— Я позвал тебя только для того, чтобы люди не чесали языки за нашими спинами. Не воображай лишнего, — отчеканил Чжаочжао, едва они вошли.
— Чесали языки?.. — Сюйлегеэр недоуменно свел брови.
— Значит, шептались о тебе всякие гадости, — пояснил Чжаочжао, присаживаясь на край постели.
— Вот оно что, — вождь наконец понял, и его лицо просветлело. — Не беспокойся. Если кто-то посмеет сказать о тебе дурное слово — скажи мне, и я вырву ему язык.
— Вырвешь... язык... — Чжаочжао побледнел. От одной этой мысли ему стало не по себе.
— Ты — госпожа Сюэди. Я не позволю никому порочить твое имя, — голос Сюйлегеэра звучал спокойно, но в нем слышалась та самая свирепость, от которой содрогались враги.
— Это слишком жестоко, — возразил Чжаочжао. Как человек, воспитанный на конфуцианских канонах, он верил в справедливость и милосердие.
— Ты считаешь меня жестоким? — Взгляд вождя помрачнел. — Значит, ты всё же боишься меня.
Он знал, какую славу снискал в Срединной империи. Даже в степи многие считали его кровожадным демоном. Сюйлегеэр старался сдерживать свою натуру, боясь оттолкнуть того, кто был ему дорог. Он не смел надеяться на любовь, но и видеть страх в этих глазах ему было невыносимо.
— Ха, посмотрите, какой гордец! — фыркнул Линь Чжаочжао. — Боюсь тебя? Пусть другие боятся, а я — нет.
Сюйлегеэр замер, не веря своим ушам.
— Ты правда меня не боишься?
— С чего бы мне тебя бояться? — искренне удивился Чжаочжао.
— Не боишься, что я... причиню тебе боль? — тихо спросил вождь, вглядываясь в его лицо.
— О, и что ты сделаешь? Вырвешь мне язык или отрубишь голову? — Чжаочжао уже развалился на ложе, не воспринимая его всерьез.
— Не говори глупостей! — резко оборвал его Сюйлегеэр.
Любой другой на месте Чжаочжао уже лежал бы в ногах, моля о пощаде. В гневе вождь Сюэди был страшен. Но только не для Линь Чжаочжао. Не потому, что он был героем, а просто потому, что в прошлой жизни он привык помыкать этим грозным воином как хотел.
— Чего ты орешь? Сам же первый спросил! — Чжаочжао капризно сощурился, вновь впадая в привычный образ избалованного юноши.
— Я... я не то имел в виду, — сник вождь.
— А что тогда? Ты собираешься меня обидеть? — наседал Чжаочжао.
— Нет, — угрюмо буркнул Сюйлегеэр. Разве мог он обидеть того, кого мечтал защищать от всего мира?
— То-то же. — Чжаочжао сел перед зеркалом и начал распускать волосы. — Завтра я хочу вымыться.
— Хорошо. Я прикажу всё подготовить. — Сюйлегеэр завороженно смотрел на изящную спину и длинные черные волосы, по которым скользил костяной гребень. Ему нестерпимо захотелось, чтобы на месте этого гребня оказались его собственные руки...
— Чего застыл? Спать не хочешь? — Чжаочжао уже сбросил верхнее платье и прошел мимо него к постели.
— Да... отдыхай, — Сюйлегеэр направился к выходу. Он боялся, что если останется, то потеряет голову.
— Стой! Ты куда?
— К себе...
— Я приехал сюда один, у меня здесь нет защиты. Если ты уйдешь, все решат, что ты меня не любишь. Кто знает, как со мной тогда обойдутся, — Чжаочжао скрестил руки на груди.
— Пока я жив, никто не тронет тебя, — вздохнул Сюйлегеэр. Ему было любопытно, найдется ли в степи такой самоубийца.
— А когда тебя не будет рядом? — Чжаочжао бросил на пол запасной тюфяк и подушку. — Вот. Будешь спать здесь.
«...» Оказаться в одной комнате и не сметь прикоснуться — это ли не пытка? Словно запереть волка в клетке с ягненком и запретить ему даже смотреть в ту сторону.
Заметив его замешательство, Чжаочжао почувствовал укол совести. Укладывать правителя степей на пол было не совсем вежливо.
— Ладно, я сам лягу на пол, — прикусил губу Чжаочжао. — А ты иди на ложе.
— Не нужно. Я лягу здесь, буду охранять твой сон, — вздохнул вождь, расправляя постель на полу. Он бы никогда не позволил этому хрупкому созданию спать на холодной земле.
— Можешь лечь со мной, — предложил Чжаочжао, забираясь под одеяло и чувствуя себя немного виноватым. — Если только не будешь распускать руки.
— Нет, мне и здесь хорошо. — Сюйлегеэр знал меру своей выдержки. Он не был святым отшельником и понимал, что не сдюжит, если красавица окажется так близко. Ему было не привыкать — случалось спать и на голой траве под открытым небом.
— Ну, сам отказался, — пробормотал Чжаочжао, укрываясь с головой. — Смотри не простудись, я не виноват.
— Спи, — ответил мужчина, гася свечу.
В темноте Линь Чжаочжао быстро уснул. Это была первая спокойная ночь на новом месте. Когда он проснулся, вождя уже не было — Агусу сказала, что он ушел на совет старейшин.
После ванны к Чжаочжао прибежал взволнованный Сухэ.
— Господин, вчера ночью... с вами всё было в порядке?
— А что со мной могло случиться? — Чжаочжао легонько шлепнул его свитком по макушке. — Помогай лучше вещи разбирать.
Как подменная невеста, Чжаочжао вез с собой немалое приданое — дары императорского двора для вождя Сюэди: золото, шелка, изделия из бронзы и керамики — редкие и ценные вещи для кочевников. В прошлой жизни Сюйлегеэр не взял из этого ничего, оставив всё Чжаочжао, чем вызвал недовольство соплеменников.
На этот раз Чжаочжао решил поступить мудрее: часть оставить себе, а остальное раздать людям, чтобы завоевать их расположение.
— Благородная госпожа, вы не только прекрасны лицом, но и добры сердцем. Люди не забудут вашей милости, — приговаривала Агусу, созывая женщин племени. Те с благодарностью принимали подарки.
Сам же Линь Чжаочжао оставил себе лишь самое ценное — свои книги. Погода стояла чудесная, и он велел Сухэ вынести свитки, чтобы просушить их на солнце. Многие степняки, проходя мимо, с любопытством и недоумением разглядывали странные бумаги.
— Глядите на этих южан, — раздался вдруг насмешливый голос. — Тратят столько сил на какие-то желтые бумажки. Наша кожа куда прочнее и удобнее для письма.
— Да уж, видно, в Срединной империи совсем бедно с овцами, раз им не хватает шкур даже на книги.
— Интересно, а эта девчонка хоть слово понимает? Небось думает, мы её хвалим...
Группа подростков-степняков залилась хохотом. Сухэ нахмурился, чувствуя издевку, и хотел позвать Агусу, но Чжаочжао остановил его.
— Вижу, вы достаточно учены, раз понимаете, что я держу в руках, — невозмутимо произнес Линь Чжаочжао по-степному, окинув юношей взглядом.
Это были крепкие подростки лет четырнадцати-пятнадцати. Среди них выделялся один, чьи черты лица показались Чжаочжао удивительно знакомыми. Те же брови, тот же разрез глаз...
— Шалалигэ, — позвал он.
— Ты знаешь моё имя? — юноша изумленно вскинул брови.
— Сюйлегеэр упоминал своего брата. К тому же вы очень похожи, — Чжаочжао улыбнулся. Юноши невольно засмотрелись на него, забыв о насмешках.
— А ты и правда красивая. Куда краше Цицигэ, неудивительно, что она вчера так бесилась, — Шалалиге невольно залюбовался. Вблизи «жена брата» оказалась еще прекраснее, чем он думал.
Линь Чжаочжао не слишком обрадовался похвале от «желторотого птенца».
— Не забивай голову девчонками, лучше займись делом, подобающим мужчине.
— И что же в этом плохого? — фыркнул Шалалигэ. — В степи женятся в двенадцать. Я и так засиделся.
«Если ты засиделся, то твой брат до встречи со мной вообще был старым бобылем», — иронично подумал Чжаочжао.
— Но это не беда. Ты мне нравишься, я готов подождать еще пару лет, — Шалалигэ самоуверенно указал на Чжаочжао. — Я решил: когда мой брат умрет, ты станешь моей первой женой.
— Что ты несешь? — Чжаочжао решил, что ослышался.
— Чему ты удивляешься? Это наш закон. После брата ты по праву перейдешь ко мне.
Линь Чжаочжао прикрыл глаза рукой. В прошлой жизни он мало общался с Шалалигэ и не знал, что в голове у этого мальчишки такие «дикие» мысли. Тот уже вовсю примерял на себя роль мужа своей невестки.
— И твой брат знает, что ты ждешь его смерти, чтобы забрать его жену?
— Конечно.
— И он еще не избил тебя до полусмерти?
Шалалигэ невольно вспомнил, как вчера чуть не захлебнулся в реке:
— ...
— Ладно, вечером я передам ему твои слова, — усмехнулся Чжаочжао.
— Нет! — вскрикнул Шалалигэ, мгновенно растеряв всю спесь. — Не смей! Он же убьет меня!
«То-то же, знает кошка, чье мясо съела», — подумал Чжаочжао. Он кивнул на стопку книг:
— Тогда беритесь за работу. Иначе, когда вернется ваш вождь...
— Сделаем, сделаем! — под угрозой разоблачения Шалалигэ и его друзья послушно принялись помогать раскладывать свитки.
— Аккуратнее, не повредите бумагу, — наставлял их Чжаочжао.
— Подумаешь, куча старой бумаги. Носишься с ней как с золотом, — ворчал Шалалигэ.
— Это книги мудрецов. В каждом слове — великая мудрость предков. — Глядя на этих необразованных сорванцов, Чжаочжао задумался. — Кто-нибудь из вас умеет читать?
— Нет, — ответил один из парней. — Шалалигэ заставляли учить грамоту, так он из дома сбежал, лишь бы не учиться. Сюйлегеэр его потом поймал и на дереве за ноги подвесил.
— Заткнитесь! — огрызнулся покрасневший Шалалигэ.
— И почему же ты не хочешь учиться? — спросил Чжаочжао.
— А зачем мне это?
— Чтобы уметь читать книги.
— Ха! — Шалалигэ сплюнул. — Мы, люди степи, живем силой меча. Какой толк от книг? Разве они помогут одолеть врага?
— Ошибаешься. Кто сказал, что книги не помогают в бою? — Линь Чжаочжао хитро прищурился и вытащил из стопки трактаты по военному искусству. Настало время преподать этим дикарям первый урок.
http://bllate.org/book/13696/1441292
Готово:
