Самая странная вещь в мире заключалась не в том, что его отец пришел к нему, чтобы предложить ему сыграть его умершего брата. А в том, что, когда твой отец попросил тебя сыграть его брата, и подсунул ему для этого трудовой контракт на роль его брата объемом до ста страниц.
Гу Цзечэн заслуживал звания человека, который совершает крупные сделки. Прошло всего три дня с тех пор, как «Линь Цзыси, столкнувшийся с Гу Цзечэном» подвергся преследованию и сильному давлению. Контракт, который тот дал Линь Цзыси, был настолько подробным, что он включал и процессы взаимодействия специально нанятой команды со СМИ, даже если они узнают, что он находится в доме Гу и что-нибудь подобное.
Не говоря уже о том, что “Сторона В не должна раскрывать содержание этого контракта третьей стороне без разрешения Стороны А”. “Сторона В не должна заявлять третьей стороне или соглашаться с существованием кровного родства со Стороной А и использовать его для получения прибыли"... Такого рода вещи очевидны, это табу.
«Сторона Б» Линь Цзыси закончил читать толстый документ и держал его сейчас в руках, засыпая. В глубине души он уже задумывался над тем, что уже не прочь на самом деле поехать в Страну А. Он хотел бы забыть об этом предложении.
Во всем контракте есть тысячи условий и положений. Контракт содержал также описание образа жизни Гу Цзеи, его стиля общения, хобби, особых привычках и других важных составляющих о нем. Это раздел занял почти пятьдесят страниц всего объема документа. «Сторона Б» его отец не дает ему никакой возможности выжить!
Обычно у него не так много реплик, которые ему нужно запомнить, чтобы сыграть свою роль.
На самом деле, согласно нынешней ситуации Линь Цзыси, проживание за границей в течение нескольких лет не может быть серьезной проблемой. Но если он уедет вот так неожиданно, как он сможет объяснить это, своей матери.. Это проблема.
Линь Цзыси нашел номер телефона своей матери в контактах своего мобильного телефона и хотел уже позвонить ей, чтобы узнать подробнее о ее отношениях с Гу Цзечэном в прошлом. Его пальцы долго бегали взад и вперед по экрану. Но он так и не решился набрать ее номер.
Независимо от того, что произошло в далеком прошлом, хотя Гу Цзечэн все еще оставался холостяком в свои сорок, сейчас это и не имело никакого отношения к его матери. В этом он был твердо уверен. Женщина, которая родила его и вырастила, вышла замуж и создала новую семью. У нее нежный любящий муж, милая маленькая дочурка, счастлива семейная жизнь.
Зачем ворошить прошлое, вспоминая что что произошло более двадцати лет назад, чтобы разрушить счастье и мирную жизнь его матери… Линь Цзыси и так часто думал, что он не внимательный и не сыновний сын, но он все равно знал, что правильно или неправильно. Когда уже подходило установленное время, Линь Цзыси наконец набрал номер телефона, оставленный Гу ЦзеЧэном.
– Я закончил читать контракт. Мне все еще нужно время, чтобы пересказать информацию о брате Цзеи. С остальными проблем нет, – звоня кому-то в пять утра, Линь Цзыси не стал соблюдать формальности, а сразу перешел к делу.
И Гу Цзечэн, который, очевидно, уже давно проснулся, тоже не стал нести вежливую чушь:
– Я буду ждать тебя в офисе, контракт подпишем через полчаса.
Отель, в котором остановился Линь Цзыси, находился поблизости от офиса Гу Цзечэна. Сначала он думал, что Гу Цзечэн подумал о нем, когда говорил о том, что контракт будет подписан через определенное время. Но спустя полчаса он понял, что это было связано со специально вызванным адвокатом.
Двое в одной комнате.
Пробыв “маленьким ублюдком без отца” в течение 23 лет, Линь Цзыси в результате был “признан предками” альтернативным способом.
Поздравьте его.
Еще не было семи утра, когда Линь Цзыси подписал трудовой договор при адвокате в качестве свидетеля.
Поскольку Гу Цзечэн установил месячный льготный период для “введения в курс дела”, чтобы запомнить всю информацию о Гу Цзеи, Линь Цзыси спокойно поехал домой, планируя “читать по две страницы приложения к контракту с подробной информацией о Цзеи каждый день, начиная с завтрашнего дня, и повторять дважды в сутки в течение четырех дней после каждого прочтения. А когда он приехал домой, он засел за мобильную карточную игру на весь день, чтобы снять напряжение.
Однако его план никогда не успевал за переменами в его жизни. На следующий день Линь Цзыси пришлось отбыть вместе со своей бабушкой-поклонницей, которая на самом деле являлась его родной бабушкой, на специально организованный ею для него семейный ужин, сразу же со съемочной площадки «Легенды о принцессе Лин».
– Цзе И... – шептала ему сбившимся голосом седовласая старушка, давным-давно потерявшая любимого. А он мог только неуклюже шагать рядом с ней по съемочной площадке.
Линь Цзыси, являясь Гу наполовину, благодаря своей матери, соблазнившей его отца более двадцати лет назад, он не собирался усложнять своему отцу и его семье жизнь, испытывая даже чувство вины за то, что его мать сделала с тогда еще несовершеннолетним его отцом.
Хотя Линь Цзыси и не смотрел на бабушку Сун с таким же чувством вины и раскаяния, как когда он столкнулся с Гу Цзечэном, в его сердце не было никакой обиды на старушку за предыдущий инцидент на съемочной площадке.
Теперь, когда она так галантно и осторожно позвала его на ужин, у него, проигравшего накануне весь день в мобильные карты, вдруг что-то щелкнуло в мозгу. Он не сдержался и ответил: “Да”.
Уже наступило время шестичасовых вечерних новостей, и домой вернулся ничего не подозревающий Гу Цзечэн, открыв дверь, все, что он услышал, это был радостный крик его матери: “Цзечэн, иди и посмотри, кто вернулся!"
Отец Гу, который думал, что его команда юристов без проблем составила трудовой договор, на следующий день был жестоко избит по лицу. Он, «старший брат», всем сердцем желал быстро придушить неразумную «Сторону Б», любителя бездумно проводить время за игрой в карты.
(П/п. Избить по лицу, потерять лицо. Хотя этот эвфемизм более чем понятен, мне хотелось бы отметить, что для китайца "лицо" — это социальный статус, он нарабатывается годами, а потерять его можно в одно мгновение. "Потерять лицо" значит "прилюдно осрамиться" — самое страшное, что может произойти. В китайской культуре это воспринимается куда более серьезно, чем в европейской.
Взяла это замечательное пояснение у переводчика EzkinM из ее перевода новеллы The Emperor's Strategy (BL) / Стратегия императора (яой), которую сама сейчас читаю, глава 31 «Турнир» http://tl.rulate.ru/book/16433/811454)
Напряженный Линь Цзыси, который в это время сидел на диване, выпрямившись, внезапно нервно встал:
– Чэн... – неловко окликнул он Гу Цзечэна, когда тот наконец вошел в гостиную, передав пальто домработнице, невесте Ван. – … брат...
Лицо человека, которого он позвал, изначально было мрачным и ужасным, но когда он подошел к тому месту, где старушка могла его увидеть, на нем уже появилось удивленное выражение. А когда он подошел к Линь Цзыси, он сначала слегка хлопнул его по плечу, затем обнял и улыбнулся:
– Твой ребенок, мама, наконец-то вернулся. А я уже беспокоился, что ты забыл, где мы живем.
Линь Цзыси вздохнул, отметив, что исполнительские способности его собственного отца были гораздо лучше, чем у некоторых актеров из его предметного класса, и живо ответил:
– Я не занят, я буду свободен в будущем...
Прежде чем Линь Цзыси закончил свою фразу словами «и смогу навещать вас часто», он почувствовал, что рука на его плече явно прилагает бОльшую силу, чем требуется, и сразу же поправился:
– Ох… но мне жаль, у меня запланировано много съемок и мероприятий на ближайшее время. Давайте поговорим об этом позже.
Только тогда Гу Цзечэн с удовлетворением отпустил его, но при этом голос его был полон сожаления:
– Сяо И, конечно, сейчас ты строишь успешно свою карьеру, и я боюсь, что в будущем ты будешь еще более занятым на работе. Но в последние несколько лет у тебя было не так много времени, чтобы побыть со своей матерью.
Пожилая леди нисколько не возражала, она взяла Линь Цзыси за руку и улыбнулась:
– Твой брат всегда был безмозглым, Цзеи, почему бы тебе не последовать за ним, беря с него пример. Неважно, насколько занят ли ты, твоя мать должна понимать, что ты работаешь. В любом случае, съемочные площадки кино и телевидения находятся недалеко отсюда, так что, когда твоя мама соскучится по тебе, она сможет снова пойти на студию, чтобы навестить тебя там. Не волнуйся, мама не будет тебе там мешать во время съемок… Она обещает быть тихим зрителем.
База кино и телевидения Хенгуо располагалась на окраине города С., но это было по крайней мере в двух часах езды от того места где они сейчас были. А пожилая леди, которой было почти семьдесят лет, при этом так рвалась навестить молодое поколение ... Не говоря о том, что это вообще-то его бабушка, Линь Цзыси видел, как эта чужая семья радовалась его возвращению.
Он называл себя дядей, называл своего отца братом, а свою бабушку матерью. Линь Цзыси уже чувствовал, что его жизнь наполовину потеряна. Как он мог осмелиться согласиться на предложение старой леди?
Глядя на холодное выражение лица Гу Цзечэна, стоявшего позади бабушки Сун, Линь Цзыси тихо кашлянул и попытался уйти от этого разговора:
– Мой брат уже вернулся, не пора ли нам сейчас поужинать? Я уже чувствовал себя голодным только от запахов, доносимых с кухни, пока ты, мама, там готовила.
“Сын”, который не возвращался много лет, вернулся, и пожилая леди, которая специально приготовила угощения на стол, сразу же отвлеклась. Она встала с дивана и повела двух своих сыновей в столовую.
До этого бабушка Сун и невестка Ван были вместе заняты на кухне, и Линь Цзыси не разрешили пойти посмотреть на то, что они готовили для него, сказав, что этот будет для него сюрприз.
Теперь, когда пришло время увидеть стол, заставленный блюдами шестью блюдами и двумя супами, Линь Цзыси действительно должен признать, что мастерство его бабушки действительно хорошее. Казалось, что все было полно цвета, аромата и вкуса, хотя большинство из того, что стояло на столе, было острым, что он не смог бы съесть.
Само собой разумеется, что старшим должно быть позволено первыми пользоваться палочками для еды за обеденным столом, но младший сын наконец-то вернулся из "долгого путешествия”. Естественно, мать ждала, когда сначала он попробует вкус приготовленных ею блюд. Изменился ли вкус?
Линь Цзыси не мог драться, поэтому ему пришлось взять свои палочки для еды.
Кто знает, как только он потянулся к тарелке, Гу Цзечэн, сидевший рядом с ним, пожал ему руку, а затем из стоявшей перед ним миски, полной перца, положил в его тарелку большой кусок вареной рыбы.
– Сяо И, разве тебе больше всего не нравится сычуаньская еда, приготовленная нашей матерью? Мама так много приготовила для тебя сегодня, что ты можешь съесть еще, – сказал отец Гу с улыбкой на лице.
Определенная сторона выглядела доброй и любящей, но Линь Цзыси не мог не расслышать подтекст в сказанном.
Накануне «Сторона Б», который думала, что у нее полно времени на изучение договор, целый день играла в мобильные игры, не занимаясь делом. Линь Цзыси не изучил внимательно информацию о Гу Цзеи в контракте. Сейчас он уже сто раз покрылся холодным потом.
В отличие от своего дяди, который любил острую пищу, «Маленький Праведник» Линь хорошо известен в своих кругах, как человек, который не ест острое. Каждый раз, когда съемочная группа готовила бенто на съемочной площадке, его помощник Сяо Чжан помечал его порцию крупным красным шрифтом “Линь Цзыси: Специальное блюдо (без острой пищи)”.
Линь Цзыси обычно не ел острую пищу, но теперь, когда он оказался за одним столом с этими людьми, ему достался этот кусок вареной рыбы в красном перце, приготовленный его собственной бабушкой, «заботливо» положенный его собственным отцом в миску... Он стиснул зубы и положил себе кусок в рот, который был таким острым, что у него в одно мгновение выступили слезы на глазах.
Чтобы скрыть это, он уставился на старую леди и сказал сдавленным голосом:
– Это совсем не изменилось, это до сих пор... как вкус дома, мама...
В результате у его бабушки тоже выступили слезы, и она снова и снова повторяла:
– Все в порядке, если тебе это так нравится до сих пор, все в порядке, если тебе это так нравится до сих пор, Цзеи, ешь больше.
Произнеся это, пожилая дама, ту же положила в тарелку Линь Цзыси еще больше различных огненных блюд.
Теперь Линь Цзыси действительно был готов расплакаться. Он глубоко вздохнул и сказал, бросив взгляд вверх: “Спасибо, мама", – а затем начал отчаянно есть.
Он был в отчаянии, в конце концов, он был человеком, который не мог есть острую пищу. Но даже если он был “тронут” до слез, блюда на его тарелке все равно не исчезали быстро.
Более того, когда он наконец съел все острые блюда, которые ему положила на тарелку бабушка Сун, старушка немедленно поставила перед ним еще одну тарелку, еще больше той, что только что стояла перед ним.
Мученик Линь наблюдал, как он вот-вот станет первой звездой индустрии развлечений, попавшей в заголовки газет из больницы за насильственное скармливание ему острой пищи. Он посмотрел на своего отца слезящимися глазами.
Отец Гу молча наблюдал, как он и пожилая леди исполняют “Любовь матери и ребенка”. Получив его сигнал о помощи, он, наконец, открыл рот:
– Мама, ты сегодня не приготовила для СяоИ пурпурную рисовую росу с кокосовым молоком. У тебя здесь только острые блюда для него.
Он напомнил бабушке Сун о еще одном любимом блюде ее младшего сына, и она тут же отложила палочки для еды в сторону. Старушка пошла на кухню, чтобы приготовить фиолетовый рис, прежде чем собиралась снова продолжить ужинать вместе с ними.
Гу Цзечэн подмигнул невестке Ван, и другая сторона немедленно последовала за ней, чтобы помочь ей в приготовлении. А сам он повернулся к Линь Цзыси, который с красным лицом, холодно фыркнул, а затем подвинул все блюда с тарелки Линь Цзыси к себе.
Закончив это, он посмотрел на Линь Цзыси с недобрым выражением лица и нетерпеливо сказал:
– Что ты все еще сидишь в оцепенении? Выбирай то, что сможешь съесть! Мне приходится есть эту острую пищу с твоей тарелки, который ты побрезговал.
Хотя нет никакой неизбежной связи между неспособностью есть острую пищу и брезгливостью, Линь Цзыси, которого ругали, не собирался жаловаться. Держа в руках шарик из медовых креветок, он произнес в своем сердце фразу: "Брат, ты действительно мой отец!»
Что ж, в этом нет ничего плохого.
Итак, когда бабушка Сун вернулась с кухни, большая часть еды на столе была сметена остатками ветра и облаков этого любимого брата и этого старшего брата.
Линь Цзыси вытер медовый сок из уголка рта салфеткой, одновременно отрыгивая и делая комплименты:
– Мама, твоя острая еда действительно все такая же вкусная.
(П/п: к слову о срыгивании за столом у китайцев – это знак уважения перед хозяйкой, что все было очень вкусно)
Гу Цзечэн тоже взял единственный оставшийся кусочек креветочного шарика и сказал:
– Мама, СяоИ пора возвращаться. В будущем невестка Ван будет готовить как обычно. Он такой большой человек, не надо с ним так нянчиться.
Пожилая леди была ошеломлена этими двумя и сказала Гу Цзечэну:
– Ты такой большой человек, почему ты сегодня ешь блюда, приготовленные для твоего брата? Это все равно что грабить его, – но на ее лице были написаны гордость и облегчение от того, что она такая заботливая мать.
Линь Цзыси смотрел на бесконечные эмоции в своем сердце, но его лицо оставалось приветливым, он просто сказал бабушке Сун:
– Я специально отпросился сегодня со съемок днем. Завтра утром будет моя сцена. Я должен начать гримироваться до 6 часов. Теперь, когда ужин закончился, мне лучше вернуться в Хенгуо пораньше, мне еще нужно пробежаться по сценарию.
Бабушка Сун только что приготовила столько блюд, а "маленький сын” сказал, что он уже уходит. Естественно, она была расстроена, но, в конце концов, другой стороне нужно было работать, а съемочная база кино и телевидения находилась отсюда далеко, поэтому ей пришлось кивнуть и пойти на компромисс:
– Ты устал сегодня. Не садись за руль один, позволь своему брату отвезти тебя обратно, а завтра найди водителя, который перегонит твою машину.
……
…………
Глядя на Гу Цзечэна, у которого тоже был нелегкий день на работе, ему пришлось только кивнуть в знак согласия, но на самом деле он не был этому рад. Линь Цзыси вдруг вспомнил строчку из "Красного фонаря" в своем сердце:
“Тимей! Твой отец – не твой родной отец, а бабушка – не твоя родная бабушка!”
http://bllate.org/book/13545/1202665
