Лу Цыцзю провел ладонью по лицу, глядя на эту маленькую птичку, которая только что выглядела властной и холодной, а в следующее мгновение уже распушила перья от злости.
— Господин Цзинь, не кипятитесь вы так.
— Какой еще господин Цзинь! — с досадой воскликнул Гун Сичао. — Моя фамилия вовсе не Цзинь!
— Так ты весь сверкаешь золотом, к тому же сам не назвал ни своего имени, ни фамилии, — пробурчал Лу Цыцзю. — Ну и как тебя зовут?
Гун Сичао холодно усмехнулся и свысока выцедил:
— Такой человек, как ты, не достоин знать мое имя.
Лу Цыцзю: «...» Эту птицу что, в детстве мало били? Откуда столько наглости и так и просит биты?
— Ну тогда, господин Птица с золотыми перьями...
— Я же сказал, я — Куньпэн! — Гун Сичао прекрасно понял, что этот человек намеренно испытывает его терпение. Его зрачки вспыхнули расплавленным золотом, и он ледяным взглядом уставился на собеседника.
Лу Цыцзю с готовностью пошел навстречу и сменил обращение:
— Что ж, высокочтимый господин Золотой Пэн...
«Этот человек делает это нарочно!» — сквозь зубы мысленно прорычал Гун Сичао.
Но стоило ему перевести взгляд на маленького дракончика, который изо всех сил защищал этого человека, как Гун Сичао почувствовал еще большее недовольство: Ты что, забыл, кто твой настоящий дядя?! Поколебавшись немного, он словно сжалился над ним и произнес:
— Гун Сичао.
— А?
Гун Сичао ледяным тоном повторил, чеканя каждое слово:
— Мое имя.
— О-о, Гунгун, значит, — озарился душевной улыбкой Лу Цыцзю.
Лицо Гун Сичао потемнело, и он процедил с угрозой:
— Человек, знал бы ты меру.
На лице Лу Цыцзю мелькнуло легкое сожаление: «...Эх, а птичка-то разбирается в намеках».
— Раз уж господин Гун пришел так рано, давайте обсудим все дела после завтрака. Раз уж вы все равно пришли, — вежливо улыбнулся Лу Цыцзю, сознательно избегая разговора о том, что Гун Сичао собирался забрать Второго.
По крайней мере, сейчас был не самый подходящий момент.
— Цзюцзю... — Второй от тревоги крепко вцепился в край одежды Лу Цыцзю, но при этом настороженно следил за незнакомцем.
Гун Сичао снова закипел от злости и пренебрежительно фыркнул:
— Человеческая еда... Фыр.
Лу Цыцзю: «...»
Фыркалка ты пернатая!
Лу Цыцзю пошел на кухню, и Второй тенью последовал за ним.
— Завтрак почти готов, иди позови всех умываться и есть, — Лу Цыцзю погладил второго сынишку по голове и ласково добавил: — Не бойся. Пока Второй сам не захочет, ты никуда не уйдешь.
В крайнем случае он привлечет прессу и выведет эту птицу Гунгуна на чистую воду!
Гун Сичао был абсолютно уверен, что этот человек мысленно ругает его — он буквально чувствовал это всем нутром.
Второй безоговорочно верил Цзюцзю. Услышав его слова, он облегченно вздохнул и заявил:
— Я хочу быть с Цзюцзю и никуда не пойду!
После чего, топая маленькими ножками, быстро убежал в дом будить остальных.
На завтрак были обжаренные ломтики маньтоу с рисовой кашей с яйцом и ветчиной.
Лу Цыцзю подумал, что Гун Сичао — оборотень, а сам он — человек, и если есть возможность не доводить до скандала и привлечения СМИ, то лучше обойтись без этого, ведь у него на руках все-таки еще четверо маленьких демонят. Поэтому он налил пиалу каши и Гун Сичао.
— Ха, человек, думаешь выслужиться передо мной с помощью этого? — Гун Сичао уставился на горячую кашу перед собой, его кадык судорожно дернулся, и он поспешно отвел взгляд.
Лу Цыцзю:
— Ха, оборотень, не хочешь — не ешь.
Гун Сичао: «...» Этот тип за одно только утро уже несколько раз довел его до белого каления!
— Цзюцзю, он плохой дядя? — Первый тоже держался настороже, из-за чего даже еда казалась ему уже не такой вкусной.
Лу Цыцзю раздал четырем малышам обжаренные ломтики маньтоу и с улыбкой ответил:
— Этот дядя просто выглядит строго, но он не плохой человек. Давайте, послушно ешьте.
— О, хорошо! — успокоился Первый и с хрустом откусил подрумяненный ломтик, восхищенно воскликнув: — Как фкусно!
Первый заслуженно удерживал звание главного мастера лести и поддержки.
Саса и Четвертый были его верными подпевалами — они дружно кивали своими маленькими головками и маленькими укусами грызли маньтоу.
И только Второй ел с озабоченным видом, так что на его двух драконьих рожках можно было вешать знаки вопроса. Он то поглядывал на Цзюцзю, то переводил взгляд на Гун Сичао.
Гун Сичао с ледяной миной посмотрел на сидевшего напротив мелкого дракончика и брезгливо бросил:
— Чего уставился? Ешь.
После чего с безупречным изяществом взял палочками ломтик маньтоу из тарелки Лу Цыцзю, отправил в рот и, прожевав, сменил выражение лица с лютого мороза на слегка потеплевший холод, выдав оценку:
— Весьма недурно.
— Мне пасть ниц и вознести благодарность? — поинтересовался Лу Цыцзю у этого пернатого барина.
Гун Сичао: «...» Черт бы побрал этого человека!
С завтраком было покончено.
Лу Цыцзю отправил детей погулять во внутренний двор, чтобы еда улеглась:
— К колодцу не подходите, а я пока немного поговорю с этим дядей.
За столом он успел заметить: эта птица, хоть и вела себя глупо и высокомерно, искренне заботилась о Втором.
Дети убежали играть, но Второй всё никак не мог успокоиться. Он стоял на месте с полным сомнений личиком, чем довел Гун Сичао до ручки:
— Я что, съем его, по-твоему? Жрать этого человека — только зубы ломать.
— А-а-а, ты еще и съесть Цзюцзю хочешь?! — Второй сердито округлил глаза.
Гун Сичао: «...» Это глупое создание соображает точь-и-точь как его папаша с мамашей.
— Не съест он меня, иди поиграй, — Лу Цыцзю успокоил Второго. Второй посмотрел на Гун Сичао. Тот состряпал угрюмую физиономию, не желая разговаривать, но, устав от недоверчивого вида малыша, соизволил снизойти: — Не съем.
Только тогда Второй облегченно вздохнул и побежал играть.
— Теперь я верю, что ты родной дядя Второго, — заметил Лу Цыцзю. Эта семейная склонность к драме и горделивой высокомерности передавалась из поколения в поколение, пусть Второй и был несоизмеримо милее.
Гун Сичао холодно усмехнулся:
— Ты что, глупый? Он — дракон, а я — Куньпэн. Как мы можем быть родными дядей и племянником?
Лу Цыцзю: «...»
Никто не держите его, он сейчас сцепится с этой птицей насмерть!!!
Одержав временную победу в словесной перепалке, Гун Сичао пришел в легкий восторг, и его настроение заметно улучшилось. Тягостные дни поисков и унизительное сжатие своего огромного тела до размеров мелкой птички, чтобы не привлекать внимания, наконец окупались.
— Я знаком с его матерью. Раньше мы жили в одном море и сошлись на том, что считали друг друга назваными братом и сестрой.
«Ну прямо облагодетельствовал», — подумал Лу Цыцзю, а вслух с легкой улыбкой произнес:
— Так вы, оказывается, названые родственники. Тогда тем более нельзя забирать ребенка.
Услышав это, Гун Сичао мгновенно нахмурился, и его лицо вновь покрылось ледяным инеем:
— Чтобы забрать Второго, мне еще нужно разрешение какого-то человека?
— Нет, господин Гун, вы неправильно меня поняли, — мягко заговорил Лу Цыцзю. — Вы просто не знаете, но я сам принял руководство этим приютом меньше трех дней назад...
Он подробно рассказал о прошлых условиях в приюте, в том числе о том, как Второму и остальным приходилось есть жуков из-за жестокого обращения, а также об упоминавшихся Управлением письме и деньгах, оставленных кем-то вместе с малышами. Из слов Гун Сичао складывалось впечатление, что мать Второго бесследно исчезла.
— Неслыханная дерзость! — Гун Сичао приходил в неистовство, от него буквально веяло морозом. Он сурово чеканил: — На племянника меня, Гун Сичао, смела поднять руку какая-то мелкая нечисть!
Он тут же изменил облик и стремительно взмыл в небо.
Лу Цыцзю осекся на полуслове и, глядя на расправившего крылья в небе Гун Сичао, с глубоким осознанием произнес:
— Так он, оказывается, орёл.
Едва успевший отлететь Гун Сичао, обладавший превосходным слухом, от ярости совершил в воздухе вираж, подозрительно похожий на маневр пьяного водителя.
«Этот человек! Вернусь — и сочтемся!»
Лу Цыцзю убрал посуду, и в этот момент вернулись дети. Заметив, что незнакомый дядя ушел, они не обратили на это внимания, и только у Второго, который до этого свирепо смотрел на Гун Сичао, на личике мелькнуло быстрое разочарование.
— Он еще вернется, — Лу Цыцзю прекрасно знал, что второй сынишка прячет чувства за грубостью: как-никак, это был первый сородич, который пришел на его поиски.
Второй густо покраснел и буркнул:
— Вовсе я его не жду! Он обижал Цзюцзю, я его не люблю!
Лу Цыцзю: «...»
Мать Второго и этот орёл точно были родными братом и сестрой, да???
Спустя час Гун Сичао вернулся. Он приземлился во дворе, принял человеческий облик и с угрюмым видом протянул крафтовый конверт из плотной бумаги, а от самого него еще веяло пороховым дымом только что завершившейся драки:
— Забирай.
— Что это?.. — Лу Цыцзю распечатал пакет и первым делом увидел купчую на землю и приют Шаньхай, где в качестве владельца значился он сам. А следом лежала пачка денег — не меньше тридцати тысяч юаней!
— Ты что, ограбил Управление оборотней?!
Лицо Гун Сичао еще больше посерело. Если бы этот человек сейчас осмелился разводить занудные нотации о морали, он бы... но тут он услышал, как человек радостно воскликнул:
— Потрясающе! Отличная работа!
— ... — Лицо Гун Сичао немного потеплело, и он с легким превосходствомронил: — Сойдет.
Лу Цыцзю: «...» Ради тридцати тысяч юаней Гун Сичао даже стал казаться весьма симпатичным.
— Кхм-кхм, эти деньги нужно потратить с умом: ремонт дома, кровати, бытовая техника — всё это необходимо купить, — Лу Цыцзю забрал деньги без тени смущения. По телефону девушка-демон проговорилась, что подбросивший письмо оборотень оставил огромную сумму, так что эти деньги изначально предназначались для воспитания детей.
Так что они просто вернулись к законному владельцу.
— Господин Гун, спасибо вам на этот раз.
— Пустяки. Только такие бездарные людишки, как ты, готовы безропотно терзаться обидами.
Лу Цыцзю не обратил внимания на колкость Гун Сичао и перевел разговор в другое русло:
— Посудите сами: у Второго здесь друзья и привычная жизнь. Если вы заберете его сейчас, он ведь еще не умеет принимать человеческий облик, в море плавать не может, летать высоко — тоже. Где ему жить? Чем питаться?
— Неужели в будущем вам придется есть жуков, и Второй снова будет вынужден питаться ими?
Два драконьих рожка Второго выразили решительный протест:
— Я больше не хочу есть жуков!
Гун Сичао нахмурился. Хотя этот человек раздражал его, в его словах было зерно истины.
Увидев, что Гун Сичао не возражает, Лу Цыцзю продолжил:
— Вы дядя Второго, пусть не кровный, но близкий, как родной. Мы, как родители, заботимся о том, чтобы у детей было лучшее будущее. Вы можете спокойно уходить и просто время от времени навещать Второго. А я изо всех сил постараюсь открывать для них новые возможности: в этом году построим детский сад, в следующем — начальную и среднюю школу, воспитаем из них достойных, жизнерадостных членов общества...
Кхм-кхм, кажется, его опять занесло в несбыточные мечты.
— Я остаюсь, — сказал Гун Сичао.
Лу Цыцзю: «...» А, то есть вы остаетесь...
— Что это за физиономия? Сам Куньпэн остается, чтобы прикрывать вас, а ты еще смеешь выражать недовольство?! — взгляд Гун Сичао стал требовательным и невероятно холодным.
Лу Цыцзю:
— ...Не смею, не смею! Просто боюсь, как бы вам не пришлось претерпевать лишения.
— То-то же, — холодно фыркнул Гун Сичао и отвел взгляд.
Так в приюте появился новый жилец.
У Лу Цыцзю уже начала болеть голова. В этот момент господин Гун Сичао, только что отправившийся искать себе спальню, снова вернулся. С мрачной миной и недобрым взглядом он спросил:
— С какой стати я должен есть жуков?! Я Куньпэн, а не какой-то там орёл! С чего бы мне вообще питаться жуками?!
— Человек, объяснись!
Лу Цыцзю: «...» И как только голова этого оборотня умудряется быть такой злопамятной?
А почему вы должны есть жуков, вы сами-то не догадываетесь? Но вслух высказывать это он не решился, расплывшись в широкой улыбке:
— Это же просто примера ради! Образно говоря! Вы же знаете, я человек ограниченный, откуда мне знать, чем питаются Куньпэны? Доходы нашего приюта скромные, так что в будущем здесь, скорее всего, будут только рис да лапша. Если вам от этого совсем невтерпеж, то мне действительно неловко вас удерживать... Как думаете?
«Этот человек хочет прогнать меня? А вот хрен ему, не дождется!» — подумал Гун Сичао.
А вслух равнодушно произнес:
— Так и быть, как-нибудь перебьюсь.
Лу Цыцзю: «...»
Увидев, что человек доведен до ручки, Гун Сичао почувствовал глубокое удовлетворение и довольный отправился выбирать спальню, всё с тем же ледяным видом непреклонного босса. Однако совсем скоро вернулся и брезгливо заявил:
— Ни одной нормальной комнаты! Я буду жить в главном доме, а кровати, полы и шторы нужно полностью заменить на новые...
«Ты что, с дуба рухнул?»
— В главном здании всего три комнаты: посередине гостиная, а по обе стороны — две спальни. Одну мы отдали детям: там хорошее освещение, и деткам хорошо спится. Господин Гун ведь не станет отбирать комнату у детей?
— А где вторая?
Лу Цыцзю с абсолютной серьезностью ответил:
— Я, как директор приюта, должен вставать к детям по ночам. Жить рядом удобнее всего, так что она, естественно, моя.
— Наш приют слишком мал для такой крупной фигуры...
Гун Сичао сразу понял, к чему ведет этот человек — ищет очередной предлог выставить его за дверь! Он холодно фыркнул и отрезал:
— Так и быть, поборю себя и буду жить в одной комнате с тобой.
Лу Цыцзю: «...???!!!»
«Откуда у этого орла столько ушлого артистизма?!»
http://bllate.org/book/13664/1744177
