватает.
В большинстве случаев ее болтливость раздражала, так как он предпочитал просто расслабиться в тихом месте, но заметив, что она говорит так мало, и мир по идее должен чувствовать себя от этого лучше... но нет… становилось вроде как пусто. Как будто что-то, что когда-то наполнявшее воздух, было высосано, оставив после себя ничто.
Витая в облаках, он не заметил группу молодых людей, которые быстро загнали его в угол и увели подальше от любопытных глаз. Он врезался в стену одного из зданий, и его череп зазвенел от удара.
– А, ты что там себе думаешь? Что ты сделал с А-Йи, ублюдок?! – взревел очевидный лидер этой группы, пригвоздив его за воротник к стене.
– А-Йи? Ты имеешь в виду Синьи? – спросил он в замешательстве. Оглядев их, он понял, что эти ученики старше его. Неужели они тоже были влюблены в нее? Съежэнь нахмурился, невероятно расстроенный этим открытием. У него не было времени заниматься подобными глупостями. – Добрый господин, Шисюн, поскольку этот Шиди чувствует себя польщенным вашим вниманием, я должен просить вас отпустить меня. Синьи, вероятно, не любит таких сильных мужчин…
Его слова были прерваны ударом кулака в стену позади него. Сооружение оставалось прочным, но Съежэнь ощутил, как по зданию пробегает рябь вложенной в удар силы. Если бы этот кулак ударил его, он, вероятно (определенно), умер бы. Страх перед таким сценарием развития событий заставил его прикусить язык, а молодой человек продолжил:
– Я не знаю, почему А-Йи беспокоится о таких отбросах, как ты, но я знаю, что ты что-то с ней сделал, – обвиняя его, он яростно подчеркивал каждое сказанное им слово. – Она уже несколько дней по-настоящему не улыбалась, и это, должно быть, как-то связано с тобой.
– Н-не все, что с ней происходит, касается меня, – возразил он, отводя взгляд. Он тоже заметил ее перемену, но не знал, как решить проблему. Он действительно не нуждался в том, чтобы другие указывали ему на это.
– И все же ты осмеливаешься причинять ей неприятности? – продолжал обвинять тот, поднимая кулак, чтобы ударить снова. Съежэнь понял, этот что удар будет предназначаться конкретно ему, но молодой человек был прижат к земле, у него не было ни времени, ни сил, чтобы одолеть его. Съежэнь прикрыл глаза, ожидая удара.
– Ну и зрелище для этого старика, а? – вздохнувший рядом с ними голос, удивил всех присутствующих.
Съежэнь, заметив спокойствие в голосе мужчины, открыл глаза и обнаружил, что смотрит кому-то в спину. На секунду ему показалось, что это был тот самый таинственный человек, но он быстро понял, что ошибся. К его большому разочарованию.
– С-старейшина Пика? – Шисюн запнулся, словно собирался уже бежать, но был пригвожден к земле. Хотя мастер Чжихао и не был воином, тем не менее он был уважаемым культиватором. Его братские отношения с лидером ордена Цзы Шурэном сделали его тем, кого большинство не осмелилось бы разозлить. – Что вы здесь...
– Не трать зря время, – он прервал его, подняв руку в воздух. – Если ты хочешь оправдаться за попытку причинить вред своему собрату-ученику, то можешь приберечь это для того, кто будет слушать. С другой стороны, есть более важные вещи, которые тебе сейчас нужно будет сделать, – сказал он, холодно оглядывая молодых людей, стоявших перед ним. Чжихао был обычно спокойным и вежливым человеком и не выносил тех, кто задирал других.
– Все так, как вы скажете, Старейшина Фан, но он причинил нам много неприятностей.
– О, я все слышал, не надо повторяться, – перебил он, нисколько не скрывая своего равнодушия. – Но объясните мне, как этот факт означает, что вы имеете полное право беспокоить этого молодого человека?
– Старейшина, мы не хотели причинить ему никакого вреда, – заверил ученик-задира, добродушно улыбаясь. Обычно это срабатывало на большинстве, но, очевидно, только не на мастере Чжихао. Старейшина Фан скептически приподнял бровь, коротко указывая на потрескавшуюся стену рядом с головой Съежэня.
– А это что?
– Что... это... – старший ученик попытался придумать оправдание. Он знал Съежэня. Все так думали. Он был известен тем, что его мастер не одобрял его, поэтому большинство из них могли свободно вымещать на нем свое разочарование, не опасаясь расправы. Даже когда это замечали, мало кто потрудится вмешаться, так как это было слишком хлопотно. Еще...
– Три круга.
– А?
– Ты что, не слышал меня? Три круга по территории школы, – приказал Чжихао, холодно глядя на молодых людей. Он слышал о предыдущем наказании, устроенном Лян Фэем для нескольких учеников, и сам подумывал как-нибудь использовать его. Это было достаточно жестоко, чтобы быть законным наказанием, но не настолько жестоко, чтобы быть невозможным. В глубине души Чжихао проникся уважением к этому обычно неприятному для него человеку. – Если вас что-то не устраивает, пожалуйста, сообщите мне об этом. Я свободен до вечера.
Не говоря больше ни слова, молодые люди побежали прочь, бросая свирепые взгляды на Съежэня, который все это время, опустив голову, молчал. Разочарование переполняло его, вызывая тошноту. И снова он был спасен, потому что был слишком слаб, чтобы защитить себя. Сжав кулак, он еще раз проклял своего Шизуна за то, что тот не обучил его так, как следовало бы.
Как ученик Шизуна, он был бы груб, если бы попросил кого-то другого обучить его, поскольку это означало бы, что он не доверяет своему учителю. А это означало, что, поскольку Шизун отказывался выделять время и обучать его, Съежэню приходилось наблюдать за другими и подражать им. Как и следовало ожидать, это был не самый лучший (и даже не самый достойный) способ узнать что-либо, но что еще он мог сделать?
– Эй, малыш, ты что, собираешься просто стоять и пялиться в землю? – пожаловался Чжихао, отвлекая Съежэня от горьких мыслей. – Потому что, если так, я могу просто уйти и решить не помогать тебе в следующий раз, когда тебе едва не проломят голову.
– А! Я… мне очень жаль, Старейшина Фан, – воскликнул он, искренне кланяясь. – Этот ученик очень благодарен вам за помощь. Пожалуйста, простите грубость этого ученика и позвольте мне отплатить вам за вашу доброту.
Старейшина проявил к нему доброту, но Съежэнь все еще не отпустил свою обычную настороженность. Поэтому его слова прозвучали немного глухо.
Он действительно не привык, чтобы другие люди помогали ему, когда он был в беде. Большинство из них вели себя так, словно не видели и не слышали его, даже после того, как Шизун взял его к себе. Даже Синьи, такая добрая, как она, нашла его только после того, как его избили. Он не обижался на нее за это, но ему все еще хотелось на кого-нибудь опереться... только один раз.
Внезапно в его сознании возник образ Шизуна из прошлого. Вид его спины, обращенной к нему, когда он защищал его от тех надоедливых ублюдков. Что-то в этой спине показалось ему знакомым, но он не мог вспомнить, что именно.
Чжихао наблюдал за ним, отмечая, насколько он не в себе. Он на мгновение задумался, решая, а не оставить ли его наедине со своими мыслями, но отогнал эти мысли. Ему нужно было кое-что решить с этим юношей.
– Понимаю, – казал он, усмехаясь, когда Съежэнь с удивлением посмотрел на него. Неужели он решил, что тот уйдет? – А как насчет этого? Ты пойдешь со мной, и я буду считать, что мы квиты. Нам с тобой все равно надо поговорить кое о чем.
***
Съежэнь последовал за Чжихао в его кабинет, впервые заметив некоторые вещи. Во-первых, он был удивительно мал, несмотря на то, как много было наставлено внутри. Повсюду были разбросаны книги на разные темы, и от сильного запаха трав у юноши тут же разболелась голова.
Ожидая разрешения сесть, Съежэнь обвел взглядом комнату. Он слышал, что Синьи была помощницей старейшины пика, но она еще не убиралась сегодня? Может быть, она еще не пришла?
– Если ты ищешь маленькую леди, то сегодня ее здесь нет, – заявил он, расчищая место у стола. – Ей нужно закончить несколько уроков, и сегодня она сюда не вернется.
– Понятно, – пробормотал он разочарованно. Он не видел ее со вчерашнего дня и очень волновался. Он привык видеть ее хотя бы раз в день. Раньше, даже если у нее были уроки, она бы зашла хотя бы поздороваться, но сегодня – не произошло ничего подобного. Пока он продолжал хандрить, Чжихао смотрел на него, пытаясь понять молодого человека, стоявшего перед ним.
– Так скажи мне, что это было? – спросил он, предлагая место Съежэню, чтоб он мог сесть.
– Я не уверен.
– Понятия не имеешь вообще? – Чжихао скептические изогнул бровь. Он был уверен, что это, должно быть, частое явление, учитывая, как свободно другие ученики преследовали этого ребенка. Он на мгновение задумался о том, а знает ли его учитель что-нибудь об этом.
– Они упомянули Синьи, так что они, должно быть, ее поклонники, – ответил Съежэнь слегка раздраженным тоном.
В ответ Чжихао весело рассмеялся:
– О да, она довольно популярная девушка, несмотря на то, что она такая, какая есть, – заметил он, посмеиваясь про себя. Съежэнь все еще оставался настороженным, но смог уже немного расслабиться, заметив, насколько искренней казалась привязанность этого человека к своей ученице. Возможно, он и не был его союзником, но для Синьи он не был страшен, так что, возможно, с ней все было в порядке. Сегодня.
– Да, но у нее есть свои прелести, – ответил он, вспоминая энергичную девушку и ее... активы. Он был уверен, что это одна из причин, почему ее так обожают.
(А/Н: половое созревание сбило Синьи, словно товарняк)
– Ах, она и тебя очаровала? – поинтересовался Чжихао, желая побольше узнать о мальчике, который подружился с его любимой помощницей. Она говорила только о Съежэне, когда не говорила о рецептах и лекарствах. – Так вот почему вы так близки?
– Пожалуйста, не говорите так, – ответил молодой человек, выглядя немного обеспокоенным. – Я не вижу ее в этом плане.
Это было правдой. Хотя он признавал, что она красива и добра, его привязанность к ней не заходила так далеко.
В другом мире он чувствовал бы себя так же, отдавая в ее нежные руки то, что ценил больше всего. Если бы ей это дали, она могла бы быть достаточно надежной, чтобы понять, какую ценность это имеет. Но сейчас она была справедливо обижена...
– Неужели? Тогда в качестве кого ты ее видишь? – спросил старик, пытаясь прочесть мысли мальчика, стоявшего сейчас перед ним. Его проницательные глаза могли многое в нем разглядеть. Отсутствие зрительного контакта, настороженность по отношению к окружающим и завуалированные слова заставили его задуматься.
– Она хороший человек, – ответил тот твердо, оставив это последнее слово за собой. Он не хотел рассказывать о своих чувства к Синьи, особенно тому, в ком не был до конца уверен, что сможет ему доверять. Большинство старейшин в ордене игнорировали его, в то время как ученики бесконечно преследовали его. Он знал, что лучше не быть слишком откровенным ни с кем из них.
– Молодой человек, как вас зовут? – вдруг спросил Старейшина Фан, оглядывая его с ног до головы. Растрепанные иссиня-черные волосы, единственный золотой глаз, выглядывающий из-под челки, и рваная одежда разжигали любопытство Чжихао все больше. Взгляд казался знакомым, но не вызывало сомнений...
– Съежэнь, – ответил тот, снова отводя взгляд. В глазах юноши появилась тревога. Это было опасно так же, как и взгляд других людей, он все еще ощущал себя добычей.
– Фамилии нет?
Съежэнь отрицательно покачал головой.
– Понятно. Это многое объяснило бы, – пробормотал Чжихао, не замечая растерянного взгляда Съежэня. – Ты действительно ничего не знаешь о женщинах, верно?
– Ж-женщинах? – эхом отозвался тот, совершенно сбитый с толку внезапной сменой темы разговора.
– Да, женщинах. Ну, о женщинах, дамах, представительницах прекрасного пола? – Чжихао ухмыльнулся, указывая за спину на свою полку. – Если тебе интересно, то я мог бы вытащить свою диаграмму, потому что у меня есть одна ре...
– Нет! – быстро выкрикнул Съежэнь, обеспокоенный гораздо больше, чем обычно. Покраснев, он отвернулся. – Я ... я имею в виду, я знаю, что вы имеете в виду, но зачем поднимать этот вопрос сейчас…
– Ты нужен мне для дела, которое касается женщины, но не может быть выполнено такой молодой девушкой, как Синьи.
– Так вы хотите, чтобы это сделал я? – спросил он, уточняя, глядя с подозрением на Чжихао, но тот не обратил на это никакого внимания.
– Именно. Ты ведь больше ничем не занят, верно? – спросил он, уже зная ответ на этот вопрос. Все в округе знали, что мастер Шао сейчас находится в уединении. Чжихао знал это, потому что Цзы Шурэн был очень зол на него. По какой-то причине лидер ордена желал поговорить с мастером Шао. Он даже дошел до того, что заявил, будто этот человек избегает его.
«Будь осторожен, брат, иначе кто-нибудь может заподозрить что-то не то в твоем настроении», – подумал он как-то совсем невовремя, вспоминая надутое личико Цзы Шурэна.
– Нет, но ...
– Тогда, пожалуйста, сделай это для меня, – он прервал мальчика в самом начале фразы, весело улыбаясь, как будто не собирался сваливать на него всю работу по дому. – В качестве благодарности.
***
Съежэнь снова оказался в городе, на этот раз солнце уже зашло, а он был здесь один. Он подумал, что не может не радоваться тому, что остался один.
Повсюду были женщины в вызывающих нарядах. Обнаженные плечи и страстные взгляды окружали его со всех сторон, и молодой человек не знал, как этого избежать. Его попросили кое-кого поискать, но почему именно в этом районе?
Может быть, так Старейшина Пика давал ему знания о женщинах? Потому что наверняка есть лучший способ, чем этот?!
Насторожившись, Съежэнь старался не попадаться им особо на глаза, проскользнув в один из переулков рядом. По крайней мере, тогда он сможет избежать тех взглядов, что бросали на него некоторые из этих женщин. Они явно недоумевали, почему такой молодой (на вид) человек, как он, оказался в таком месте.
Он тоже удивлялся этому, думая о том, как недостойно культиватору вроде него находиться в таком месте. Хотя он еще не был настоящим культиватором, он все еще представлял орден Тяньцзянь, поэтому ему пришлось переодеться. Его переодевание могло ему как помочь, так и навредить. Так как другие могли принять его за бродягу и попытаться причинить ему вред. Без формального обучения он быстро был бы обездвижен кем-то более сильным.
– Отойдите, – произнес голос, защекотавший сердце молодого человека, приглушенный уличным шумом. Съежэнь остановился как вкопанный, услышав шум, доносившийся из переулка неподалеку. Инстинкт, выработанный годами бездомности, подсказывал ему, что лучше оставить все как есть. Учитывая район, это, вероятно, не стоило таких хлопот.
Несмотря на это, ноги сами понесли его вперед, а сердце бешено заколотилось от возбуждения. То, что его так взволновало, было и для него загадкой, он захотел подобраться поближе.
– Эй, детка, просто сдайся, – пробормотал мужчина, раздраженно, но возбужденно. – Будет хорошо, если ты просто сдашься и позволишь нам хорошенько тебя рассмотреть.
– Мы обещаем быть нежными, – засмеялся еще один из мужчин, оказавшись в поле зрения молодого человека. – Мы просто хотим проверить, тот ли ты, за кого себя выдаешь.
Приблизиться, но держаться вне поля зрения. Съежэнь осмотрел место происшествия. Там была горстка мужчин, одетых в лохмотья и явно пьяных, судя по тому, как они неуверенно держались на ногах. Все они смотрели на единственную фигуру, прижатую к стене.
Поначалу Съежэнь решил, что это женщина, учитывая заявление мужчины, но вскоре понял свою ошибку, присмотревшись получше. Сквозь одежду проглядывала фигура, столь же скромная, как и окружающих его мужчин. Он мог видеть мужские линии, проглядывающие под тканью. Широкие плечи и острые углы украшали эту фигуру. Хотя он не мог быть точно уверен, так как здесь было достаточно темно.
– Оставьте меня в покое, – ответил тот, и его голос напомнил молодому человеку о тех днях, когда он гнался за обладателем этого голоса. Человек, от которого чудесно пахло, когда его сердце неслось вслед за ним, бешено колотясь от возбуждения.
Как только он подобрался поближе, пьяные мужчины уже бросились в атаку. Съежэнь мог сразу определить, что они не были формально обучены. Их движения были направлены нечетко, и они часто мешали другим движениям. Это были не те отточенные и грациозные удары, к которым он привык в ордене.
Несмотря на отсутствие изящества, их было более чем достаточно, чтобы противостоять не культиватору, а обычному человеку, пришпиленному сейчас к стене. Впервые за долгое время в сердце Съежэня расцвела тревога за другого, и ему захотелось броситься вперед и помочь. Несмотря на то, что он не был хорошо подготовлен к бою, поскольку Шизун не смог обучить его должным образом, он немного, но все же знал, как сражаться на улицах. Плюс те немногие заклинания, которые он уже освоил…
Как только он придумал стратегию, чтобы помочь незнакомцу, сцена уже изменилась в мгновение ока. Будущая жертва шевельнулась, уложив двоих нападавших точными и изящными ударами, от которых они уже корчились на земле в агонии. Он был уверен, что те не воскреснут еще какое-то время.
Съежэнь с удивлением наблюдал, как противники падали один за другим, а удары Танкяна были прекрасны и грациозны, словно танец, воспламеняя сердца зрителей. Единственное, что было странным...
Он сражался вполне... определенно грязно.
Когда кто-то сражается, редко можно увидеть, чтобы кто-то так сознательно шел на такое... нападая на чувствительные области противника, но Танкян почти исключительно делал именно так. Его длинные ноги били между ног противника, а когда тот корчился от боли, следующее, что он делал, это бил его коленом в лицо. Не говоря уже о том, что грязь только так летела в глаза тех, кто был рядом. Не забывал Танкян и о том, чтобы ударить лишний раз по коленам сзади.
(А/Н: подумайте о методе борьбы Джеки Чана, но немного грязнее)
В конце концов, Танкян остался стоять один посреди переулка, глядя вниз на поверженных вокруг него пьяниц. Выравнивая свое дыхание, он немного расслабился, вероятно, намереваясь вскоре покинуть это место. Но из-под обломков выбрался один человек, тот, кто все это затеял, и попытался подкрасться к нему сзади.
Видя, что Танкян явно не замечает этого человека, Съежэнь двинулся ему на помощь. Призвав то немногое ци, что у него имелось, он выпустил небольшое пламя из своей ладони. Заклинание было слабеньким, в лучшем случае его хватало на то, чтобы осветить небольшую комнату. Но пламя всегда остается пламенем. Удар в спину огнем, заставил того закричать от внезапного жара. Отвлекшись, задира пытался потушить пожар на спине.
Прежде чем он успел это сделать, Танкян наотмашь ударил его ногой в голову, вырубив и оставив валяться наедине с самим собой.
Увидев вставшего перед ним человека, Съежэнь немного испугался. Он был не тем, кого ожидал увидеть. Длинные черные волосы были собраны в конский хвост, открывая большую часть его лица, хотя этого было недостаточно. Его лицо было почти полностью скрыто маской, закрывающей нижнюю его половину. Немного кожи, которую он увидел, была окрашена в красновато-коричневый цвет, как будто он был обожжен.
Но больше всего его привлекали глаза незнакомца. Яркие и светящиеся глаза цвета инжира, но далеко не такие привлекательные, как его глаза. Они выглядели стоически и холодно, но Съежэнь продолжал смотреть, желая упасть в них.
Слегка нахмурившись, Танкян отвернулся, бормоча что-то себе под нос. Вероятно, он не хотел, чтобы его услышали, но слух Съежэня был лучше, чем у большинства, так что он определенно слышал его бормотание:
– Проклятие.
http://bllate.org/book/13522/1200477
