Готовый перевод Concubine in times of trouble / Любовь в смутные времена: Глава 38

Глава 38

Он выяснил кто причастен к происшествию с зельем Феникса, однако говорить об этом было нельзя. Скажи он это, и дому гогуна Фу пришел бы конец.

Младшая жена строила свои планы так много лет, но после его женитьбы на представителе императорской семьи, все ее намерения раскрылись. Было очевидным, что за этим кто-то стоял.

Цзян Юйшу ощутил бессилие. Насколько важна его личность? Все только из-за Чжао Ифэна?

Он пытался очистить свой разум, чтобы увидеть суть, но все еще не знал с чего начать. Как благородные люди из дворца могли так настойчиво донимать его, учитывая его позорный статус наложника?

Если окружающие и заметили молчание Юйшу, то списали это на то, что ему просто грустно и не обратили на это внимания.

Цзян Фэн продолжала смотреть на все с улыбкой. Устав от происходящего, она перевела внимание на свою руку, опасаясь что на ней станет больше складок. Женщина тоже обладала смелым и своенравным характером.

Линь Юань вышел из дома, чтобы выполнить поручение и уже вернулся. Через какое-то время вошла служанка и объявила: «Молодой господин, пришел кто-то из дворца».

Цзян Цюй и Цзян Диюань были встревожены. Неужели управляющий Шунтяня так быстро пришел?

На мгновение Цзян Юйшу обхватила паника, необъяснимое беспокойство. Слово «Бодижи» мгновенно заполнило его разум. Казалось, он предчувствовал, что кто-то нанесет удар первым.

Пожилая женщина изо всех сил старалась держаться, но не выдержала и упала в обморок. На какое-то время в траурном зале воцарилась паника. После того, как Цзян Юйшу приказал прислуге увести старушку на покой, он вышел из особняка, чтобы встретить гостей.

По мере того, как он приближался, то все четче слышал лязг доспехов снаружи особняка. Это шли солдаты строевым шагом. Вокруг резиденции гогуна Фу поднялась суматоха.

Цзян Юйшу поспешил к воротам, где увидел множество солдат, окружавших дом гогуна Фу. У самых ворот стоял человек с высочайшим императорским указом.

Толпа родственников вплотную следовала за Цзян Юйшу, когда они подошли к воротам, то Цзян Цюй открыла рот от удивления. Она не думала, что пришли люди из дворца, ведь все ждали управляющего Шунтяня, поэтому от волнения женщина чуть не лишилась чувств.

Цзян Юйшу никогда раньше не видел человека у ворот. Он изо всех сил пытался вспомнить записи из «Текстов Императорского Справочника», но на ум ничего не приходило.

Человек у ворот поклонился и холодно сказал: «Ли Мо – министр наказаний. Рад приветствовать молодого господина Циньюя».

Министерство наказаний?

Что здесь делало министерство наказаний?

Императорский указ?

Цзян Юйшу был озадачен и его лицо стало обеспокоенным: «Что здесь делает министр Ли? Сегодня похороны отца, в доме суматоха и нет свободного времени на приемы. Пожалуйста, прошу простить за неучтивость министра Лю».

Ли Мо уже долгое время проживал в министерстве наказаний и не нуждался в излишних церемониях. Цзян Юйшу даже не успел заметить, как тот молниеносно к нему приблизился, только почувствовал ауру сырого холода, исходящую от него.

Ли Мо гордо и праведно поднял руку: «Этот чиновник держит указ Его Величества и пришел арестовать жителей резиденции гогуна Фу!»

Что? Арестовать?

«Господин, в чем обвиняют жителей резиденции гогуна Фу? Старший может сообщить об этом?»

Ли Мо долгое время жил в исправительном учреждении и под его началом было бесчисленное количество солдат. Он был человеком честным и справедливым, у него не было любимчиков, и он не принадлежал ни к одной партии. Он был величественным и гордым человеком.

У Цзян Юйшу было плохое предчувствие, и теперь, когда у Ли Мо был императорский указ, он боялся, что тот человек нанес удар первым.

Ли Мо престал быть вежливым и громко объявил: «Всем в поместье гогуна Фу приготовиться принять императорский указ!»

Люди недоуменно переглянулись, но они не могли осмелиться не принять императорский указ, поэтому поспешно опустились на колени.

«Волею неба император повелевает: поскольку семья гогуна Фу вступила в сговор с другими странами и попыталась восстать, почетный титул гогуна Фу будет урезан, а все без исключения арестованы и препровождены в министерство наказаний. Быть по сему!»

«Это невозможно!»

«Почему?»

«Как так?»

«Дом гогуна Фу никогда не вступал в сговор с другими странами!»

«Ах…это неправда!»

Все были удивлены, в смятении смотрели друг на друга и без остановки говорили.

Цзян Юйшу не хотел принимать указ, но все же приклонил колени. Ли Мо видел, что он сделал это нехотя.

«Молодой господин Циньюй, этот чиновник тоже действует в соответствии с императорским указом. Я надеюсь, вы не станете ставить этого чиновника в затруднительное положение».

«Господин Ли, моего отца еще не похоронили в землю. Могу ли я получить трехдневную отсрочку? Подождите, пока крышка гроба моего отца будет закрыта».

Ли Мо колебался: «Что?»

Низким голосом Цзян Юйшу объяснил: «Принцип закона – это не что иное, как человеческие чувства. Хочет ли господин Ли, чтобы я проявил себя, как закононепослушный человек? Резиденция усиленно охраняется, я не сбегу».

Ли Мо задумался и осмотрелся вокруг. И изнутри, и снаружи вся территория поместья была покрыта белыми занавесками из прозрачной марли. Здесь было более мрачно и уединенно, чем в министерстве наказаний. Наконец он согласно кивнул.

«Этот чиновник предоставит вам отсрочку, но только на три дня, не более. Молодой господин Циньюй может полагаться на себя».

«Спасибо, господин Ли!»

Когда Ли Мо ушел, люди начали отходить от потрясения. Плач и скорбь зазвучали в ушах Юйшу.

«Юйэр, как это могло случиться? Гогуны Фу из поколения в поколение никогда ни в чем не обвинялись. Как мы могли быть вовлечены в сговор с другими странами?» - Цзян Цю Ши была очень напугана, в ее словах звучала тревога.

На губах Цзян Цюй появилась самодовольная улыбка. Цзян Фэн, казалось, совсем не была готова к подобному повороту, поэтому растерянно смотрела на Цзян Биеюаня. Тот понял беспокойство жены, но ничего не мог поделать, поэтому только растерянно покачал головой.

Все вернулись в траурный зал. Кое-где все еще слышались сдавленные рыдания.

«Цзян Юйшу, нас пытаются подставить, не так ли?» - спросила Цзян Цю Ши, горько рыдая, ее глаза были красными от долгих слез.

Цзян Юйшу знал, что такой день наступит, но не знал, что так скоро.

«Цюй Ши, все еще молчишь? Разве при таких обстоятельствах ты не расскажешь, кто помогал тебе во дворце? Дом гогуна Фу сейчас находится на грани краха».

Цзян Цюй Ши усмехнулась: «Да, Бодижи из которого было сделано зелье Феникса не из Тяньзиня. Здесь такое вырастить невозможно, и что более важно, на это существует запрет императора. Мне не надо говорить, как сильно император ненавидит Бодижи. Особенно если это касается Мяо Цзяна. Тяньзинь и Мяо Цзян уже несколько поколений расходятся во взглядах друг с другом. Ха-ха-ха!

Я же говорила, что если не смогу что-то получить, то лучше уничтожу! Теперь Министерство Наказаний пришло арестовать вас. Пусть вас считают вступившими в сговор с другими странами, замышляющими измену бунтовщиками! Если вас похоронят вместе со мной, это того стоит!»

«Цюй Ши, ты сошла с ума? Дом гогуна Фу хорошо относился к тебе все эти годы, а ты хочешь, чтобы всех убили вместе с тобой?»

Цзян Цюй совсем перестала себя контролировать: «Я никогда не скажу вам, кто этот человек! Да! Я просто хочу погибнуть вместе со всей семьей! Теперь вы отлучены от титула и ниже обычных людей. Стало ли мне от этого легче? Нет! Нет! Нет! С меня достаточно тех унижений, достаточно тех дней, когда я вынуждена была подчиняться вам!»

У женщины началась истерика и она перестала обращать внимание на то, что ей пытались сказать другие.

«Я просто хочу, чтобы вас похоронили вместе со мной. Чем больше людей со мной похоронят, тем менее одиноко мне будет в загробном мире! А у тебя, Цзян Юйшу скоро не будет больше ничего! И прозвища молодого мастера Циньюя тоже больше не будет! Скоро ты станешь, как мы – одиноким призраком! Ха-ха-ха!»

Цзян Юйшу недоверчиво спросил: «Тебя совсем не волнует Сяомэй и двоюродный младший брат Юй Сон?»

Женщина ответила: «О чем волноваться? Я всю жизнь жила, задыхаясь от обиды, и у них ничего нет, ни власти, ни статуса. Что я могу для них сделать? Я уже достаточно настрадалась, как я могу позволить моим детям жить так же? Вместо этого лучше всего быть сосланной или отправиться в загробный мир как можно раньше!»

«Вторые брат и сестра, как вы можете такое делать? Каким бы несправедливым вам не казался дом, по крайней мере к вам никогда не относились жестоко. Как вы могли вступить в сговор с другой страной и желать убить нас всех?» - закричала Цзян Цю Ши в попытке образумить сумасшедших.

«Цзян Цю Ши, не притворяйся! Зелье Феникса, Бодижи, смерть Цзян Тяньюаня – все это было сделано мной. Такой результат стоил того! Мне будет достаточно, если тебя похоронят рядом со мной! Ха-ха-ха!»

Цзян Цю была обескуражена.

Цзян Фэн больше не могла этого выносить: «Глупая женщина, ты думаешь, что что-нибудь из этого получишь? Ты хочешь уничтожить молодое поколение, разве тебе нужны жизни стольких людей?»

«Глупая женщина? Кого ты назвала глупой женщиной? Все что я делаю, это для Юй Сон и Сяомэй. Я уже младшая жена, и я не могу позволить им носить постыдную печать детей от младшей жены! У тебя есть красивая старшая сестра и Цзян Юроу, которые недавно вошли во дворец. А у меня ничего нет! Разве я могу простить такую несправедливость?»

Цзян Фэн не желала быть подозреваемой в сговоре с другими странами, поэтому сказала: «Ты могла бороться обычными методами, почему ты вовлекла сюда другую страну?»

Голос Цзян Цюй стал пренебрежительным, она говорила, растягивая каждое слово: «Все потому, что если я не могу получить то, что хочу, значит я это уничтожу!»

В гневе Цзян Фэн указала дрожащим пальцем на Цзян Цюй, но та, рухнув на пол, продолжала отвечать презрительными взглядом и улыбкой. «Фэн Жунжун, Цзян Юроу в будущем придется не легко».

«Ты… ядовитая змея!»

«Взять Цзян Цюй и запереть ее!» - скомандовала Цзян Цю.

После того, как женщину увели, Цзян Фэн не хотела больше задерживаться. Самой срочной задачей стало найти способ, чтобы раскрыть преступление сговора с другой страной.

У Цзян Цю, Цзян Юйчжи и Цзян Юйшу были мрачные лица.

В воздухе витала атмосфера ожидания страшной смерти. Отчаяние, которое сдавливало горло и заставляло людей задыхаться.

После того, как Цзян Юйшу попросил всех разойтись, он отправился у Чжао Ифэну. После того, как его будущее изменилось и он вошел во дворец, многие люди захотели узнать о доме гогуна Фу больше. Как много знал тот человек?

Хоть император и имел пристрастие к алхимии, он был далеко не дурак. Если за ними приехали из Министерства Наказаний, значит уже были доказательства, иначе он бы не издал указ. Это было хорошо или плохо для Чжао Ифэна?

«Молодой господин», - Чун Нон быстро поклонилась.

«Как Его Высочество?»

Доктор Чжан тихо ответил: «Его Высочество серьезно ранен. Похоже, он будет без сознания несколько дней. Раны воспалены, поэтому этот доктор выпишет несколько рецептов для лечения. Скоро он обязательно выздоровеет!»

«Хорошо. Чун Нон, и вы, доктор Чжао, идите и отдохните. Я сам позабочусь о Его Высочестве».

Двое ушли.

Цзян Юйшу оглянулся на свой дом. Именно здесь он и проснулся, когда впервые попал сюда. Может быть он больше никогда больше не увидит это место.

Рассматривая серьезные и незначительные раны на теле Чжао Ифэна, он увидел, что на плече повязка пропиталась кровью. Ярко красный цвет резал глаза.

«Ваше Высочество, Циньюй больше не может защитить свою семью».

Сказанные мягким голосом, слова передавали всю пустоту в сердце, человека их говорившего.

Мужчина на кровати не двигался.

«Ваше Высочество, Циньюй в долгу перед тобой».

Сказав это, он надолго замолчал.

Мужчина на кровати слегка приоткрыл глаза. Его лицо было очень бледным и измотанным, оно потеряло свою красоту.

«Циньюй сказал… что в долгу… передо мной… Неужели я ослышался?»

Цзян Юйшу поднял голову и посмотрел без всякого выражения.

«Ваше Высочество, ты слишком сильно ранен. Побереги силы».

Мужчина на кровати слегка поморщился и прикрыл глаза.

Цзян Юйшу увидел, как он мучался от боли и помог ему поправить сбившееся одеяло.

Вскоре и пожилая женщина узнала о том, что родственники второй линии сговорились, родственники третей линии в отчаянии, а дом гогуна Фу рухнул. Теперь, когда на них пало тяжкое подозрение, титул отозвали. Ее сердце охватил гнев, начало рвать кровью, и к вечеру второго дня она «верхом на журавле унеслась на запад» (скончалась). Поместье снова наполнилось криками отчаяния и скорби.

Цзян Юйшу оказался в ловушке, когда его заперли в резиденции. Он не мог никого попросить о помощи и свободно проводить расследование.

Цзян Цюй была заперта в комнате. Иногда оттуда доносился дикий смех, иногда плач, иногда безумный вой.

Из-за ранения Цзян Юйчжи, Цзян Диюань находился в полубессознательном состоянии. Он мучался от боли, кровь постоянно текла и он был на грани жизнь и смерти.

Цзян Биеюань и Цзян Фэн постоянно беспокоились. Они думали, что вторая линия борется только за титул гогуна Фу, но кто бы мог подумать, что они свяжутся с недружественным государством Мяо Цзян? Теперь они понимали, что было неправильным решением помочь им и попросить министра обрядов призвать Цзян Юйшу обратно в особняк старшего принца.

Откуда они могли знать? Младшая жена оказалась слишком амбициозной. Она хотела не только титул, но и место ее детям в наследовании. Так много жадности, что принесла вред всей резиденции.

Муж и жена были напуганы. Скоро их заберут в Министерство Наказаний и как все решиться не известно. Все могло закончиться смертью. Они переглянулись и поняли, что больше не могут надеяться на своих «красавиц» во дворце.

«Цзян Юйшу был истощен как физически, так и морально. Держась мужественно и высокомерно, он поддерживал Цзян Юйчжи, который повсюду следовал за ним. Два брата были единодушны. Они всячески помогали и старались уменьшить бремя обязанностей Цзян Цю.

На третий день два гроба отправились в вечное путешествие из резиденции гогуна Фу. На улицах развивались белые ткани.

Везде слышались плач и скорбные возгласы.

На землю кидали погребальные деньги, колыхались молитвенные флаги.

В один миг резиденция гогуна Фу пришла в упадок.

Линь Юань не пригласил смотрителя Шунтяня, потому что в этом больше не было необходимости.

Цзян Юйшу шел рядом с Цзян Юйчжи перед гробом.

Чувство бессилия нахлынуло, как прилив, и от него не было спасения.

Когда есть горе, все становится невидимым.

http://bllate.org/book/13869/1223087