Готовый перевод The Mad Dog First Love / Первая любовь Бешеного пса: Глава 4

— Ун, так нельзя. Что сложного в том, чтобы просто назвать свое имя.

— Да, брат.

После этого единственного слова напряжение мгновенно спало, и Тэун, вновь превратившись в кроткого агнца, приветливо улыбнулся. Квак Юнсан, до этого терзавшийся сомнениями, теперь окончательно убедился. Тот, кто способен удержать поводок бешеного пса, с которым не мог справиться никто другой, стоял прямо перед ним.

— Меня зовут Ким Сибэк. Кажется, нам уже пора идти, так что подробнее поговорим при нашей следующей встрече.

— А, конечно. Конечно. Обращайтесь в любое удобное для вас время.

— Мне нужно будет спросить начальника отдела Квак Юнсана в Управлении по борьбе с паранормальными явлениями?

— Можете сделать так, а еще позвольте дать вам мою визитку.

— Брат, пошли.

Как только визитка с надписью «Квак Юнсан, начальник 3-го отдела поддержки Управления по борьбе с паранормальными явлениями» оказалась в руках Сибэка, Тэун поспешно открыл дверь. Подгоняемый им, Ким Сибэк прихватил пару печений для Бийендве, попрощался с Квак Юнсаном и вышел на улицу.

Едва они скрылись из виду, Квак Юнсан тут же схватился за телефон. У него была уйма вопросов: откуда у человека по имени Ким Сибэк столько способностей, и почему он, будучи старшим братом, выглядит моложе Тэуна? Однако то, что следовало сделать прямо сейчас, было предельно ясно.

— Ким Сибэк. Переройте всё, но найдите мне информацию на человека по имени Ким Сибэк!

Ким Сибэка удивило наличие у Тэуна машины, а увидев его водительское удостоверение, он поразился еще больше. Когда этот мальчишка, которому по возрасту даже права на мопед не полагались, успел так вырасти?..

[Смерть и Красота язвительно замечает, что он куда крупнее моего апостола.]

Миновав жилые кварталы, машина остановилась у одного из зданий в оживленном центре города.

— Это и есть твоя компания?

— Если точнее, это гильдия. Охотники — так называют тех, кто пробудил в себе способности и занимается охотой на монстров. Можешь считать это чем-то вроде наемной или охранной организации, на которую работают такие Охотники.

— Но, как ни крути, ты здесь руководитель? Как такому малышу вообще пришло в голову основать компанию.

Растроганный успехами Тэуна, Ким Сибэк по старой памяти похлопал его по заду. Тот вздрогнул, а кончики его ушей слегка покраснели. После приложения ключ-карты персональный лифт поднял их вместе с машиной на верхний этаж. Вместо того чтобы снимать отдельное жилье, Тэун жил прямо здесь, на последнем этаже здания своей компании.

Вид, открывавшийся из огромных панорамных окон пентхауса, вызывал восхищение, но у них накопилось слишком много нерассказанного, чтобы тратить время на любование пейзажами. Когда Сибэк первым принял душ и вышел, его уже ждали сменная одежда и ужин.

— Я время от времени покупал вещи, чтобы быть готовым к встрече с тобой, когда бы она ни произошла.

Пижама оказалась точно по размеру. Одеяния жреца отправились в стиральную машину. Перышки Бийендве, который искупался вместе с ним, тоже стали пушистыми и мягкими.

Ужин, который, по словам Тэуна, доставили на заказ, представлял собой изысканные блюда корейской кухни. Еда с родины, которую Сибэк попробовал впервые за семьдесят лет, была вкусной, но не более того. Он не испытывал переполняющего восторга, да и вкус не казался чем-то выдающимся.

Во время жизни в Мак Слехте первыми стерлись из памяти именно воспоминания о еде и культуре. До самого конца он цеплялся лишь за обитателей приюта, которые стали ему семьей, и только Тэуна не мог отпустить до последнего.

Ким Сибэк оглянулся на свое глупое прошлое, когда он, понимая всю тщетность, всё равно держался за воспоминания о Тэуне. И хорошо, что не отпустил. Благодаря этому он смог сразу его узнать.

За едой они начали делиться всем, что накопилось за долгие годы.

— Выходит, со дня моего исчезновения прошел всего двадцать один год? Именно тогда начали появляться монстры, а у людей стали пробуждаться способности? А тебе уже тридцать пять лет... Невероятно...

— А мне куда удивительнее, что ты прожил в другом мире целых семьдесят лет. Хотя лицо осталось прежним.

— Теперь я уже совсем старик.

Рассмеявшись своей же шутке, Ким Сибэк указал на Бийендве, который клевал носом, усевшись у него на макушке.

— Апостол и Великий воин ордена — это жрецы, лично избранные божеством. Благодаря этому мы не стареем, пока на нас лежит божественное благословение.

— Хм-м.

Сложно было поверить, что крошечный вороненок размером с кулак является воплощением божества, но Тэун согласно кивнул, не подав и виду.

— Значит, ты был жрецом в этом самом Мак Слехте?

— Какой умный, сразу всё понял. Если объяснять на пальцах: среди служителей божества главой жрецов является апостол, а предводителем паладинов — Великий воин. Главой же всех священнослужителей выступает Папа.

Грубо говоря, в деяниях божества апостол отвечает за совершение чудес, а Великий воин — за применение военной мощи.

— Когда ты сказал, что попал в другой мир, я подумал, что ты стал там рыцарем с мечом или наемником.

— Было время, когда я совмещал это с ролью паладина. Раньше наш орден был совсем крошечным. Да и сейчас он не сказать чтобы огромный.

— Я так и знал.

— Мы были настолько малочисленны, что большинство людей даже не подозревало о существовании божества Смерти и Красоты.

Глядя на Ким Сибэка, который с радостной улыбкой вспоминал прошлое, Тэун слегка прищурился, но тут же принял свое обычное невозмутимое выражение лица.

— Я думал, монстры обитают только в Мак Слехте, но раз и здесь творится то же самое... Ума не приложу, как такое могло произойти.

— Ну, есть много ученых, которые исследуют причины, но пока никто ничего не выяснил. Поначалу все были в панике, но прошел уже двадцать один год, так что люди в целом привыкли и живут себе дальше.

Убрав пустые тарелки, Тэун достал грушу. Сибэку показалось опасным, что мальчишка берется за нож, поэтому он поспешно отобрал у него фруктовый ножик и принялся чистить грушу сам. Лишившись ножа, Тэун потер кончики пальцев и мягко улыбнулся.

— Господин Бийендве, угощайтесь фруктами.

Обожающий фрукты Бийендве проснулся, потер глаза перышком на крыле и, перелетев на стол, приземлился рядом. На край его тарелки положили мелко нарезанный кусочек груши.

[Смерть и Красота оценивает этот мир как место с вполне сносной едой.]

Хотя то, как маленький вороненок клюет грушу, должно было казаться удивительным или милым, взгляд Тэуна оставался абсолютно холодным и безжизненным.

Когда они бок о бок съели всю грушу, Ким Сибэк наконец решился задать вопрос, который до этого намеренно откладывал. Пытаясь справиться с волнением, он легонько постучал пальцами по столу.

— Из-за внезапного появления монстров наверняка погибло много людей?

— Население резко сократилось. Думаю, глобальное потепление отсрочилось века на три.

— А как... э-э... как остальные?

Даже без конкретных имен Тэун всё сразу понял. Ведь то, что их объединяло, было единственным и абсолютным.

Тэун ответил как ни в чем не бывало, словно в этом не было ничего особенного.

— Все прекрасно живут своей жизнью. Срок служения отца уже подошел к концу, и он перевелся в другое место, а монахини из приюта вместе перебрались в Тэджон. Дети выросли и разъехались кто куда, но никто серьезно не пострадал и не погиб.

— ...Они все целы?

— Конечно.

Этот легкий утвердительный ответ мгновенно снял напряжение. Ким Сибэк смахнул с груди невидимый груз и сглотнул вздох облегчения. Приют был их единственным пристанищем, настоящим домом для них двоих — сирот, брошенных в этом мире совсем одних.

— Я пробудился во время Великого Катаклизма, и было еще несколько ребят, которые пробудились вместе со мной. Они тоже стали Охотниками и сейчас состоят в моей гильдии.

— Правда? И кто же?

— Минхён, Каын, Ынхо и Хангёль. Ах да, сестра Бенедикта тоже пробудилась, хоть и не стала Охотником.

С каждым произнесенным именем в памяти всплывали яркие воспоминания. Наверное, им пришлось очень нелегко — пробудиться в таком юном возрасте и столкнуться с монстрами. И всё же они в безопасности. К горлу подкатил ком, а на губах расцвела расслабленная улыбка.

«Прошел двадцать один год, так что эти ребята, наверное, выросли такими же большими, как Тэун. А монахини сильно постарели».

Он не только воссоединился с Тэуном, но и получил шанс увидеть всех остальных. Когда его внезапно забросило обратно на Землю, он растерялся, но теперь ситуация не казалась такой уж безнадежной. Были и свои плюсы.

— Как же здорово, что вы в одной гильдии. Сегодня уже поздно, но завтра я смогу с ними повидаться?

Спросил он с приятным трепетом, но атмосфера вдруг резко помрачнела. Прежде чем озадаченный Ким Сибэк успел переспросить, Тэун снова разрядил обстановку, ярко улыбнувшись.

— Завтра воскресенье, у некоторых ребят выходной.

— А, завтра воскресенье?

Раз выходной, у каждого наверняка свои планы. Не заметив его неестественности, Ким Сибэк проглотил разочарование. Он тосковал по ним долгие десятилетия — подождать до встречи еще пару дней не составит никакого труда.

— А некоторые в выходные даже трубку не берут.

Утрированно посетовал Тэун и непринужденно перевел тему.

— Ты же останешься ночевать здесь?

— А где мне еще спать, если не тут? Ляжем вместе, как в старые добрые времена?

— Ну что ты, брат. Мало ли, что мне в голову взбредет.

Что бы ему ни взбрело, Сибэк был бы только рад, поэтому ответил лишь смешком.

Проводив Ким Сибэка в комнату, он тихо закрыл дверь. Тэун медленно моргнул и неспешно обвел взглядом пространство, в котором больше не было Ким Сибэка.

Тьма, извиваясь, расползлась от его ног и в мгновение ока поглотила всё вокруг. Исчез тусклый лунный свет, пробивавшийся сквозь панорамные окна, пропали огни ночного города и свечение ламп. В кромешной темноте Тэун размеренным шагом направился в свою комнату.

Опустившись в кресло, он закрыл глаза. Даже его дыхание затихло, отчего он стал выглядеть мрачным и жутким, словно настоящий труп.

Внезапно он поднял руку в перчатке и коснулся левой стороны груди. Из-за пределов тьмы раздался голос. Он звучал одновременно как мужской и женский, старческий и детский — странный голос, резонирующий множеством слоев, накладывающихся друг на друга.

«Не пожалеешь?»

— Сожалеть?

Тэун усмехнулся.

И несколько раз прокрутил это слово в голове.

— Сожалеть, сожалеть, сожалеть... Этим дерьмом я занимался до тошноты еще с пяти лет.

Его пепельный шепот, лишенный каких-либо эмоций, безмолвно растворился во тьме.

http://bllate.org/book/13858/2030001