Готовый перевод Huangli Shi / Мастер Календаря: Глава 50 — Чуньфэнь. Часть 3

Развёрнутая на журнальном столике картина «Чуси истребляет зло» пестрела яркими красками, кровавая сцена оставляла непередаваемое впечатление. Алые одежды изображённого на ней мужчины опаляли взгляд, на лице лежала печать скорбного сострадания, и вместе с тем беспримерной жестокости — единый раз взглянув, его невозможно было забыть.

Хотя Сяо Наньчжу за эту пару дней успел ещё несколько раз рассмотреть этот свиток, сейчас в его сердце отчего-то зародилось смутное зловещее предчувствие.

Не похоже было, что Чуси разыгрывает неведение, и это погрузило Сяо Наньчжу в пущее недоумение: он-то ожидал, что сейчас дух календаря ответит ему на все вопросы, но, похоже, тот и сам не знал, кто и когда изобразил его. Понимая, что Чуси точно не стал бы его обманывать, Сяо Наньчжу сделал вид, что не придаёт этому значения, и убрал картину.

Он и сам не понимал, с какой стати так на ней зациклился: как-никак, портреты Юйчи Цзиндэ и Цинь Шубао [1] исстари украшали двери каждого дома, так почему бы не использовать изображение могущественного духа календаря, чтобы изгнать зло и отвратить беды?

[1] Юйчи Цзиндэ и Цинь Шубао — генералы ранней династии Тан, в поздней традиции известные как боги-хранители входа.

Расширенное примечание см. в конце главы.

Однако, возможно, из-за того, что у него были близкие отношения с Чуси, Сяо Наньчжу не мог удержать своё любопытство в узде, чувствуя, что просто обязан выяснить всё об этой картине.

Разумеется, Чуси было невдомёк, о чём задумался мастер. Не имея ни малейшего понятия, откуда взялся этот свиток, он с первого же взгляда возненавидел его за жуткий образ, в котором его изобразили. Узнав, что эту картину, на которой он творит ужасные вещи, император прошлой династии зачем-то поместил в подземный дворец, Чуси помрачнел и холодно ответил:

— Я никогда прежде её не видел, но считаю, что эту отвратительную картину нужно немедленно уничтожить.

Едва отзвучали эти слова, Чуси сообразил, что Сяо Наньчжу может воспринять мрачность его тона на свой счёт, решив, что он что-то пытается от него утаить, и лицо духа в красных одеждах испуганно застыло. Бросив на него взгляд, Сяо Наньчжу поджал губы:

— Просто я чувствую, что с этой картиной что-то не так, вот и привёз её, чтобы спросить тебя. Но ты не забивай этим голову, что бы там ни было, я верю, что ты ничего об этом не знаешь.

В душе Сяо Наньчжу теснились противоречивые чувства: несмотря на то, что они с Чуси уже довольно долго были вместе, тяжесть на сердце духа календаря так и не рассеялась, и это его тревожило.

Сяо Наньчжу впервые за много лет состоял в прочных отношениях, и, хоть в нём больше не было юношеской пылкости, он подходил к этому со всей серьёзностью. Вот только в партнёры ему достался дух календаря, понять которого крайне сложно: на любые слова он отвечал всё тем же непроницаемым выражением. Сяо Наньчжу чувствовал, что с самого его возвращения с Чуси что-то неладно; ему редко доводилось терять терпение, но, заглянув в его лицо, он поневоле нахмурился и тихо предложил:

— Если неважно себя чувствуешь, ступай в календарь и наберись сил. Не нужно загонять себя, лучше отдохни как следует. Тебе нужно заботиться о себе.

Ещё совсем недавно Сяо Наньчжу беззастенчиво выпендривался перед Чжан Чи, но сейчас его придавила неизъяснимая беспомощность. При виде того, как мастер календаря, который только что пребывал в хорошем настроении, внезапно словно бы отстранился, у Чуси похолодело в груди, но он сумел подавить бурю чувств, распирающую сердце, лишь дрогнули покрасневшие уголки глаз. Так и не сумев подобрать верных слов, он просто скрылся в календаре.

В результате Сяо Наньчжу не только ничего не выяснил о найденных в шкатулке картине и книжице, но и, сам не зная чем, огорчил Чуси.

Из-за вздорного характера Сяо Наньчжу обычно проявлял не слишком много терпимости к другим; однако ничто не обходится без исключений, и после ухода Чуси он в кои-то веки ощутил раскаяние. Взглянув на Чуньфэнь, которая всё это время сочувственно наблюдала за ним, подперев подбородок, Сяо Наньчжу раздражённо свернул злополучную картину и закрылся в спальне, чтобы рассматривать её в одиночестве.

Но стоило ему увидеть прекрасного духа в красном с яростно горящими глазами, как на сердце тут же потеплело. Мысль о том, что сегодня ему, по всей видимости, предстоит ночевать в одиночестве, преисполнила его разочарования. Однако именно он сморозил глупость, обидев Чуси, так что оставалось винить в этом лишь самого себя.

На лицо Сяо Наньчжу набежали тучи, и он с трудом заставил себя сосредоточиться на развёрнутой на кровати картине.

Судя по всему, в настоящий момент никто, кроме Сяо Наньчжу, не знал иероглифов, которыми была подписана картина — даже сам Чуси. У Сяо Наньчжу не было ни малейших предположений, откуда ему известна эта письменность: он каким-то образом понимал её, и всё тут.

Всё, что связано с этой картиной, с самого начала было до крайности необычным. Странности начались с их спуска в подземный дворец: мало того, что они с Хуачжао вытащили оттуда сокровища чёрного дракона, будто кочан пекинской капусты из семейного погреба, так в шкатулке ещё и обнаружился портрет божественного защитника Чуси.

Ну а теперь тот сам ясно дал понять Сяо Наньчжу, что ответов от него он не дождётся. Похоже, ему только и оставалось, что искать их самостоятельно.

Сяо Наньчжу отложил свиток с картиной и открыл книжицу, которую до сих пор толком не успел осмотреть. Страницы, что предстали его глазам, пожелтели и покоробились, едва не рассыпаясь от времени, но на них ещё можно было различить убористый текст и рисунки.

Поскольку иероглифы по начертанию были в чём-то похожи на те, что на картине, Сяо Наньчжу прищурился, всматриваясь в них, и обнаружил, что, пусть он может прочесть далеко не всё, простые иероглифы также были откуда-то ему знакомы.

— Канон… календаря? — пробормотал Сяо Наньчжу, и в памяти тут же всплыло, как кто-то давным-давно произносил эти слова, наставляя его. Хоть он не помнил, когда это было, от записей веяло чем-то на удивление привычным и родным.

Он ведь никогда не мог похвастаться успехами в учёбе, да и в военное училище не поступил — так с чего бы ему разбираться в какой-то древней письменности? Задумавшись над этим, Сяо Наньчжу вновь попытался прочесть текст, но из-за того, что он не узнавал большинство иероглифов, успехом его усилия не увенчались.

— Мастер, мастер, к вам посетитель! — выкрикнула Чуньфэнь, колотя в дверь.

Очнувшись, Сяо Наньчжу по-быстрому убрал картину и книжицу обратно в шкатулку персикового дерева. Видя, как Чуси выбила из колеи эта картина, обнажающая уродливую и жестокую сторону его натуры, Сяо Наньчжу, заботясь о его чувствах, припрятал её подальше.

Пока Чуньфэнь открывала клиенту, Сяо Наньчжу неспешно вышел из спальни, уселся на диван с чашкой чая и обновил Вэйбо.

Из-за поездки в город В ему пришлось на несколько дней отложить все прочие дела, поэтому, стоило открыть приложение, как на него вывалился целый ворох сообщений.

Он уже почти два месяца регулярно вёл свой познавательный микроблог, где рассказывал как про традиционные лунный и солнечный календари, так и про знаменательные даты нового календаря. Хотя он не прибегал к рекламе, его аудитория стабильно увеличивалась благодаря тёплой и дружеской атмосфере, а также удачно попавшим «в струю» научно-популярным постам. Фанаты, которые изначально именовали его по названию микроблога Стариной Сяо, со временем наградили мастера фамильярным прозвищем Сяосяо [2].

[2] Сяосяо 小小 [xiǎoxiǎo] — в пер. с кит. «крохотный, малыш», омофон фамилии Сяо Наньчжу. Повтор части имени часто используется в качестве ласкового прозвища.

Всякий раз, когда они хотели, чтобы он помог им разобраться с какими-либо обычаями, запретами и прочими малоизвестными вещами, Сяо Наньчжу натыкался на формулировки, которые немало его озадачивали.

@Ло Дацзе:

Сяосяо, прошу, ответь мне!!! Ты же читаешь светскую хронику? Не замечал, что один популярный актёр в последнее время ведёт себя довольно странно? В детстве он был моим кумиром, но сейчас стал таким, что в двух словах не опишешь — будто совсем другой человек, чудной до крайности, просто не верится. Может, хоть ты сможешь объяснить, в чём дело? @Мастер календаря старина Сяо

К сообщению был прикреплён видеоролик. Обычно Сяо Наньчжу не интересовался светскими новостями, но это сообщение его заинтриговало, так что он запустил видео. Однако смотреть на этого раскрасневшегося актёра с расфокусированным взглядом было попросту нестерпимо: его с головы до пят окутывала такая атмосфера порочности, что, не выдержав и десяти секунд, Сяо Наньчжу нахмурился и закрыл ролик. Открыв микроблог, он настрочил:

@Мастер календаря старина Сяо:

Судя по всему… он под действием заклятья [3] →_→

[3] Заклятье 降头 [xiáng tóu] — в букв. пер. с кит. «подчинение головы» — разновидность чёрной магии, распространённая в Тайланде, Малайзии, Индонезии и южном Китае, считается одной из самых опасных. Колдун наводит на человека порчу, используя волосы, ногти, кровь, фотографии, а также магические атрибуты: кукол, амулеты, может прибегать к помощи духов и демонов. Существуют разновидности, направленные на приворот, насылание смертельного заклятья, болезни, а также подчинение воли заколдованного человека. Считается, что для защиты от этого вида магии нельзя принимать подарки от незнакомцев, подбирать найденные вещи, давать доступ к своим обрезанным волосам и ногтям. Для снятия заклятья обращаются к даосским или буддийским монахам. За попытку навести заклятье в ряде стран, включая Китай, предусмотрена уголовная ответственность (хотя в формулировке обвинения фигурирует не магия, а «мошенничество» или «причинение вреда»).

Ограничившись этим, он тут же убрал телефон: Чуньфэнь как раз пригласила клиента в гостиную.

Зажав в зубах сигарету, Сяо Наньчжу поднял на него вопросительный взгляд. Поскольку они заранее не договаривались о встрече, он не знал, зачем к нему пожаловал этот богато одетый господин средних лет с чёрным чемоданом в руках, но тот явно отчего-то сильно нервничал. Усевшись напротив Сяо Наньчжу, этот мужчина с ничего не выражающим лицом обхватил чемодан и, поправив очки в золотой оправе, подрагивающим голосом спросил:

— Вы… вы ведь мастер календаря Сяо, верно? Моя фамилия Ли, мне о вас рассказал знакомый. Могу я проконсультироваться с вами по одному вопросу? — По покрытому испариной лбу мужчины скатилась капля пота. Он тут же полез в карман за платком, но, по всей видимости, так распереживался, что руки его не слушались.

Сяо Наньчжу молча вытянул несколько бумажных салфеток из стоящей на журнальном столике коробки, и мужчина, сконфуженно улыбаясь, тщательно вытер лоб. Не дожидаясь, пока он заговорит, Сяо Наньчжу зажёг сигарету и с улыбкой обратился к нему:

— Итак, господин Ли, о чём вы хотели спросить? Насчёт того, что находится в вашем чемодане, верно? Так давайте откроем его, чтобы я мог взглянуть… — С этими словами он потянулся к чемодану, однако господин Ли внезапно напрягся и прижал его к себе. Не понимая, что всё это значит, Сяо Наньчжу нахмурился. Лицо посетителя скорбно перекосилось. Опустив взгляд на чемодан, он сжал зубы до скрежета и дрожащим голосом признался:

— Там чудовище… Я не осмелюсь открыть его… не осмелюсь… Это чудовище разрушило мою семью, жена, дочь, все меня покинули…

Примечание переводчиков:

[1] Юйчи Цзиндэ и Цинь Шубао — генералы ранней династии Тан, в поздней традиции известные как боги-хранители входа.

Юйчи Цзиндэ 尉迟敬德 [Yùchí Jìngdé] (585–658), также известен как Юйчи Гун 尉迟恭 [Yùchí Gōng] и Юйчи Жун 尉迟融 [Yùchí Róng]. Сперва воевал против Ли Шиминя и Цинь Шубао на стороне Лю Учжоу, объявившего себя ханом Динъян, но затем сдался и служил императору Гаоцзу под началом Ли Шиминя (впоследствии — император Тайцзун), и даже спас Ли Шиминю жизнь во время внезапного нападения, чем доказал свою верность. Сражался против восточных тюрков-туцзюэ рода Ашина. Обладал особым навыком разоружения копейщиков. Отличался воинской доблестью, бескомпромиссностью и прямолинейностью.

Цинь Шубао 秦叔宝 [Qín Shūbǎo] (?–638) начал службу при императоре Ян династии Суй, отличившись при подавлении восстания Лу Минъюэ, затем служил под началом Ван Шичуна, который впоследствии, положив конец династии Суй, основал династию Чжэн. Из-за подозрительности Ван Шичуна Цинь Шубао и его соратники оставили его, присоединившись к Ли Шиминю, пользовался благоволением императора Гаоцзу. Под началом Ли Шиминя Цинь Шубао участвовал в поражении Юйчи Цзиндэ, который после этого также сменил сторону. Наряду с Юйчи Цзиндэ помог Ли Шиминю победить в междоусобной борьбе с братьями и стать наследным принцем, вскоре после чего тот взошёл на престол под именем императора Тайцзуна.

http://bllate.org/book/13983/1229479