Готовый перевод Master, why don’t you laugh? [🍑] / Молодой господин, почему вы больше не смеетесь?: Глава 5

Фрак, белая рубашка, бабочка, жилет, подтяжки для рукавов, брюки... Юй У наклонился и начал подбирать вещи с пола. Когда дошёл до подтяжек для носков, пальцы непроизвольно сжались чуть сильнее, кадык дёрнулся — он сглотнул.

В квартире было две ванной — одна в гостиной, другая в главной спальне. Се Синьчжоу пошёл мыться в спальне. Юй У не был уверен, но ему показалось, что шум воды оттуда доносился сегодня как-то особенно громко.

Юй У с детства был предоставлен сам себе и привык во всём полагаться только на себя, так что с уборкой управлялся быстро и ловко. Подобранную одежду он аккуратно сложил, нашёл на балконе возле стиральной машины пустой пакет из химчистки, упаковал всё и повесил на крючок в прихожей.

Теперь, когда Се Синьчжоу выйдет из душа, этих вещей он уже не увидит. Оказывается, он настолько щепетилен в вопросах чистоты... Юй У перевёл взгляд на дверь спальни, затем посмотрел на своё пальто, всё ещё висевшее на спинке стула, и вдруг замер на мгновение.

Он ведь не бросил его на полу — просто перекинул через спинку стула.

Се Синьчжоу мылся на удивление долго. Юй У показалось, что тот простоял под душем целую вечность. Когда он наконец вышел, лицо раскраснелось от горячей воды, а подушечки пальцев успели сморщиться — так долго он проторчал в ванной.

Снаружи дождь постепенно усиливался. За ужином они молча сидели за столом. Юй У всё не давала покоя мысль о смене струн. Когда Се Синьчжоу отложил палочки и закончил с едой, он спросил:

— Менять струны сложно? Если надо, я могу помочь...

— Всё в порядке, я справлюсь сам, — ответил Се Синьчжоу.

— Тот мужчина у театра — это твой начальник? — спросил Юй У.

При упоминании Цзян Яньчэна Се Синьчжоу нахмурился. Он вообще не любил ходить вокруг да около и не щадил чужих чувств. Прямой и честный: нравится — значит нравится, не нравится — значит не нравится. Никакого притворства, никаких попыток кому-то угодить.

— Можно сказать и так. Я рядовой музыкант, он — концертмейстер, — ответил Се Синьчжоу.

Юй У не особо разбирался в иерархии симфонического оркестра. Он провёл пальцем по серёжке в ухе и, чуть прищурившись, посмотрел на собеседника:

— Синьчжоу, он тебе не нравится?

— Так заметно? — Се Синьчжоу опустил глаза и принялся ровнять палочки для еды, хотя те и так лежали идеально. Бессмысленный жест.

Юй У усмехнулся.

— Если б не цена этого смокинга, ты б его, наверное, просто сжёг к чёрту.

— Ну да, примерно так и есть, — Се Синьчжоу поднялся из-за стола. — Пойду заниматься. Со следующего понедельника начинаются гастроли, вернусь в конце месяца.

Вроде бы это он тут хозяин, да и старше Юй У на несколько лет, но чувствует себя ребёнком, который обязан отчитываться. А что поделать? Они теперь жили вместе, между ними появилась странная связь. Надо предупреждать, когда уходишь, надо заранее говорить, вернёшься ли к ужину.

Для Се Синьчжоу это было в новинку. Он не привык отчитываться перед кем-либо. Закончив фразу, он неловко покосился на Юй У. Юй У тоже поднялся.

— Какого числа вернёшься? Тридцатого? Нужно что-то по дому сделать? Комнату твою прибрать?

— Да, тридцатого. В самом конце месяца, — Се Синьчжоу поджал губы. — Просто проветривай комнату. Если погода будет хорошая, постельное, пожалуйста, просуши на балконе.

— Без проблем, — улыбнулся Юй У. — Завтра уйду в девять, отвезу твои вещи в химчистку. Перед уходом сделаю завтрак.

И чуть зхамявшись добавил:

— Я сегодня утром проспал.

— А я сегодня ушёл в обед, — безжалостно заметил Се Синьчжоу.

Какое там «утром проспал»? Он в обед на кухне кофемашиной гремел — даже это Юй У не разбудило.

Юй У сглотнул.

— Извини.

Се Синьчжоу редко улыбался, но сейчас его губы тронула лёгкая, едва заметная улыбка. Юй У тут же расплылся в ответ.

Дождь за окном шумел так, что было слышно даже в комнатах.

Се Синьчжоу в кабинете возился со струнами, Юй У в гостевой рисовал.

Вообще-то сегодняшний внезапный визит Юй У за ним был нарушением личных границ. Но, вероятно, потому что его появление прервало череду мерзких действий Цзян Яньчэна, Се Синьчжоу не почувствовал себя задетым или уязвлённым.

Перед сном он попытался разобраться в себе и пришёл к выводу: дело, видимо, в том, что Юй У чертовски хорош собой.

Этот взгляд, свет от фонаря падающий на белые волосы, дождь и то, как он вовремя протянул пальто, — всё это слишком обезоруживало.

Он перевернулся на другой бок и закрыл глаза.

После концертов обычно дают несколько выходных. Вчера они играли «Планеты» в местном театре, так что сегодня можно было отдыхать.

У Се Синьчжоу был довольно жёсткий режим: открыл глаза, глянул на время — ровно девять утра.

Ни секундой больше, ни меньше — девять ноль-ноль. Будто у организма пунктик на точность. Он встал, умылся и заметил на кухонном островке записку от Юй У. Тот писал, что завтрак в духовке, в режиме подогрева, и просил не забыть прихватки.

В духовке его ждали крем-суп с грибами и яичный омлет. Се Синьчжоу открыл дверцу — в лицо ударил густой аромат и тепло. Раньше каждое утро он открывал холодильник в круглосуточном магазине у дома. В любое время года оттуда веяло только холодом.

Се Синьчжоу оделся сегодня просто, даже небрежно: свободная тёплая толстовка, светлые джинсы и кеды.

Он вызвал такси и поехал в мастерскую. Мастера звали Хэ Минчжэнь — утром он написал Се Синьчжоу и попросил заехать, обсудить, как лучше отреставрировать виолончель.

Когда он толкнул дверь мастерской, звякнул колокольчик.

В центре мастерской стояли пианино и гуцинь — инструменты, от которых родители обычно в восторге. На стенах висели гитары, басы, эрху¹ и пипы. За верстаком у левой стены возился крупный мужчина — Хэ Минчжэнь.

— Явился, — сказал он.

— Ага, — отозвался Се Синьчжоу, подходя к верстаку, на котором лежала его виолончель.

Хэ Минчжэнь покачал головой и цокнул языком, глядя на распростёртый инструмент:

— Ты с ней что, драться ходил?

Се Синьчжоу сунул руки в карманы.

— А почему не спрашиваешь, не порубил ли я её на дрова, чтоб согреться?

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Хэ Минчжэнь. — Наш Тинчэн так сильно морозит южан? У вас в квартале же тёплые полы, их включать надо, включал?

Се Синьчжоу кивнул.

— Забыл.

Хэ Минчжэнь фыркнул, посмеиваясь его полной беспомощночти в быту.

— Ну ты даешь. Ладно, проехали.

Отсмеявшись, перешёл к делу.

— Вчера перед закрытием мой учитель заходил. Я попросил его съездить на лесобазу, поискать такое же дерево, как у твоей деки — палисандр. На вид она, конечно, знатно пострадала, но, видишь, верхняя дека целая. Края корпуса подклеить — не проблема, да и то, что струнодержатель треснул — тоже ерунда, восстановить несложно. Тамошние мастера из моей мастерской помогут. Теперь осталось ждать новую нижнюю деку.

Се Синьчжоу кивнул, показывая, что понял.

У разных пород дерева разный резонанс, разный тембр. Звучание инструмента должно быть гармоничным — как и две струны одной марки дают чистое звучание, когда играешь двойными нотами. С виолончелями та же история.

Хэ Минчжэнь продолжил:

— Нужен палисандр того же года, той же породы, да ещё и спилили его в тот же сезон. Тут как повезёт. Может, завтра найдём, а может, и год прождём. Понимаешь?

— Понимаю, — ответил Се Синьчжоу. — Будем ждать. Выбора нет.

Он медленно провёл взглядом по корпусу. Струны все сняли, подставку убрали, на голом грифе остались следы канифоли — он так и не стёр их после того вечера.

— Всю ночь дождь лил, влажность поднялась, — заметил Хэ Минчжэнь. — Ты сегодня дома в кабинете осушитель включи обязательно.

Се Синьчжоу кивнул.

— Ладно, не убивайся, — утешил его Хэ Минчжэнь. — На чём сейчас играешь?

— На той, что после универа взял.

— Ясно. Пусть сестра тебе новую купит. У моего учителя сейчас один крутой спец заказы принимает.

Се Синьчжоу покачал головой.

— Нормально, и так сойдёт.

Хэ Минчжэнь с сожалением и какой-то обречённостью посмотрел на него.

— Слушай, у госпожи Инь такие активы — отстегнуть сотню-другую на виолончель для тебя, это для неё сущий пустяк.

Се Синьчжоу ничего не ответил. В этот момент колокольчик на двери снова звякнул — это Чэнь Чжи пришла с завтраком и чаем.

— Опоздала, — с порога заявила она. — Только лепёшки с черемшой остались.

— Чего? — скривился Хэ Минчжэнь. — Мне с черемшой? Я после них целый день работать не смогу — зайдёт клиент, и я его запахом с ног свалю.

— А что делать, больше ничего не было, — пожала плечами Чэнь Чжи и тут заметила Се Синьчжоу. — О, ты здесь! Ты завтракал?

— Да, — кивнул тот.

Чэнь Чжи довольно улыбнулась — наверняка тот белобрысый красавчик ему готовил, — и протянула Минчжэню лепёшки.

Хэ Минчжэнь приходился Чэнь Чжи двоюродным братом и был владельцем этой мастерской. На втором и третьем этажах располагались рабочие мастерские, и комната отдыха. У самой Чэнь Чжи дома была плохая звукоизоляция, и когда она допоздна занималась на инструменте, то иногда оставалась ночевать здесь, наверху.

— Ешь давай, у меня мятные леденцы есть, — сказала Чэнь Чжи, протыкая трубочкой крышку стакана с молочным чаем. — Се Синьчжоу, будешь?

Он покачал головой.

— Не, я сыт.

Он и правда был сыт. Юй У напёк ему две яичные лепёшки и налил целую миску супа — намного больше, чем он обычно съедал. Но он съел всё до последней крошки.

Чэнь Чжи хмыкнула и щёлкнула пультом, включив телевизор. Показывали местные новости. Се Синьчжоу особо не вслушивался, пока Чэнь Чжи не поперхнулась чаем. Она стояла, прислонившись спиной к верстаку, и показывала пальцем на экран:

— Ни фига себе! Это ж тот сын любовницы!

Се Синьчжоу поднял взгляд на экран.

— Там сейчас такой сккандал, — прокомментировал Хэ Минчжэнь, осторожно отковыривая край виолончели. — Председатель Chenheng Group недавно умер, а сынок-то оказался от чужого мужика.

— Угу, — отозвался Се Синьчжоу.

Человек на экране был хорошо замаскирован: кепка, маска, капюшон — ни одного волоска не видно. Если бы волосы показались, Чэнь Чжи, наверное, узнала бы в нём его соседа.

А Се Синьчжоу узнал его сразу. Он запомнил глаза Юй У.

Репортёры подловили его у офиса Chenheng Group. Протягивая микрофоны, они забрасывали его вопросами:

— Господин Юй, сколько вам лет?

— Двадцать три.

— Вы сегодня приехали на собрание акционеров? Совет директоров вас поддерживает?

— Извините, без комментариев.

Дальше вперёд пробился журналист — судя по всему, от тех, кого подослала Инь Синьчжао:

— Господин Юй, говорят, покойный председатель оставил завещание. Его юридическая сила уже подтверждена? Вы в последнее время контактировали со старшим сыном?

Юй У остановился. Из-за маскировки были видны только его глаза — и все внимание окружающих приковалось именно к ним.

— К сожалению, со мной никто не связывался, — ответил он. — Я много лет жил за границей и не особенно в курсе семейных разборок. Что касается старшего сына...

Юй У посмотрел прямо в камеру — так, будто обращался лично к нему:

— Уверен, старшему сыну должно быть известно элементарное правило наследственного права: наследуя имущество, необходимо погасить долги наследодателя и уплатить все причитающиеся налоги.

Как только эти слова прозвучали, Хэ Минчжэнь присвистнул:

— Ого!

И не только он — все, кто следил за этой историей, заинтригованно замерли.

Что он имел в виду? Неужели у покойного председателя были долги? А может, и с налогами проблемы?

Он же глава корпорации — о чём именно говорил Юй У? О личных проблемах старика, или речь шла о Chenheng Group?

Закончив, Юй У быстро ушёл и сел в чёрный «Бьюик».

— Круто, — прокомментировал Хэ Минчжэнь. — Говорят, он просто сын любовницы Юй Лучэня, а сам намекает журналистам на проблемы с уплатой налогов. Это же явный намёк на войну до последнего. Смелый ход.

— А зачем ему намекать на налоги? — не поняла Чэнь Чжи. — Если у Chenheng Group проблемы с налогами, ему самому тоже ничего не обломится.

— Поэтому я и говорю — смелый, — почесал подбородок Хэ Минчжэнь. — Это шантаж. И раз он на такое пошёл, значит, кто-то за ним стоит. Серьёзный кто-то.

— Ни фига себе, — выдохнула Чэнь Чжи. — А я думала, они как в сериалах — просто грызться будут и строить друг другу подлянки.

— Не, — покачал головой Хэ Минчжэнь. — Чувствую, этот он залёг на дно. Законная жена и старший сын наверняка уже ищут его. И спрятался он вовремя — сразу после похорон, наверное.

Хэ Минчжэнь помолчал и добавил:

— И явно где-то в очень надёжном месте. Выжидает момент.

Се Синьчжоу, до этого молчавший, опустил голову и прикусил губу. В общем-то Хэ Минчжэнь всё верно сказал. Прятался этот человек как раз у него дома.

¹ Эрху (кит. 二胡) — традиционный китайский двухструнный смычковый инструмент, часто называемый «китайской скрипкой».

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/13956/1339985