Глава 24
Машина уже некоторое время ехала по городу, но в салоне царила тишина.
Му Ань смотрел в окно на проплывающие мимо пейзажи. Толпы людей постепенно редели, небо медленно темнело. Он понял, что они едут не домой, и с любопытством взглянул на брата.
Мо Шиянь заметил его движение и на светофоре обернулся.
— Хочешь что-то сказать?
Му Аню подумалось, что ему не мешало бы научиться управлять выражением своего лица, иначе все его переживания тут же на нём отражались, и скрыть что-либо было невозможно.
— Куда мы едем?
Мо Шиянь держал руку на руле. Воротник его рубашки был расстёгнут, рукава закатаны до локтей, открывая сильные предплечья с едва заметными венами, тянущимися от кисти вверх. Его поза была расслабленной и непринуждённой, так что, очевидно, они направлялись не на какое-то важное мероприятие.
— Сегодня пятница, — ответил он. — Отвезу тебя поесть чего-нибудь вкусного.
Любопытство не отпускало Му Аня всю дорогу. Когда они наконец прибыли на место, оказалось, что это частный ресторан у подножия горы — уединённый, с роскошным фасадом, за которым скрывалось нечто интригующее.
Они вышли из машины и вошли внутрь. К удивлению Му Аня, в ресторане не было ни одного посетителя, зато весь персонал при их появлении почтительно склонял головы. Было очевидно, что Мо Шияня здесь хорошо знали.
Как только они вошли в главный зал, из-за угла навстречу им выбежал человек и с распростёртыми объятиями устремился к Му Аню, но тот, не успев ничего понять, оказался за спиной брата.
— Брат Цзэи, — с радостным удивлением воскликнул Му Ань.
Шэн Цзэи, обнявший пустоту, возмущённо посмотрел на Мо Шияня.
— Да что с тобой такое? Мы с братишкой сто лет не виделись, неужели нельзя обняться?
— Ты же говорил, у тебя срочное дело, — спокойно напомнил Мо Шиянь.
Внимание Шэн Цзэи тут же переключилось.
— Дело и правда срочное, но не настолько. Я же через пару дней открываюсь, вот и позвал тебя на ужин, заодно и сервис проверишь. — Он повернулся к Му Аню. — И братишка как раз попробует наши блюда. Если что-то не понравится, говори сразу, мы всё под твой вкус подстроим.
— Я не разбираюсь в еде, — скромно отказался Му Ань. — И то, что нравится мне, не обязательно понравится всем.
— Ничего страшного, — Шэн Цзэи взял их обоих под руки. — Мы оставим для тебя несколько специальных блюд. Приходи, когда захочешь, для тебя всегда будет бесплатно.
Му Ань взглянул на Мо Шияня и, не увидев возражений, согласился:
— Хорошо, я постараюсь оценить по достоинству.
Официант проводил их в заранее подготовленный кабинет. По знаку Шэн Цзэи в комнату один за другим вошли несколько человек, каждый с блюдом в руках, и вскоре огромный стол был полностью заставлен.
Му Ань сел между ними. Шэн Цзэи был невероятно радушен и, боясь, что мальчик будет стесняться, постоянно подкладывал ему еду.
— Нескольких поваров я за большие деньги переманил из других мест, так что готовить они должны неплохо, — рассказывал он Му Аню. — Вот этот морской окунь очень хорош, нежный, сочный. Рыба для ума полезна, ты много учишься, ешь побольше.
И в тарелке Му Аня оказался большой кусок рыбы.
— А вот этот запечённый лобстер тоже великолепен, — продолжил Шэн Цзэи, подкладывая ему ещё. — Его готовят в бульоне из курицы и ветчины, мясо пропитывается всеми соками, попробуешь — не оторвёшься.
Му Ань кивнул. Он ещё не доел рыбу, а в тарелке уже лежал лобстер.
— И вот этот суп из утки, его несколько часов варили, — Шэн Цзэи взял его пиалу и налил до краёв. — Попробуй, если понравится, ещё налью.
— Спасибо, спасибо, не нужно больше, — с набитым ртом пробормотал Му Ань. — Я столько не съем.
— Как это не съешь? Ты же почти ничего не съел, — Шэн Цзэи посмотрел на необычно молчаливого сегодня Мо Шияня. — Ты что, совсем его не кормишь? Посмотри, какой худенький, и аппетит плохой. Это всё потому, что в детстве желудок не растянули. Ну что это такое, как ты за ним смотришь?
Му Ань всегда был покладистым и никогда ни с кем не ссорился, но только до тех пор, пока не задевали его личные границы, а граница эта была чёткой и ясной и сейчас сидела рядом с ним.
Пусть в его сердце и зародилась тайная обида на брата, это было их личное дело, и он не позволял никому его осуждать. Никому.
— Нет, — тут же вступился он. — Брат не виноват, это я в детстве был очень привередливым в еде, меня никто не мог накормить. Я был трудным ребёнком.
— Ты — трудный? — с недоверием протянул Шэн Цзэи. — Да я в жизни не видел ребёнка послушнее тебя. Не защищай его, видишь, он от чувства вины сегодня и слова вымолвить не может.
Мо Шиянь и вправду был каким-то рассеянным, почти не притронулся к ужину и, отложив палочки, откинулся на спинку стула, не сводя глаз с Му Аня и Шэн Цзэи.
Му Ань не мог допустить, чтобы его брата так несправедливо обвиняли. С самого детства самым заботливым и любящим человеком для него был именно брат. Сколько же сил он потратил, чтобы отучить его от привередливости в еде.
К сожалению, в этом вопросе Му Ань был упрям и до сих пор не исправился. В конце концов Мо Шиянь перестал заставлять его есть то, что он не любит, и старался восполнить недостающие витамины за счёт других продуктов.
— Брат правда очень хорошо ко мне относится, — сказал Му Ань. — Я не защищаю его, а просто говорю, как есть.
Шэн Цзэи и не собирался с ним спорить, но, видя его серьёзное лицо, не удержался от шутки:
— А он тебя бил? Ругал?
— Нет, — не задумываясь, ответил Му Ань.
— Значит, всё-таки плохо к тебе относится, — рассмеялся Шэн Цзэи. — Слышал поговорку: бьёт — значит любит? А раз не бьёт и не ругает, значит, и не любит вовсе.
— Это неправильно, — широко раскрыв глаза, возразил Му Ань.
— Очень даже правильно, — не унимался Шэн Цзэи, с вызовом глядя на Мо Шияня. — Это истина. Раз твой брат тебя не бьёт, значит, он не так уж сильно тебя и любит.
Му Ань замер, глядя на него широко раскрытыми глазами. Он и сам не понял, что пронеслось у него в голове, но копившаяся несколько дней обида и тоска вырвались наружу. Кончик носа предательски защипало, и он, опустив голову, замолчал.
Шэн Цзэи испугался такой реакции.
— Эй, братишка, ты чего? Я же пошутил. Конечно, твой брат тебя любит, он же в тебе души не чает. Я не тебя хотел задеть, а его…
Му Ань и сам понимал, что его реакция была чрезмерной, но ничего не мог с собой поделать. Ему было так тоскливо, и началось это не сегодня. Он не мог объяснить, что с ним происходит, и, как ребёнок, пытающийся скрыть свой секрет от взрослых, быстро сказал:
— Я в туалет.
И, вскочив, выбежал из комнаты.
Шэн Цзэи хотел было крикнуть ему, что туалет есть и в кабинете, но Мо Шиянь остановил его.
— Пусть идёт.
— Вы что, поссорились? — недоумённо спросил Шэн Цзэи. — Я видел, что он какой-то грустный, хотел его развеселить, а не до слёз доводить.
— Я знаю, — ответил Мо Шиянь. — Ты ни при чём.
Это продолжалось уже неделю. Он не звонил по вечерам, что было совсем на него не похоже, и на сообщения отвечал как-то холодно. По дороге сюда он тоже молчал, не делился новостями из школы. Было видно, что его что-то гложет.
— Так это ты его довёл? — возмутился Шэн Цзэи. — Он же такой послушный, зачем ты его обидел? Мало ему того, что он домой только раз в неделю приезжает?
Мо Шиянь одарил его холодным взглядом, отпил ледяной воды и тоже вышел из кабинета.
***
Выйдя из туалета, Му Ань не стал возвращаться. Он свернул в пустой коридор и подошёл к окну. Постояв немного на ветру и похлопав себя по щекам, он почувствовал, что ему стало легче, и уже собрался уходить.
Но за его спиной, совсем близко, стоял человек. Его тёмные глаза, казалось, смотрели на него уже очень давно.
Глаза Му Аня слегка увлажнились. Брат подошёл к нему и, подняв руку, тыльной стороной ладони осторожно коснулся его щеки. Убедившись, что она сухая, он, кажется, немного успокоился.
— Что случилось? — его голос был тихим и мягким, чтобы не напугать и не заставить напрячься. Нужно было помочь ему выплеснуть то, что накопилось внутри. — В школе что-то не так?
— Нет, — снова опустил голову Му Ань.
Иногда человек взрослеет в одно мгновение. Му Аню казалось, что он уже многое понял, но принять это было совсем другим делом.
Мо Шиянь терпеливо ждал, стоя рядом с ним у окна.
Ресторан располагался у подножия горы, и в ночной тишине, вдали от городских огней, на небе россыпью горели звёзды, складываясь в серебристую ленту Млечного Пути.
Горный ветер, врываясь в окно, сначала ерошил волосы Му Аня, а затем касался лица Мо Шияня.
— Пойдём, — сказал он.
Му Ань глухо промычал в ответ, и они один за другим вернулись в кабинет.
Шэн Цзэи, не решаясь заговорить, некоторое время наблюдал за ними. Заметив, что напряжение спало, он пододвинул к Му Аню пиалу с супом.
— Пей, а то остынет.
Му Ань не хотел портить вечер, который должен был быть приятным, и, улыбнувшись Шэн Цзэи, сказал:
— Спасибо, брат Цзэи.
— Не за что, — с облегчением ответил тот. — Надеюсь, тебе понравится.
Му Ань уже собрался было есть, но увидел, что суп сварен с восковой тыквой и ячменём. Он поморщился. В этот момент чья-то рука с длинными тонкими пальцами взяла его пиалу и заменила её на другую, с супом из свиных рёбрышек и морепродуктов.
Му Ань повернулся. Мо Шиянь положил в его пиалу новую ложку.
— Ешь этот.
— Что не так? — удивился Шэн Цзэи. — Суп из утки невкусный?
— Он не ест восковую тыкву, — спокойно объяснил Мо Шиянь и, как ни в чём не бывало, доел суп из пиалы Му Аня.
Шэн Цзэи вспомнил слова мальчика.
Му Ань и вправду был привередливым и трудным ребёнком. А Мо Шиянь — братом, который его безмерно баловал.
— Беру свои слова обратно, — тихо сказал он Му Аню. — Твой брат очень хорошо к тебе относится. В наказание выпью три бокала.
И он залпом осушил свой бокал. Му Ань поднял свой стакан с соком и чокнулся с ним.
— И я с тобой.
Он тоже выпил всё до дна и перевернул стакан, показывая, что он пуст.
— Похоже, брат тебя успокоил, — рассмеялся Шэн Цзэи. — Не могу представить, как он это делает. Ты бы знал, какой он неприступный с другими. Некоторые боятся к нему напрямую обращаться и просят меня быть посредником. Сколько раз мне приходилось сводить его с людьми.
— Правда? — Му Ань с недоумением посмотрел на брата.
Ему не казалось, что брат неприступный. Разве что, когда не улыбался, выглядел немного сурово. Но он-то знал, что на самом деле он очень добрый и мягкий.
— Ещё как, — не унимался Шэн Цзэи. — Пару дней назад меня попросили устроить ему ужин с одной девушкой, очень красивой омегой. А твой брат взял и отказал, даже не извинился. Видимо, его пассия держит его в ежовых рукавицах.
Му Ань не ожидал, что он скажет это вслух, и, не зная, хочет ли брат обсуждать это с ними, тут же обернулся.
Мо Шиянь замер. Его взгляд стал тяжёлым.
— О чём ты?
— Да ладно, не скрывай, — поддразнил его Шэн Цзэи. — Я уже всё братишке рассказал. Как ты в Европе целыми днями ворковал с кем-то по телефону, ни на минуту не отрываясь от сообщений.
Мо Шиянь посмотрел на Му Аня, и в его тёмных глазах мелькнуло понимание. Он усмехнулся.
— Он так сказал, а ты и поверил.
Это было утверждение. Теперь поведение Му Аня было ему абсолютно понятно.
Му Ань, оказавшись в центре внимания, смущённо поджал губы.
— А разве нет? — вступился за него Шэн Цзэи. — Но ты хорошо скрываешься, даже братишка ничего не знает. Мне и вправду интересно, кто она.
— Это нужно спросить у того, кто каждый день звонит мне из школы по видеосвязи, — спокойно ответил Мо Шиянь.
— У Аньаня? — опешил Шэн Цзэи.
— Но я звоню ненадолго, — поспешил оправдаться Му Ань. — Я не отнимаю много времени.
Наверное, он успевал поговорить и с кем-то другим.
Мо Шиянь иногда поражался его воображению.
— У меня по утрам есть всего полчаса свободного времени. Ты забыл, как я несколько раз выходил из дома, разговаривая с тобой по видеосвязи?
Му Ань задумался. Это было правдой. Но как же тогда постоянные взгляды в телефон?
Мо Шиянь, видя, как он снова что-то обдумывает, бросил перед ним на стол свой телефон.
— Ты же умеешь его разблокировать.
Он уже не раз давал ему свой телефон, но Му Ань никогда не лез в чужие дела и не открывал мессенджеры.
Шэн Цзэи по реакции Мо Шияня понял, что их догадки были абсурдны. Смотреть в телефон можно не только ради сообщений.
— Недоразумение, — сказал он, возвращая телефон. — Это я виноват, сбил братишку с толку.
— Поменьше учи его всякому, — холодно бросил Мо Шиянь, решив, что им стоит поменьше оставаться наедине.
Оставшуюся часть вечера Му Ань просидел в растерянности. На вопросы Шэн Цзэи о еде он лишь кивал, и тот уже было решил, что нашёл идеального повара. Только Мо Шиянь дал несколько дельных советов по поводу меню и напитков.
***
После ужина Мо Шиянь повёз Му Аня домой.
Они проезжали через Юэвань, деловой центр города, где земля стоила целое состояние. Среди сияющих небоскрёбов возвышалось и здание штаб-квартиры корпорации Мо.
Движение было плотным, и Му Ань, прислонившись к окну, смотрел на это сверкающее великолепие.
Он никогда не был в здании корпорации Мо, но каждый раз, проезжая мимо, подолгу смотрел на него, представляя, как брат там работает.
— С кем ты разговаривал сегодня после школы? — внезапно раздался рядом низкий голос.
Му Ань вздрогнул. Брат всё-таки видел. Странно, что он спросил об этом только сейчас.
— Это парень из баскетбольной команды старшей школы, тот, что ходил со мной на выставку.
Мо Шиянь, конечно, помнил, но его интересовало нечто большее.
— Он тебе что-то подарил?
— Нет, — добавил Му Ань. — Я не взял.
— Он часто к тебе подходит в школе?
— Нечасто, — честно ответил Му Ань. — Всего несколько раз.
— Сколько?
— Три или четыре, — посчитал на пальцах Му Ань.
Мо Шиянь больше ничего не спрашивал. Машина выехала на прибрежное шоссе, движение стало свободнее. Он свернул на обочину и остановился.
Му Ань, вцепившись в ремень безопасности, от неожиданной остановки качнулся вперёд и с удивлением посмотрел на брата.
Мо Шиянь некоторое время молчал, подбирая слова. В машине повисла гнетущая тишина, ещё более тяжёлая, чем по дороге сюда.
— Аньань, — его голос был низким и медленным, отчего слова звучали невероятно серьёзно и весомо. — Брат не хочет вмешиваться в твою жизнь, но с тем альфой ты больше видеться не должен.
Му Ань никогда не видел у брата такого выражения лица. Его холодные глаза смотрели прямо на него, словно отдавая приказ, который нельзя было ослушаться.
— Почему? — вырвалось у него.
Брат ведь сам говорил ему быть вежливым и дружелюбным с другими. Он так и делал. Сегодня Мэн И неожиданно протянул ему торт, и он, растерявшись, схватил его за одежду, даже не коснувшись тела. И всё.
— Ты ещё маленький. И разве ты не говорил, что хочешь хорошо учиться, чтобы поступить в университет А? — терпеливо объяснял Мо Шиянь. — Второй класс — не время для отношений.
Глаза Му Аня округлились. Его янтарные зрачки блеснули в свете проезжавшей мимо машины, длинные ресницы дрогнули. Он выглядел таким невинным.
Отношения?
Он подумал, что ослышался. С кем у него отношения?
— У меня ни с кем нет отношений, — нахмурился он.
— Хорошо, брат тебе верит, — сказал Мо Шиянь. — Но почему ты не рассказал, что он к тебе подходит? И почему на этой неделе не звонил? — Он слегка наклонился к нему, заглядывая в глаза. — Мы же договаривались, что между нами не будет секретов.
Лучше бы он об этом не упоминал. Му Ань почувствовал, как к горлу подкатывает обида.
Да, они договаривались, и раньше он действительно всё рассказывал брату. Но в последнее время он начал сомневаться, что так уж хорошо знает своего брата.
— Но ты ведь тоже от меня что-то скрываешь… — с ноткой обвинения в голосе прошептал он.
— Что, например? — спокойно спросил Мо Шиянь.
Му Ань задумался, но не смог ничего придумать.
— Всё равно скрываешь…
Когда аргументы заканчивались, он начинал капризничать.
— Хорошо, — терпеливо сказал Мо Шиянь. — Когда придумаешь, спроси меня, я ничего от тебя не скрою. Но и ты не должен ничего от меня скрывать. Например, то, что всю эту неделю у тебя было плохое настроение, а ты молчал.
Му Ань не мог привести ни одного примера, а Мо Шиянь мог, и получалось, что это он первый нарушил их договор.
Но Мо Шиянь знал, какой он чувствительный, ранимый, упрямый и мягкий. И он лишь переживал, не плакал ли он снова тайком в подушку.
Му Ань тихонько кивнул, признавая свою вину и соглашаясь.
Мо Шиянь взял салфетку и провёл по уголку его глаза. Тёплые пальцы сквозь тонкую бумагу нежно коснулись кожи. Салфетка тут же стала влажной.
— Не плачь, — он погладил его по волосам.
— Брат, — Му Ань взял его за руку. — Если ты когда-нибудь решишь жениться, ты должен сказать мне заранее.
Мо Шиянь не понял, как их разговор свернул в эту сторону, но молча кивнул.
— С самого начала, как только начнёшь с кем-то встречаться, — не унимался Му Ань. — Я должен узнать первым.
— Хорошо, — Мо Шиянь сжал в ладони его мягкую ручку. Он никогда и не думал о таких вещах, но всё равно согласился.
— И после свадьбы ты не должен переезжать, — продолжил Му Ань. — Даже если будешь жить рядом, всё равно нельзя. Мы всегда будем жить вместе. Даже когда я женюсь, мы всё равно будем жить вместе.
— Вчетвером? — усмехнулся Мо Шиянь.
— А что, нельзя? — кивнул Му Ань.
Мо Шияня рассмешили его абсурдные идеи, но, видя его искреннее и наивное лицо, он понял, что мальчик говорит серьёзно.
Не дождавшись ответа, Му Ань подался вперёд, его фарфоровое личико было обращено к брату, а ясные глаза сияли в темноте.
— Мы всегда будем жить вместе. Всегда. И никогда не расстанемся.
Всегда — это путь без конца.
Никто не знает, что будет в будущем, но в этот миг, в эту секунду, Мо Шиянь пообещал ему.
— Хорошо. Никогда не расстанемся.
***
Получив обещание, Му Ань тут же повеселел. Мрачные тучи, сгущавшиеся над ним несколько дней, рассеялись.
То, что у брата кто-то есть, оказалось недоразумением, и они договорились всегда быть вместе. О чём ещё было беспокоиться?
Его мрачные мысли были порождены лишь сильной привязанностью к брату. Он не мог жить без него и, конечно, не мог смириться с мыслью, что брат сначала начнёт с кем-то встречаться, потом женится и в конце концов оставит его.
Вернувшись в школу, Му Ань сразу же поговорил с Мэн И. Он объяснил, что у него нет никаких посторонних мыслей, что брат сказал, что он ещё маленький, и он хочет только учиться.
Мо Сюаньчжу, узнав об этом, стал держаться от Мэн И подальше и даже перестал играть с ним в баскетбол.
Му Аню больше не нужен был посредник. Он снова каждый день звонил брату, считая на пальцах дни до возвращения домой.
***
В пятницу после уроков его встретила у ворот тётя Чжун. Она сказала, что брат сегодня задержится.
Большую часть уроков Му Ань сделал ещё в школе. После ужина он закончил оставшееся и спустился вниз ждать брата.
Он включил телевизор. Во время рекламы какого-то сериала тётя Чжун оживилась.
— Этот сериал очень интересный, я уже досмотрела до конца. Только финал грустный, я даже плакала.
— А почему грустный? — спросил Му Ань, глядя на обнимавшуюся на экране красивую пару.
— Сначала они не были знакомы, потом полюбили друг друга, — начала рассказывать тётя Чжун. — А когда уже собирались пожениться, мать девушки сказала им, что они брат и сестра по отцу. Представляешь, каково им было? В итоге девушка сошла с ума, а он умер. Такая трагичная история.
— А что плохого в том, чтобы быть братом и сестрой? — не понял Му Ань. — Это же надёжнее, чем брак. Супруги могут развестись, а семья — это навсегда. Они могли бы просто быть вместе как семья.
Иногда он даже жалел, что они с братом не родные. Тогда бы они были ещё ближе.
— Молодой господин, у вас такие необычные мысли… — опешила тётя Чжун. — Если так рассуждать, то да, семья — это надёжнее, чем брак.
— Вот именно, — кивнул Му Ань. — Что в этом плохого?
— Если просто быть вместе, то ничего плохого, — попыталась объяснить тётя Чжун, видя его наивность. — Родные люди могут быть рядом всю жизнь, это даже дольше. Но они ведь полюбили друг друга, их связывала любовь, а не родственные узы. В таком случае кровное родство становится непреодолимой преградой.
Видя, что Му Ань погрузился в свои мысли, тётя Чжун погладила его по голове.
— Вырастешь — поймёшь.
Му Ань, который только начал что-то понимать в этих вопросах, и вправду не мог этого постичь. Он ещё долго сидел на диване, размышляя.
Родственная связь, любовь.
Родственная связь не может породить любовь, но любая любовь со временем превращается в родственную привязанность.
Как же всё сложно в отношениях между людьми. У него даже голова разболелась.
Он поднялся к себе, немного порисовал и перед сном позвонил брату.
Тот ответил почти сразу.
— Брат, — тихо позвал Му Ань. Его сонный голос был мягким и немного сладким.
Но в ответ он услышал голос Шэн Цзэи.
— А, братишка, что, звонишь брату с проверкой?
— Брат Цзэи, — так же сладко позвал Му Ань.
— Какой послушный, — не унимался Шэн Цзэи. — Дай-ка я тебя поцелую…
Его слова прервал болезненный вскрик.
— Ты чего меня пинаешь?! — возмутился он, а затем жалобным голосом пожаловался Му Аню: — Твой брат — настоящий изверг, чуть ногу мне не сломал.
Му Ань рассмеялся.
— Когда брат вернётся домой?
— Скоро, не волнуйся, — ответил Шэн Цзэи.
Телефон перешёл к Мо Шияню. Он отошёл в более тихое место.
— Почему ещё не спишь?
— Тебя жду, — надув губы, пробормотал Му Ань. Он ещё не видел его после возвращения.
— Не жди, — Мо Шиянь посмотрел на часы. — Ложись спать.
— Подожди, подожди, — заторопился Му Ань, не желая, чтобы он вешал трубку.
— Что? — низким голосом спросил Мо Шиянь.
— Когда вернёшься, разбуди меня, — лёжа в кровати, напомнил Му Ань.
Зная, что иначе он будет капризничать ещё долго, Мо Шиянь согласился.
— Хорошо, спи.
Только тогда Му Ань спокойно закрыл глаза.
***
Мо Шиянь вернулся домой через час. Он переоделся, принял душ и, убедившись, что от него пахнет только гелем для душа, тихо подошёл к двери комнаты Му Аня.
Он медленно открыл дверь. В комнате горел лишь ночник. На кровати под одеялом виднелась только копна мягких чёрных волос.
Он всегда спал, укрывшись с головой, словно так чувствовал себя в большей безопасности. Боясь, что он задохнётся, Мо Шиянь подошёл и осторожно стянул одеяло.
Под ним показалось спящее личико. Длинные ресницы были опущены, щёки — совсем маленькие, а черты лица — крупные. Он дышал тихо и ровно, и его грудь и живот едва заметно вздымались в такт дыханию.
Мо Шиянь не стал его будить. Он постоял немного у кровати и заметил на тумбочке открытый альбом для рисования. Видимо, он рисовал перед сном.
Мо Шиянь взял альбом. Сначала шли пейзажи: залив, остров, школа. Рисунки были уже довольно зрелыми. Дальше начались наброски частей тела: контуры, руки, глаза, а затем и целые портреты.
Он уже собрался перевернуть страницу, как Му Ань вдруг выхватил у него альбом.
Он сел на кровати и, протирая глаза, сонно пробормотал:
— Брат, почему ты меня не разбудил?
Ещё и в его альбом заглядывал.
Хорошо, что он проснулся, а то брат увидел бы его ужасные рисунки.
Мо Шиянь сел на край кровати и, поправив ему воротник, улыбнулся.
— Что ты там такое нарисовал, что брату нельзя смотреть?
Му Ань, ничего не ответив, открыл ящик тумбочки, положил альбом в свою шкатулку с сокровищами и закрыл её на кодовый замок.
— Что там внутри? — с ещё большей улыбкой спросил Мо Шиянь.
— Мои сокровища, — выпрямившись и откинув с лица волосы, ответил Му Ань.
Все его сокровища были от Мо Шияня. Видя, что он всё ещё сонный, Мо Шиянь сказал:
— Ложись, спи дальше.
Но Му Ань не лёг. Он нахмурился, схватил Мо Шияня за воротник пижамы и, уткнувшись носом ему в грудь, стал принюхиваться.
Пахло только гелем для душа, таким же, как у него.
Мо Шиянь, кажется, понял, что он делает, и придерживая его за затылок, сказал:
— Я не пил.
— Правда? — Му Ань поднял на него недоверчивый взгляд.
— Правда, — спокойно ответил Мо Шиянь. — Ты же сам проверил.
Му Ань отпустил его и, успокоившись, снова лёг в кровать. Увидев, что Мо Шиянь собирается уходить, он снова схватил его за край одежды.
— Брат, мне приснился сон.
— Не бойся, сны — это неправда, — подумав, что ему приснился кошмар, Мо Шиянь погладил его по одеялу.
— Мы будем семьёй всю жизнь, — повторил Му Ань. — И никогда не расстанемся.
— Брат тебе уже обещал, — Мо Шиянь подоткнул ему одеяло.
Му Ань взял его за палец и скрепил с ним мизинцы.
— Теперь мы поклялись. Кто нарушит, тот — собачка.
— Хорошо, — Мо Шиянь смотрел на него так, словно хотел развеять все его страхи и сомнения. — Не нарушу.
Му Ань счастливо улыбнулся. Кажется, именно этого он и ждал весь вечер. Он снова закрыл глаза.
Мо Шиянь не уходил. Глядя на его умиротворённое лицо, он тихо позвал:
— Аньань.
— М? — отозвался тот, не открывая глаз.
— Брат договорится, чтобы ты жил дома, хорошо?
http://bllate.org/book/13682/1212308
Готово:
