Фрак, белая рубашка, бабочка, жилет, подтяжки для рукавов, брюки... Юй У наклонился и начал подбирать вещи с пола. Когда дошёл до подтяжек для носков, пальцы непроизвольно сжались чуть сильнее, кадык дёрнулся — он сглотнул.
В квартире было две ванной — одна в гостиной, другая в главной спальне. Се Синьчжоу пошёл мыться в спальне. Юй У не был уверен, но ему показалось, что шум воды оттуда доносился сегодня как-то особенно громко.
Юй У с детства был предоставлен сам себе и привык во всём полагаться только на себя, так что с уборкой управлялся быстро и ловко. Подобранную одежду он аккуратно сложил, нашёл на балконе возле стиральной машины пустой пакет из химчистки, упаковал всё и повесил на крючок в прихожей.
Теперь, когда Се Синьчжоу выйдет из душа, этих вещей он уже не увидит. Оказывается, он настолько щепетилен в вопросах чистоты... Юй У перевёл взгляд на дверь спальни, затем посмотрел на своё пальто, всё ещё висевшее на спинке стула, и вдруг замер на мгновение.
Он ведь не бросил его на полу — просто перекинул через спинку стула.
Се Синьчжоу мылся на удивление долго. Юй У показалось, что тот простоял под душем целую вечность. Когда он наконец вышел, лицо раскраснелось от горячей воды, а подушечки пальцев успели сморщиться — так долго он проторчал в ванной.
Снаружи дождь постепенно усиливался. За ужином они молча сидели за столом. Юй У всё не давала покоя мысль о смене струн. Когда Се Синьчжоу отложил палочки и закончил с едой, он спросил:
— Менять струны сложно? Если надо, я могу помочь...
— Всё в порядке, я справлюсь сам, — ответил Се Синьчжоу.
— Тот мужчина у театра — это твой начальник? — спросил Юй У.
При упоминании Цзян Яньчэна Се Синьчжоу нахмурился. Он вообще не любил ходить вокруг да около и не щадил чужих чувств. Прямой и честный: нравится — значит нравится, не нравится — значит не нравится. Никакого притворства, никаких попыток кому-то угодить.
— Можно сказать и так. Я рядовой музыкант, он — концертмейстер, — ответил Се Синьчжоу.
Юй У не особо разбирался в иерархии симфонического оркестра. Он провёл пальцем по серёжке в ухе и, чуть прищурившись, посмотрел на собеседника:
— Синьчжоу, он тебе не нравится?
— Так заметно? — Се Синьчжоу опустил глаза и принялся ровнять палочки для еды, хотя те и так лежали идеально. Бессмысленный жест.
Юй У усмехнулся.
— Если б не цена этого смокинга, ты б его, наверное, просто сжёг к чёрту.
— Ну да, примерно так и есть, — Се Синьчжоу поднялся из-за стола. — Пойду заниматься. Со следующего понедельника начинаются гастроли, вернусь в конце месяца.
Вроде бы это он тут хозяин, да и старше Юй У на несколько лет, но чувствует себя ребёнком, который обязан отчитываться. А что поделать? Они теперь жили вместе, между ними появилась странная связь. Надо предупреждать, когда уходишь, надо заранее говорить, вернёшься ли к ужину.
Для Се Синьчжоу это было в новинку. Он не привык отчитываться перед кем-либо. Закончив фразу, он неловко покосился на Юй У. Юй У тоже поднялся.
— Какого числа вернёшься? Тридцатого? Нужно что-то по дому сделать? Комнату твою прибрать?
— Да, тридцатого. В самом конце месяца, — Се Синьчжоу поджал губы. — Просто проветривай комнату. Если погода будет хорошая, постельное, пожалуйста, просуши на балконе.
— Без проблем, — улыбнулся Юй У. — Завтра уйду в девять, отвезу твои вещи в химчистку. Перед уходом сделаю завтрак.
И чуть зхамявшись добавил:
— Я сегодня утром проспал.
— А я сегодня ушёл в обед, — безжалостно заметил Се Синьчжоу.
Какое там «утром проспал»? Он в обед на кухне кофемашиной гремел — даже это Юй У не разбудило.
Юй У сглотнул.
— Извини.
Се Синьчжоу редко улыбался, но сейчас его губы тронула лёгкая, едва заметная улыбка. Юй У тут же расплылся в ответ.
Дождь за окном шумел так, что было слышно даже в комнатах.
Се Синьчжоу в кабинете возился со струнами, Юй У в гостевой рисовал.
Вообще-то сегодняшний внезапный визит Юй У за ним был нарушением личных границ. Но, вероятно, потому что его появление прервало череду мерзких действий Цзян Яньчэна, Се Синьчжоу не почувствовал себя задетым или уязвлённым.
Перед сном он попытался разобраться в себе и пришёл к выводу: дело, видимо, в том, что Юй У чертовски хорош собой.
Этот взгляд, свет от фонаря падающий на белые волосы, дождь и то, как он вовремя протянул пальто, — всё это слишком обезоруживало.
Он перевернулся на другой бок и закрыл глаза.
После концертов обычно дают несколько выходных. Вчера они играли «Планеты» в местном театре, так что сегодня можно было отдыхать.
У Се Синьчжоу был довольно жёсткий режим: открыл глаза, глянул на время — ровно девять утра.
Ни секундой больше, ни меньше — девять ноль-ноль. Будто у организма пунктик на точность. Он встал, умылся и заметил на кухонном островке записку от Юй У. Тот писал, что завтрак в духовке, в режиме подогрева, и просил не забыть прихватки.
В духовке его ждали крем-суп с грибами и яичный омлет. Се Синьчжоу открыл дверцу — в лицо ударил густой аромат и тепло. Раньше каждое утро он открывал холодильник в круглосуточном магазине у дома. В любое время года оттуда веяло только холодом.
Се Синьчжоу оделся сегодня просто, даже небрежно: свободная тёплая толстовка, светлые джинсы и кеды.
Он вызвал такси и поехал в мастерскую. Мастера звали Хэ Минчжэнь — утром он написал Се Синьчжоу и попросил заехать, обсудить, как лучше отреставрировать виолончель.
Когда он толкнул дверь мастерской, звякнул колокольчик.
В центре мастерской стояли пианино и гуцинь — инструменты, от которых родители обычно в восторге. На стенах висели гитары, басы, эрху¹ и пипы. За верстаком у левой стены возился крупный мужчина — Хэ Минчжэнь.
— Явился, — сказал он.
— Ага, — отозвался Се Синьчжоу, подходя к верстаку, на котором лежала его виолончель.
Хэ Минчжэнь покачал головой и цокнул языком, глядя на распростёртый инструмент:
— Ты с ней что, драться ходил?
Се Синьчжоу сунул руки в карманы.
— А почему не спрашиваешь, не порубил ли я её на дрова, чтоб согреться?
— Ха-ха-ха, — рассмеялся Хэ Минчжэнь. — Наш Тинчэн так сильно морозит южан? У вас в квартале же тёплые полы, их включать надо, включал?
Се Синьчжоу кивнул.
— Забыл.
Хэ Минчжэнь фыркнул, посмеиваясь его полной беспомощночти в быту.
— Ну ты даешь. Ладно, проехали.
Отсмеявшись, перешёл к делу.
— Вчера перед закрытием мой учитель заходил. Я попросил его съездить на лесобазу, поискать такое же дерево, как у твоей деки — палисандр. На вид она, конечно, знатно пострадала, но, видишь, верхняя дека целая. Края корпуса подклеить — не проблема, да и то, что струнодержатель треснул — тоже ерунда, восстановить несложно. Тамошние мастера из моей мастерской помогут. Теперь осталось ждать новую нижнюю деку.
Се Синьчжоу кивнул, показывая, что понял.
У разных пород дерева разный резонанс, разный тембр. Звучание инструмента должно быть гармоничным — как и две струны одной марки дают чистое звучание, когда играешь двойными нотами. С виолончелями та же история.
Хэ Минчжэнь продолжил:
— Нужен палисандр того же года, той же породы, да ещё и спилили его в тот же сезон. Тут как повезёт. Может, завтра найдём, а может, и год прождём. Понимаешь?
— Понимаю, — ответил Се Синьчжоу. — Будем ждать. Выбора нет.
Он медленно провёл взглядом по корпусу. Струны все сняли, подставку убрали, на голом грифе остались следы канифоли — он так и не стёр их после того вечера.
— Всю ночь дождь лил, влажность поднялась, — заметил Хэ Минчжэнь. — Ты сегодня дома в кабинете осушитель включи обязательно.
Се Синьчжоу кивнул.
— Ладно, не убивайся, — утешил его Хэ Минчжэнь. — На чём сейчас играешь?
— На той, что после универа взял.
— Ясно. Пусть сестра тебе новую купит. У моего учителя сейчас один крутой спец заказы принимает.
Се Синьчжоу покачал головой.
— Нормально, и так сойдёт.
Хэ Минчжэнь с сожалением и какой-то обречённостью посмотрел на него.
— Слушай, у госпожи Инь такие активы — отстегнуть сотню-другую на виолончель для тебя, это для неё сущий пустяк.
Се Синьчжоу ничего не ответил. В этот момент колокольчик на двери снова звякнул — это Чэнь Чжи пришла с завтраком и чаем.
— Опоздала, — с порога заявила она. — Только лепёшки с черемшой остались.
— Чего? — скривился Хэ Минчжэнь. — Мне с черемшой? Я после них целый день работать не смогу — зайдёт клиент, и я его запахом с ног свалю.
— А что делать, больше ничего не было, — пожала плечами Чэнь Чжи и тут заметила Се Синьчжоу. — О, ты здесь! Ты завтракал?
— Да, — кивнул тот.
Чэнь Чжи довольно улыбнулась — наверняка тот белобрысый красавчик ему готовил, — и протянула Минчжэню лепёшки.
Хэ Минчжэнь приходился Чэнь Чжи двоюродным братом и был владельцем этой мастерской. На втором и третьем этажах располагались рабочие мастерские, и комната отдыха. У самой Чэнь Чжи дома была плохая звукоизоляция, и когда она допоздна занималась на инструменте, то иногда оставалась ночевать здесь, наверху.
— Ешь давай, у меня мятные леденцы есть, — сказала Чэнь Чжи, протыкая трубочкой крышку стакана с молочным чаем. — Се Синьчжоу, будешь?
Он покачал головой.
— Не, я сыт.
Он и правда был сыт. Юй У напёк ему две яичные лепёшки и налил целую миску супа — намного больше, чем он обычно съедал. Но он съел всё до последней крошки.
Чэнь Чжи хмыкнула и щёлкнула пультом, включив телевизор. Показывали местные новости. Се Синьчжоу особо не вслушивался, пока Чэнь Чжи не поперхнулась чаем. Она стояла, прислонившись спиной к верстаку, и показывала пальцем на экран:
— Ни фига себе! Это ж тот сын любовницы!
Се Синьчжоу поднял взгляд на экран.
— Там сейчас такой сккандал, — прокомментировал Хэ Минчжэнь, осторожно отковыривая край виолончели. — Председатель Chenheng Group недавно умер, а сынок-то оказался от чужого мужика.
— Угу, — отозвался Се Синьчжоу.
Человек на экране был хорошо замаскирован: кепка, маска, капюшон — ни одного волоска не видно. Если бы волосы показались, Чэнь Чжи, наверное, узнала бы в нём его соседа.
А Се Синьчжоу узнал его сразу. Он запомнил глаза Юй У.
Репортёры подловили его у офиса Chenheng Group. Протягивая микрофоны, они забрасывали его вопросами:
— Господин Юй, сколько вам лет?
— Двадцать три.
— Вы сегодня приехали на собрание акционеров? Совет директоров вас поддерживает?
— Извините, без комментариев.
Дальше вперёд пробился журналист — судя по всему, от тех, кого подослала Инь Синьчжао:
— Господин Юй, говорят, покойный председатель оставил завещание. Его юридическая сила уже подтверждена? Вы в последнее время контактировали со старшим сыном?
Юй У остановился. Из-за маскировки были видны только его глаза — и все внимание окружающих приковалось именно к ним.
— К сожалению, со мной никто не связывался, — ответил он. — Я много лет жил за границей и не особенно в курсе семейных разборок. Что касается старшего сына...
Юй У посмотрел прямо в камеру — так, будто обращался лично к нему:
— Уверен, старшему сыну должно быть известно элементарное правило наследственного права: наследуя имущество, необходимо погасить долги наследодателя и уплатить все причитающиеся налоги.
Как только эти слова прозвучали, Хэ Минчжэнь присвистнул:
— Ого!
И не только он — все, кто следил за этой историей, заинтригованно замерли.
Что он имел в виду? Неужели у покойного председателя были долги? А может, и с налогами проблемы?
Он же глава корпорации — о чём именно говорил Юй У? О личных проблемах старика, или речь шла о Chenheng Group?
Закончив, Юй У быстро ушёл и сел в чёрный «Бьюик».
— Круто, — прокомментировал Хэ Минчжэнь. — Говорят, он просто сын любовницы Юй Лучэня, а сам намекает журналистам на проблемы с уплатой налогов. Это же явный намёк на войну до последнего. Смелый ход.
— А зачем ему намекать на налоги? — не поняла Чэнь Чжи. — Если у Chenheng Group проблемы с налогами, ему самому тоже ничего не обломится.
— Поэтому я и говорю — смелый, — почесал подбородок Хэ Минчжэнь. — Это шантаж. И раз он на такое пошёл, значит, кто-то за ним стоит. Серьёзный кто-то.
— Ни фига себе, — выдохнула Чэнь Чжи. — А я думала, они как в сериалах — просто грызться будут и строить друг другу подлянки.
— Не, — покачал головой Хэ Минчжэнь. — Чувствую, этот он залёг на дно. Законная жена и старший сын наверняка уже ищут его. И спрятался он вовремя — сразу после похорон, наверное.
Хэ Минчжэнь помолчал и добавил:
— И явно где-то в очень надёжном месте. Выжидает момент.
Се Синьчжоу, до этого молчавший, опустил голову и прикусил губу. В общем-то Хэ Минчжэнь всё верно сказал. Прятался этот человек как раз у него дома.
¹ Эрху (кит. 二胡) — традиционный китайский двухструнный смычковый инструмент, часто называемый «китайской скрипкой».
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/13956/1339985
