Окрестности выглядели как стереотипный пример корейской сельской местности. Ёхан с вожделением уставился на поля, заполненные извивающимися растениями, которые, казалось, обладали собственной волей или были откровенно ядовитыми и уродливыми, а затем пробормотал:
— Если выпадет шанс, я бы хотел попробовать очистить и их.
— Возможно, с растениями это даже проще, чем с животными. Может быть хорошей практикой.
Но нет, не поэтому Ёхан хотел их очистить. Не из каких-то практических или стратегических соображений. Просто потому, что вчера, пока они жарили мясо, душа корейца, потомка Уннё, всколыхнулась в нем, взывая к чесноку и перцу чили…
Сегодня они решили отойти немного дальше, чем в прошлый раз. Прогуливаясь по дороге, словно были на обычной прогулке, они проходили мимо брошенных тракторов, машин и разрушенных домов. Монстры время от времени выскакивали из заросших сорняков, но большинство из них встречали незавидную участь от подошвы ботинка Ли Хёнмука.
— Знаете, мне кажется, монстры вас боятся, господин Хёнмук, они как будто не нападают на вас.
— Острая наблюдательность.
— Значит, они правда боятся…
Ёхану не показалось. То, как монстры, казалось, ускользали прочь, стоило им заметить Ли Хёнмука, было реальностью. Почувствовав гордость от того, что они могут чувствовать присутствие высокоуровневого пробужденного, Ёхан удовлетворенно кивнул и затем спросил:
— А как думаете, они будут убегать, когда увидят меня?
С горящими глазами он посмотрел на Ли Хёнмука, тот уставился на него на мгновение, а затем мягко ответил:
— Может быть. Но думаю, тебе лучше держаться рядом со мной.
Как бы добро это ни звучало, смысл был ясен: нет, не будут.
Ёхан ответил уныло:
— Ладно…
Ему снова напомнили, что он не боевой класс пробужденного. Он надеялся, что, возможно, если он их очистит, то всё равно сможет справиться с опасностью, но теперь, когда он думал об этом, очищение монстра не превращало его в обычное животное. Даже та лягушка из вчера была огромной. Если он очистит монстра и получит разъяренного гигантского быка, у него всё равно будут проблемы.
— Стойте, это разве не супермаркет?
Плетясь нога за ногу от разочарования, Ёхан вдруг оживился и закричал. От вывески осталась только часть <□◇р Мар>, но само здание явно было крупным супермаркетом. Ёхан посмотрел на Ли Хёнмука умоляющими глазами, и тот без слов шагнул внутрь.
Издалека Ёхан с благоговением наблюдал, как Ли Хёнмук расправляется с монстрами, прятавшимися внутри.
— Я очищу их для вас!
Как только односторонняя битва закончилась, Ёхан подбежал. С момента пробуждения ему начало нравиться использовать свою способность. Наблюдать за тем, как нечто грязное и отвратительное становится чистым и целым, приносило огромное удовлетворение, это было похоже на радость от уборки в комнате.
Когда Ёхан подошел поближе и активировал свою силу, мерцающий свет окутал Ли Хёнмука. Его брови слегка расслабились, когда он принял теплое сияние, разлившееся по телу. Липкая грязь на его теле медленно исчезала.
— Когда твоя способность омывает меня… чувствуешь как будто погружаешься в горячий источник.
— Это комплимент, да?
Ли Хёнмук слабо улыбнулся. Без особой причины он легонько похлопал Ёхана по щеке, заставив удивленного парня повернуть голову.
— Да, Ёхан. Конечно, это комплимент.
Ёхан попытался отшутиться, сделав вид, что ничего особенного не произошло, но его уши горели. Ему уже было двадцать три, так почему же Ли Хёнмук казался ему таким далеким и непохожим? Это была разница между двадцатилетним и тридцатилетним?
Даже будучи таким же взрослым, Ли Хёнмук всё равно ощущался самым взрослым из всех взрослых. Сердце Ёхана бешено колотилось.
«Это как увидеть знаменитость. …Хотя, наверное, он и есть знаменитость».
Если бы он не упал в Бездну, Ли Хёнмук до сих пор оставался бы самым известным человеком в Корее, даже три года спустя. Ёхан сказал себе, что именно поэтому его сердце так колотится.
На волне этого возбуждения он энергично принялся обыскивать супермаркет. Даже мерзкая вонь, доносившаяся со всех сторон, уже не так сильно его беспокоила.
Сначала он бросился в отдел приправ. Схватив соль и сахар, которые не испортились, он затем с величайшей осторожностью принялся изучать ферментированные соусы — кочхуджан и твенджан. Его лоб нахмурился.
— Так вот что значит «испортилось» на самом деле… надписи такие странные.
Призвав светящийся шарик для освещения, Ёхан попытался прочитать этикетку на одной банке. Описание изменилось, и там значилось:
[■Остр… Фер■ентир■ванный С■ус]
Дата производства: 99■99, 99■
Срок годности: До ■оздействия
Наименование продукта: ■Остр… Фер■ентир■ванный С■ус
Тип продукта: —
Объем: —
Содержание Крови: ??%
Ингредиенты и состав: Ме■твых (5.6%), 死 (3.2%), 死亡 (2.7%), cái, chết, toqu, θάνατος, dood, død, muerte, dauða, ความตาย… смерть, смерть, смерть… на всех языках…
— Я не понимаю ни слова, но это… серьезно жутковато.
Читая список ингредиентов, Ёхан вспомнил о тех желе, которые он подобрал вскоре после падения в Бездну. Он положил руку на кочхуджан и пробормотал:
— А я-то думал, это просто какая-то импортная иностранная марка…
— Наверное, лучше, что ты не знал. Я и так думал, что ты рано или поздно это выяснишь.
Ёхан согласился, наверное, так и правда лучше. Он пил из черепа невежества, как буддийский монах Вон Хё , но узнай он правду раньше, это могло бы его сломать.
— Значит, попав в Бездну, съесть что-то нормальное становится почти невозможно.
— Либо ешь гниль, либо ешь зараженное, либо голодаешь.
Ли Хёнмук ответил своим обычным спокойным тоном. Ёхан был искренне рад, что пробудился именно как очиститель. Быть там дэмэджером или кем-то еще — неважно. Радость от того, что он может дать Ли Хёнмуку настоящую еду, была неизмеримой.
Он спас жизнь Ёхану бесчисленное количество раз, это было меньшее, что Ёхан мог сделать.
— Хорошо, я открываю.
Ёхан уже очистил кочхуджан, но выглядел он не намного лучше, что заставляло его нервничать. Осторожно отклеив пластиковую крышку, он обнаружил, что объем немного уменьшился, но паста внутри была здорового красного цвета.
Он неуверенно макнул палец и попробовал и его лицо осветилось при знакомой остроте.
— Это кочхуджан! Сработало!
Обрадовавшись, Ёхан начал собирать все ферментированные соусы, которые мог найти.
К сожалению, еда, которая уже разложилась до неузнаваемости, так и оставалась испорченной.
Он выбросил пакет с хлебом, внутри которого не было ничего, кроме крошек, похожих на пыль.
Так же, как очищенные монстры не уменьшались в размерах, еда, которая серьезно сгнила, не восстанавливалась.
Тем не менее, ему удалось заполнить две тележки. Лучшие находки: целый мешок риса и куча консервированного кимчи. После очищения их вес уменьшился почти вдвое, но было всё равно это же рис и кимчи!
Вне себя от радости, он толкал тележки обратно одной здоровой рукой.
Съесть свежесваренный рис с кимчи, такая редкость, что она была на вес золота, это было лучше любого изысканного блюда.
После сытного ужина Ёхан попытался очистить холодильник, но всё, что он получил, это банки с пылью и куча расплавившихся пластиковых пакетов. Разочарованный, он услышал голос Хёнмука.
— Ёхан, я определился с целью.
— С целью?
Закрывая дверцу холодильника, Ёхан с любопытством поднял взгляд. С момента падения в Бездну их единственной целью было выживание. Теперь они наконец-то обретали некую стабильность.
Ли Хёнмук указал на руку Ёхана.
— Как только твоя рука заживет, я хочу пойти забрать свое копье.
— Правда? Вы знаете, где оно?
Удивленно спросил Ёхан. Оружие пробужденных было не обычным.
В зонах разлома высокого риска, охотясь на монстров, иногда можно было добыть редкие материалы, неизвестные на Земле. Пробужденные класса поддержки обрабатывали их с помощью своих способностей, чтобы создать оружие или броню. Обычное оружие в разломах быстро ржавело и портилось, поэтому все пробужденные стремились использовать этот особенный материал.
Копье Ли Хёнмука тоже было сделано таким образом. Говорили, что он и его команда охотились на монстра 10-го класса и использовали его рог, чтобы создать оружие для всех.
— Если моя память не подводит, оно должно быть где-то не слишком далеко. И теперь, когда ты у меня есть, мне стоит перестать драться голыми руками.
— Так пойдем заберем его!
Ёхан был обеими руками за.
Он каждый раз волновался, когда Ли Хёнмук вступал в рукопашную схватку с монстрами, не только из-за риска травм, но и потому что прямой контакт увеличивал опасность заражения скверной.
Была причина, по которой пробужденные ближнего боя предпочитали оружие с длинной рукоятью, например копья.
Изменится ли боевой стиль, когда появится больше очистителей?
Он задумчиво потер грудь. Сначала он не особо это чувствовал, но теперь знал. Он был высокоуровневым пробужденным. Энергия внутри него, казалось, умирала от желания вытечь куда-то наружу.
Не к Ли Хёнмуку, который уже был пробужденным, а к кому-то другому, способному пробудиться.
Ёхан горько усмехнулся. Здесь не было никого, кроме него и Ли Хёнмука. Если они не выберутся из Бездны, он так и останется первым и последним очистителем.
1. Уннё — в корейской мифологии медведица, которая, следуя наставлениям сына Небесного Владыки Хвануна, выдержала испытание в пещере (питаясь только чесноком и полынью) и превратилась в женщину. От её брака с Хвануном родился легендарный правитель Тангун, основатель первого корейского государства. Упоминание о ней здесь — шутливая отсылка к «генетической памяти» корейцев, для которых чеснок и перец (основа многих блюд) являются чем-то исконным и жизненно необходимым.
2. Вон Хё (617–686) — знаменитый корейский буддийский монах и философ. Согласно легенде, однажды, утомившись в пути, он заночевал в пещере, которая, как оказалось, была древним черепом. Проснувшись ночью от жажды, он нашел в черепе воду и напился. Утром же, увидев, из чего пил, его охватило отвращение. Это переживание привело его к просветлению и пониманию того, что «все вещи зависят от ума»: одна и та же вода может быть желанной в черепе ночью и отвратительной в том же черепе днем. Здесь это метафора того, что незнание правды (о том, что еда заражена) защищало психику Ёхана.
http://bllate.org/book/13963/1506779
