Се Хэн и Цзян Хуай вернулись в палату. Первый кивнул медсестре и дал понять, что она может уйти. Второй пошел измерить температуру тела Се Сюана и слегка нахмурился, когда увидел показания “37,6”.
“Он снова горит?" Се Хэн наклонился и тихо спросил: "Разве ты раньше не говорил, что температура отступила
нн
“Завтра утром проверим снова", - записал Цзян Хуай. "Ты останешься здесь на ночь?"
Се Хэн кивнул.
“Все в порядке, если возникнут проблемы, вызывай меня, я буду спать в кабинете.”
Цзян Хуай спокойно покинул палату. Се Хэн сел у кровати и опустил голову, медленно поглаживая дневник, эмоции на его лице были неясны.
Ветхий дневник вобрал в себя слишком много. В нем были выгравированы различные события последних 20 лет. Неожиданно его просмотрели несколько людей одновременно, и теперь, он был готов полностью рассыпаться от небольшого прикосновения.
Точно так же, как этот человек в постели.
Се Хэн нашел пакет, положил в него дневник для сохранности, и перевел взгляд на Се Сюана.
Из-за болезни его щеки были бледнее обычного, и даже во сне его брови были слегка нахмурены, очевидно, что он плохо себя чувствовал.
Се Хэн увидел слабые следы зубов, оставшиеся на его губах, и вспомнил, как в тот вечер он прижал своего дядю в машине и кусал в отместку. В то время он действительно думал, что его дядя хотел убить его. Считал что его доброта к нему в течение всего этого времени была иллюзией. И из-за этого он был груб с ним, высмеивал его самыми резкими и подлыми словами и угрожал, требуя ответа.
Тогда он решил, что снотворное было куплено дядей для его убийства. Но Се Сяюан ничего не сделал на банкете, вместо этого он действительно хотел принять лекарство, чтобы совершить самоубийство.
Се Хэн не мог не огорчиться, когда подумал об этом. Цзян Хуай так просто сказал: “Я не уверен, совершит ли он преступление, когда ему станет лучше”. А если бы дядя действительно заходил бы совершить самоубийство после того, как услышал то, что он сказал в тот день, тогда .……
Се Хэн сильно испугался, и все его тело стало беспокойным, спина выпрямилась в кресле, как у собаки, которая сознательно встала после совершения ошибки.
Он не знал, почему был таким в тот момент, но если бы он успокоился и подумал перед разговором с Се Сюаном, он бы не допустил такого сегодня.
Он взял руку мужчины и прижал тыльную сторону его ладони к своему лицу.
Теперь, когда он знает правду о дневнике, недоразумение разрешилось, но он действительно ранил этого человека. Неизвестно, захочет ли дядя принять его отныне?
Это даже второстепенно, примет он его или нет. Что, если он совершит какую-нибудь глупость из-за этого инцидента?
Се Хэн был чрезвычайно полон раскаяния, и бесчисленные сценарии с плохим концом всплывали в его сердце, каждой из которых было достаточно, чтобы заставить его дрожать.
При таком раскаяние у него даже не было настроения спать, поэтому он просидел у кровати целую ночь.
На следующее утро Цзян Хуай пришел с обычной проверкой, и как только он вошел в дверь, то услышал, как Се Хэн говорит: “Мой дядя снова горит.”
Цзян Хуай, казалось, не был удивлен. В конце концов, прошлой ночью были признаки наступающего жара. Он позвал медсестру, чтобы та поставила Се Сюаню капельницу, и спросил: "Во сколько поднялась температура?"
Се Хэн только что закончил умываться, он, казалось, плохо отдохнул, и был немного изможден: “Во втором часу ночи у него была низкая температура, а потом я заснул, не продержавшись. Когда я проснулся полчаса назад, температура снова была почти 39 градусов.”
Цзян Хуай странно взглянул на него: "Почему ты спал на стуле? Разве здесь нет кровати?“
Се Хэн поджал губы и ничего не сказал.
Цзян Хуай не стал продолжать расспросы, но вздохнул и сказал: “То лекарство, которое я ему дал вчера, могло не подействовать. Я просмотрел его прошлые медицинские записи. Он использовал один и тот же тип лекарства слишком много раз, и у него скорее всего выработалась к нему устойчивость. Но его надо принимать курсом, поэтому придется продолжить. Если через три дня у него все еще будет подниматься температура, придется подумать о смене лекарства.”
Се Хэн нахмурился: "Ты не можешь изменить это сейчас?”
“Это не желательно, в основном ... К тому же, это лекарство имеет наименьшее количество побочных эффектов. Другие могут раздражать желудок. Ты же знаешь, его желудок не очень хорош? Боюсь, что к тому времени ...”
Сердце Се Хэна на мгновение сжалось: “Он мало ел в последние два дня. Со вчерашнего вечера по настоящее время он выпил только половину миски каши.”
“Тогда почему тебе не дать ему поесть? Когда он проснется, ты поторопись и проследи, чтобы ему принесли кашу. Постарайся уговорить его перекусить. Если не есть, хотя бы понемногу, когда болеешь, организм этого не вынесет.”
Се Хэн опустил глаза: "Я понимаю.”
Это из-за дневника, который повлиял на его аппетит? Он помнил, что его дядя до этого очень любил поесть. Он не отказывался от трехразового питания. Иногда он проявлял инициативу и спрашивал, что будет на обед или ужин.
Но когда Се Хэн кормил его овсянкой вчера вечером, выражение его лица явно говорило, что он заставляет себя глотать. Даже если он болен и у него пропал аппетит, это не должно было выглядеть так мучительно.
Теперь, когда он вспоминал прошлое, его дядя раньше не любил есть. Хотя он жил с ними много лет, они никогда не ели за одним столом. Еду для него отправляли в его комнату. Ему явно она не нравилась, и он часто оставлял больше половины блюд не тронутыми.
Если Се Сюан вернется в это состояние сейчас, не будет ли это означать, что он лично отправил своего дядю обратно в ад?
Чем больше Се Хэн думал об этом, тем холоднее становилось у него на сердце. Он быстро прервал свои размышления и не отходил от кровати не на шаг. Когда капельница была наполовину пуста, Се Хэн, наконец, проснулся.
Его тело все еще чувствовали усталость, но вчера он проспал весь день, его настроение немного улучшилось, и температура явно снизилась под действием препарата. Будучи в сознании, он особого дискомфорта не испытывал.
Се Хэн помог ему сесть, а затем услышал, как Сюан спросил: “Ты читал дневник?"”
Сначала Се Хэн не хотел упоминать об этом, боясь снова разозлить его, но теперь, когда тот взял на себя инициативу упомянуть об этом, он тихо сказал: “Я видел его.”
Се Сюан поднял голову и взял очки: “Ты отдал его доктору Цзяну?"
Се Хэн кивнул.
Се Сянь наблюдал за реакцией своего племянника. Даже если он сам был слаб из-за болезни, он все равно мог видеть вину в его глазах. Он, должно быть, прочитал дневник, понял его и простил.
Конечно же, сразу после этого Се Хэн сказал: "Прости, я ... не должен был говорить те слова дяде. Я неправильно тебя понял. Это все моя вина".
Когда он произносил эти слова, его глаза прятались, как будто он не осмеливался посмотреть прямо на Сюана, его голос слегка дрожал. Он теребил край одеяла, словно большой щенок, который прикусив угол одежды хозяина, тянет его, издавая жалобный скулеж.
Увидев это, Се Сюан почувствовал облегчение.
Если Се Хэн показал дневник Цзян Хуаю, он должен быть в безопасности на данный момент. Эта "безопасность” относится к тому, чтобы не раскрывать, тот факт, что он переселился в книгу. В конце концов, Цзян Хуай - врач. Первое, что приходит на ум, если он об этом сообщит, это заключение его в стационар психиатрической клиники с диагнозом бредовое расстройство жертвы или какое-то другое психическое заболевание.
В этой ситуации, даже если посчитают, что у него ранее было подобное заболевание, как у первоначального владельца, пока он не заперт в психиатрической больнице, все приемлемо.
Он так сильно хочет жить, даже занимая это тело, которое ему не принадлежит. Он не собирается отпускать его, точно также, как рак-отшельник, занявший чужую раковину.
Учитель Се опустил глаза, чувствуя, что он был презренным человеком.
Мало того, что он не осмелился назвать свою настоящую личность, он также использовал доктора Цзяна .
В их университете был один преподаватель, который всегда любил задавать дополнительный вопрос во время выпускного экзамена. Сам он неоднократно напоминал студентам, что они должны сдать экзамен и получить диплом. И на экзамене, он взволнованно задавал вопросы в соответствии с тем, что он рассказывал на лекциях.
Тот же преподаватель, после получения полного ответа на вопрос в задании, без колебаний говорил: “Дополнительные вопросы, не более того”.
В результате, потом уже студенты знали, что темы дополнительных вопросов на самом деле отличались от тех, которые обычно преподавались на лекциях. Разница составляла тысячи миль. В соответствии с ответами на них, они часто не могли получить балл. Только очень внимательные студенты, которые очень тщательно изучили этот курс, могли ответить правильно.
Этот учитель поступал так со своими студентами каждый год, проигрывая, как преподаватель. Поэтому студенты создали специальное чат для обсуждения со списками вопросов по годам.
Так вот, Се Сюан задал такой вопрос и показал его Цзян Хуаю. Тот прыгнул в вырытую яму и лично убедился, что “эмпиризм убивает людей”.
Не очень этично, но это единственный способ, который Се Сюан мог придумать.
Учитель Се чувствовал, что он стал плохим человеком, но также было возможно, что он был слишком близко к Се Хэну и темнота окутала и его.
Из-за его слабого тела у него не было сил говорить слишком много, поэтому он мог только опереться на изголовье кровати.
Через некоторое время Лао Цинь принесла ему завтрак, который для него приготовили дома. У Се Сюаня все еще не было аппетита, но Се Хэн настаивал, что он должен выпить эту кашу, и он не мог отказаться.
В кашу были добавлены овощи и курица. Вкус не должен был быть плохим. Но теперь его обоняние не в порядке, и он не мог ощутить вкус еды. Он с трудом проглотил половину миски, и он не хотел больше продолжать..
Се Хэн вытер ему рот, посмотрел на оставшуюся половину каши в миски и забеспокоился: "Если мой дядя не хочет пить кашу, что бы ты хотел поесть?"
Се Сюан немного подумал, но не мог представить, что бы он хотелось, поэтому он предложил: "Комплексное блюдо в мексиканском стиле?”
Се Хэн поперхнулся: “... это действительно нехорошо.”
“Тогда все пропало.”
Се Хэн вздохнул, нашел в каше последний кусочек курицы и зачерпнул его ложкой: “Сделай еще глоток, хорошо? Всего один кусочек.”
Се Сюан неохотно открыл рот, и как только на положили кашу в рот, он внезапно услышал, как дверь палаты распахнулась, и Се Цзинь поспешно появился на пороге: ”Сяо..."
http://bllate.org/book/13567/1204335
Готово:
