Ранним утром солнечный свет пробивался сквозь облака, окутывая шумные, оживлённые улочки и переулки.
Свежеотпечатанные газеты связками доставляли газетчикам и развозили во все концы города. Проведя бессонную ночь за работой, Юань Шаохуай зевнул и, ступая по узкой старой лестнице, которая жалобно заскрипела под ногами, поднялся на третий этаж. Не задерживаясь, он прошёл через зону отдыха и постучал в дверь комнаты, где на ночь остановился Цю Вэньсинь.
Цю Вэньсинь проспал едва ли два часа. Когда стук разбудил его, даже при всём своём мягком нраве он едва сдержался, чтобы не рявкнуть: «Проваливай!»
Но это осталось лишь мыслью.
Чуть придя в себя, он протёр слипающиеся глаза, зевнул, перевернулся на бок, сел, натянул холщовые туфли и, подойдя к двери, открыл её.
Увидев на пороге Юань Шаохуая с тёмными кругами под глазами, Цю Вэньсинь вспомнил о работе и спросил:
— Как успехи?
— Собрал сведения у крупных газетчиков: первый тираж иллюстрированного журнала — три тысячи экземпляров, за три дня полностью распродали, — Юань Шаохуай, прислонившись к дверному косяку, доложил: — В первый день продали немного, возможно, потому что только вышел — мало кто знал. В последующие два дня продажи резко пошли вверх. Многие книжные лавки и даже оптовики закупали сразу по несколько десятков экземпляров. Среди покупателей были и иностранные книготорговцы — вероятно, готовятся к отправке в Наньян. Синь-гэр, для дебютного номера такой результат ведь неплохой, правда? Я думаю, можно допечатать ещё тысячу. Что скажешь?
Голова Цю Вэньсиня, ещё минуту назад сонная и тяжёлая, при этих цифрах мгновенно прояснилась. Он задумался на мгновение и твёрдо произнёс:
— Тысячи мало. Сначала допечатай две.
— Правда? — Юань Шаохуай слегка опешил от такого размаха.
— Двух тысяч, возможно, даже не хватит. Ты говоришь, иностранные книготорговцы тоже закупают. За морем — огромный рынок, столько китайцев, разве тысячи экземпляров хватит? — Цю Вэньсинь с невозмутимым видом нахмурился, размышляя, и покачал головой: — Но, чтобы не рисковать, сначала добавим две тысячи. Если пойдёт хорошо — можно будет выпустить ещё одно издание.
Сейчас он уже не боялся, что этот журнал мод закроется, не дожив до второго номера. Его страшило другое: следующий номер выйдет с иллюстрациями художника Лю. Не почувствуют ли себя обманутыми читатели, которые купили дебютный номер именно за его новаторский, смелый стиль?
Это может навредить. Надо что-то придумать…
— Хорошо, тогда я во второй половине дня съезжу договориться с типографией, — Юань Шаохуай пока ещё не задумывался так далеко, рассеянно отозвался и, развернувшись, отправился к себе в комнату досыпать.
***
Хотя продажи «Модного фасона» шли неплохо, на Цзи Цинчжоу это пока никак не повлияло. В конце концов, тех, кто знал, что именно он автор иллюстраций, было немного — лишь несколько постоянных клиентов могли узнать его манеру.
За эти несколько дней, кроме Ши Сюаньман, которая специально пришла заказать комплект одежды, в остальном покупателей по-прежнему почти не было.
Однако Цзи Цинчжоу не тревожился. Всё равно, появись работы много, с ней не управиться, а нынешний объём заказов для масштаба его ателье был в самый раз — не слишком напряжно, но и не простаиваешь.
Впрочем, эта расслабленность продлилась недолго.
Когда трёхдневный испытательный срок Фэн Миньцзюнь подошёл к концу, Цзи Цинчжоу, в целом довольный и её портновским мастерством, и отношением к работе, официально подписал с ней трудовой договор.
После нескольких дней хлопот, как раз когда заказ госпожи Цинь — платье-ципао — был завершён, а пошив комплекта в английском стиле для барышни Фан подходил к концу, Цзи Цинчжоу получил звонок от помощника Ду с приглашением посетить кинотеатр «Олимпик» для обсуждения контракта на костюмы к фильму.
С тех пор как Цзи Цинчжоу оказался в эпохе Миньго, он подписывал договоры уже несколько раз, но впервые ему предстояло заключать сделку с владельцем крупной компании, не опираясь на родственные или дружеские связи.
Поэтому, действуя с осторожностью, он заранее договорился о встрече с другом Цзе Юаня — господином Цзян Сюэхуном, адвокатом. За цену по знакомству — два юаня в час — Цзи Цинчжоу попросил сопровождать его и просмотреть контракт.
В субботу, в день подписания контракта, погода не задалась.
С самого утра небо затянуло тучами, в воздухе стояла духота — вот-вот должен был хлынуть ливень.
Позавтракав, Цзи Цинчжоу вышел из дома и встретился с адвокатом Цзяном у входа в «Олимпик». Перекинувшись парой фраз о деталях сегодняшнего договора, они вместе поднялись на третий этаж.
Встреча проходила всё в том же кабинете господина Рамоша с его элегантным, старомодным убранством.
На сей раз в просторном кабинете присутствовал не только владелец-иностранец, но и двое хозяев компании «Дэнли» — Чжан Цзинъю и Нин Таньфэн, сидевшие за массивным письменным столом.
Эти двое одновременно являлись режиссёром и сценаристом фильма.
Чжан Цзинъю был мужчиной лет тридцати, среднего роста, с короткой бородкой. На нём была тонкая шёлковая длинная рубаха, а волосы, плотно прилегавшие к голове, казались слегка поредевшими.
Когда Цзи Цинчжоу и Цзян Сюэхун вместе вошли в дверь, он тут же поднялся поприветствовать их. С искренней, радушной улыбкой он пожал им руки — сразу видно, воспитанный, приятный в общении джентльмен.
А вот сценарист Нин Таньфэн, сидевший рядом с режиссёром Чжаном, отреагировал с заметным опозданием.
С первого взгляда становилось ясно: человек он творческий. Тихий, замкнутый, неразговорчивый — во всём его облике сквозила какая-то поэтическая, почти женственная утончённость.
На вид ему было около двадцати семи-двадцати восьми. Бледная кожа, худощавая фигура, а взгляд — сонный, отсутствующий, будто он несколько дней толком не спал. Даже когда они с Цзи Цинчжоу обменивались приветствиями, Нин Таньфэн казался погружённым в свои мысли, витая где-то далеко отсюда.
— Господин Цзи, наслышан о вас, давно мечтал познакомиться! Я видел ваши эскизы костюмов для главной героини — они восхитительны! Это чувство, эта атмосфера схвачены безупречно! — Чжан Цзинъю, не выпуская руки Цзи Цинчжоу, говорил без умолку. По части умения с ходу становиться своим он ничуть не уступал Ло Минсюаню. — Господин Рамош не раз повторял мне, что вы не только талантливы и прекрасны собой, но и разбираетесь в моде, и внешностью наделены редкой — такой изящный, благородный облик, что с первого взгляда располагает к себе. Сегодня я вижу вас воочию — и впрямь внушительная наружность, непринуждённое изящество! Вы оправдали все мои ожидания, что копились так долго!
— Ну что вы, что вы, вы слишком любезны! — Цзи Цинчжоу с трудом сдерживал напор этого потока любезностей. Он понимал, что это не более чем деловой обмен комплиментами, но столь бурная лесть всё равно застала его врасплох.
Поспешно выдвинув вперёд Цзян Сюэхуна, он представил его:
— Господа, позвольте представить: это мой друг, Цзян Сюэхун, адвокат. Я не силён в коммерческих переговорах, поэтому сегодня попросил его взглянуть на контракт.
Цзян Сюэхун был само спокойствие и надёжность. Хотя он был всего на два-три года старше Цзе Юаня, выглядел он очень зрелым для своих лет.
Даже в летний зной он облачился в костюм-тройку и очки — такой солидный, опытный вид сразу внушал доверие и создавал нужную атмосферу.
— О, господин Цзян, адвокат! Очень приятно, очень приятно! — Чжан Цзинъю и остальные поднялись и по очереди обменялись с ним рукопожатиями.
Цзян Сюэхун, невозмутимо сохраняя на взрослом лице приветливое выражение, привычным движением вручил каждому из троих свою визитку и добродушно произнёс:
— Господа, не стоит церемониться. Мне выпала честь обрести в вашем лице новых знакомых. Ежели возникнет нужда — смело обращайтесь. О цене сговоримся, качество гарантирую, цена не кусается.
Цзи Цинчжоу, наблюдая за этой сценой, тихонько цокнул языком и не удержался от шутки:
— Что же это выходит, я плачу вам, господин Цзян, за то, чтобы вы рекламу давали?
Цзян Сюэхун, ничуть не смутившись его подколки, уселся на стул и с полной серьёзностью ответил:
— Ну, знаете ли, цена по знакомству — два юаня. Стало быть, и сервис на два юаня.
— Тогда вам, троим господам, стоит быть осмотрительнее: коли в будущем решите пригласить господина адвоката, хорошенько всё взвесьте. Дёшево — значит, некачественно.
Цзян Сюэхун опешил, но тут же хлопнул ладонью по спинке его стула:
— Ах ты пройдоха! Видать, и правда развернул дело — теперь и сам с хитринкой, ни за что в убытке не останешься.
Чжан Цзинъю и Рамош, услышав эту перепалку, дружно рассмеялись, захлопав в ладоши. Даже вечно молчаливый Нин Таньфэн едва заметно приподнял уголки губ.
Все сразу поняли, что это беззлобная пикировка добрых приятелей, и отнеслись к ней с лёгкостью и весельем.
Когда обмен любезностями завершился, разговор перешёл к делу.
— Некоторое время назад мы закончили кастинг на главную женскую роль. Кастинг прошёл на удивление гладко, и моя вера в успех этой картины многократно укрепилась. Вчера мы подписали контракт с исполнительницей главной роли, а сегодня я уже не мог ждать ни минуты — сразу пригласил вас на встречу, — тон Чжан Цзинъю был весьма довольным, по выражению его лица чувствовалось, что результатами отбора он крайне удовлетворён. Цзи Цинчжоу без труда догадался, кто в итоге утверждён на главную роль.
Тут же подключился Рамош:
— Как раз кстати: господин Нин завершил адаптацию и доработку сценария. Мы свели воедино все сцены с участием двух героинь. Всего требуется двадцать три комплекта костюмов. Из них восемнадцать — для Сю Дье и пять — для Ли Юньлинь, включая наряды для эпизодов, где героини находятся в бедственном положении.
При этих словах Цзи Цинчжоу заметил, как Нин Таньфэн выпрямился и протянул ему потрёпанную рукопись, которую всё это время держал в руках.
— Сценарий. Для ознакомления, — произнёс он, вручая её.
— Благодарю, — Цзи Цинчжоу взял объёмистую тетрадь форматом примерно в одну восьмую страницы1 и бегло пролистал. В основном текст состоял из пространных диалогов, лишь перед каждой сценой давались краткие пояснения — обстановка и перечень действующих лиц.
Примечание 1: 八开, bā kāi — термин полиграфии. «Кай» (开) — единица измерения формата бумаги, обозначающая долю от цельного листа. «Восьмая доля» (八开) означает лист, полученный делением стандартного большого листа на 8 частей. Это довольно крупный формат (примерно 270x390 мм), удобный для чтения и заметок на полях, часто использовался для черновиков, рукописей и рабочих документов в первой половине XX века.
Чжан Цзинъю, заметив его движение, пояснил:
— Это черновой вариант сценария, впоследствии его, безусловно, будут дорабатывать. Однако ключевые сцены и общая сюжетная канва уже утверждены. Возможны некоторые сокращения или, напротив, дополнения. В случае существенных изменений мы незамедлительно поставим вас в известность.
— Хорошо, — кивнул Цзи Цинчжоу, закрывая рукопись. Про себя он отметил: «Значит, без романа как первоисточника всё равно не обойтись — буду сверяться».
Видя, что возражений не последовало, Рамош продолжил:
— Следуя обещанию, данному вам ранее, мы с господином Чжаном, обсудив, установили следующую цену: тридцать пять юаней за комплект. Это базовая ставка за разработку и пошив одного костюмного образа. Кроме того, в зависимости от степени сложности наряда — скажем, особо трудоёмкого бального платья или костюма, требующего дорогих материалов, — мы, принимая во внимание ваши потребности, готовы соразмерно увеличить вознаграждение. Поднимем ставку до сорока, пятидесяти юаней и даже выше… Однако, — с шутливым жестом он развёл руками, — это потребует нашего предварительного согласования по эскизам. Вы не сможете, желая заработать побольше, делать каждый наряд чрезмерно роскошным — это противоречило бы логике сюжета.
— Можете не беспокоиться. Я ценю свою репутацию и не стану заниматься делом, которое приносит вред и мне, и другим, — заверил его Цзи Цинчжоу, на губах его застыла вынужденная улыбка.
Что касается предложенной цены за отдельные костюмы, студия проявила достаточную добросовестность.
Всё-таки это их первое сотрудничество, и он не настолько известный модельер. Базовая ставка в тридцать пять юаней за комплект уже превышала стоимость индивидуального пошива в его ателье.
Исходя из этой базовой ставки, плюс дополнительное вознаграждение за несколько сложных нарядов, за вычетом всех издержек он прикинул, что чистая прибыль составит никак не меньше пятисот юаней.
«И впрямь крупный заказ…»
Посему, лишь на мгновение задумавшись, Цзи Цинчжоу обратился к господину Чжану и Рамошу:
— Я не возражаю против такой цены. Однако позвольте уточнить: когда примерно начнутся съёмки? Эскизы необходимо утвердить, затем отшить, провести примерку с актрисами, внести правки, сделать финальную примерку для грима… Достаточно ли у нас времени?
— Я слышал, вы открыли более просторное ателье и, должно быть, наняли дополнительный персонал? — с видом полной уверенности заметил Рамош. — Времени достаточно. Наш фильм требует длительной подготовки декораций. На данный момент мы планируем приступить к съёмкам примерно в середине ноября. Наше условие к вам: завершить изготовление всех двадцати трёх костюмов к ноябрю. Это реально?
— К ноябрю?.. Иными словами, у меня всего три месяца на то, чтобы разработать и отшить двадцать три комплекта… — Цзи Цинчжоу прищурился. Под пристальными взглядами заказчиков, в которых явно читалось: «У вас ведь не возникнет проблем, верно?», он выдавил улыбку: — В принципе, реально. Но придётся работать в ускоренном темпе.
Он ведь уже взял у Рамоша предоплату за бронь своего времени — хоть убейся, а сделать надо.
— Вот и превосходно! — Рамош достал из ящика стола контракт и пододвинул его к Цзи Цинчжоу. — Ознакомьтесь. Если возникнут вопросы — не стесняйтесь, спрашивайте.
Цзи Цинчжоу взял в руки тоненькую стопку листов. Контракты в нынешнее время составляли довольно просто и понятно, без излишне запутанных статей и пунктов.
Он бегло просмотрел документ. В нём чётко прописаны крайние сроки трёх платежей: задатка, гонорара за эскизы и окончательного расчёта после готовности костюмов. Более того, в пункте оговаривалось: если со стороны Цзи Цинчжоу все обязательства будут исполнены, то даже в случае, если студия по какой-либо причине отложит начало съёмок, полный расчёт будет произведён до конца декабря этого года. Убедившись в этом, он счёл условия приемлемыми.
Тут же он передал контракт Цзян Сюэхуну, попросив того внимательно просмотреть бумаги ещё раз.
Пока господин адвокат изучал договор, Цзи Цинчжоу откинулся на спинку стула и, словно бы между прочим, поинтересовался:
— Кстати, а кто утверждён на главную женскую роль?
— Дочь владельца «Сто музыкальных радостей», будьте покойны, это истинная леди, прекрасная барышня, образ героине подходит идеально!.. — при этих словах лицо Чжан Цзинъю мгновенно озарилось радостной улыбкой, он оживлённо продолжал: — А знаете что? Давайте завтра же!.. Я велю своему помощнику связаться с барышней Ши и договориться о вашей встрече. Так вам будет гораздо удобнее работать над образами.
— О? Так это барышня Ши из «Сто музыкальных радостей»! — Цзи Цинчжоу изобразил удивление, хотя, по правде говоря, давно уже догадался. Затем он улыбнулся: — Если так, то специально встречаться незачем. Так уж вышло, что барышня Ши моя постоянная клиентка.
— Какое совпадение! Можно сказать, это судьба! — Чжан Цзинъю резво выпрямился, всплеснул руками и восхищённо воскликнул: — Барышня Ши — ваша заказчица, и вы же будете создавать для неё двадцать три костюма! Талантливый муж, прекрасная дева — да это же сюжет для изящной новеллы!
Цзи Цинчжоу поспешно прикрыл глаза и поднял руку, останавливая его:
— Э-э, довольно, довольно. Я человек семейный, да и барышня Ши, услышь она такое, тоже, полагаю, рассердилась бы.
— О, прошу прощения, тысяча извинений! Я, видя вашу молодость, по ошибке решил, что вы ещё не женаты, ха-ха! Вечно у меня язык опережает мысли, стоит коснуться этакой романтики — и я уже путаю уток-мандаринок2, сводя кого ни попадя! Примите мои искренние извинения!
Примечание 2: Китайская идиома. Выражение буквально означает «беспорядочно намечать пары в списке уток-мандаринок» и употребляется в значении «сватать людей без разбора», «соединять неподходящие пары», «путать, кто с кем должен быть».
Чжан Цзинъю, судя по всему, был человеком прямодушным и порывистым: сперва говорил не подумав, зато и каялся мгновенно, нимало не заботясь о сохранении начальственного лица.
Цзи Цинчжоу был наслышан, что господин Чжан, владелец компании «Дэнли», — известный в городе богатый наследник, а возможность снимать кино и содержать студию ему обеспечил отец-миллионер.
«Если бы не фамилия, — подумал Цзи Цинчжоу, — я бы решил, что это и есть родной брат Ло Минсюаня».
После этого, поскольку обе стороны проявили искреннюю заинтересованность, а в условиях договора не обнаружилось серьёзных проблем, контракт подписали, лишь слегка доработав несколько деталей по совету Цзян Сюэхуна.
По завершении процедуры Цзи Цинчжоу вежливо отказался от приглашения режиссёра Чжана отобедать вместе и покинул помещение в обществе адвоката.
У входа в кинотеатр их пути разошлись, и он рассчитался с господином Цзяном за консультацию.
Полтора часа — три серебряных юаня. Цена хоть и «по знакомству», но отнюдь не дешёвая.
Впрочем, адвокаты в это время — будь то вернувшиеся из-за границы дипломированные специалисты с блестящими способностями либо же местные, отучившиеся три года в школе права и юриспруденции и сразу вышедшие на промысел, — брали за свои услуги неизменно дорого.
По крайней мере, господин Цзян имел безупречное образование, и на сей раз его советы были дельными, посему Цзи Цинчжоу отдал деньги без малейшего сожаления.
Контракт подписан, из рук Рамоша, как от инвестора, получен задаток в сто юаней. С деревянным ларчиком, полным серебряных монет, Цзи Цинчжоу ступил на шумную улицу — и сердце его трепетало от смешанного чувства радости и тревоги.
С таким богатством в руках каждый прохожий казался подозрительным, даже пробегающая мимо собака походила на наводчицу, обученную шайкой грабителей.
Сообразив, что до одиннадцати ещё далеко, он решил сперва заглянуть в особняк Цзе — пристроить наличные в надёжное место и заодно перехватить обед.
Когда он вернулся домой, Шэнь Наньци с домочадцами только что вошли в столовую, еду ещё не подавали. Он поспел как нельзя кстати.
Шэнь Наньци только уселась за стол, как вдруг, заметив входящего в дверь Цзи Цинчжоу, который тут же поприветствовал её, она удивлённо приподняла бровь и с улыбкой спросила:
— О? Откуда такая честь — обедать сегодня дома?
— Да подписывал тут один контракт по соседству, увидел, что время ещё раннее, и решил заглянуть, — пояснил Цзи Цинчжоу, ставя рядом со стулом деревянный ларец и свою сумку через плечо, и отодвинул стул, чтобы сесть.
— А, вот оно что. А то Юань-Юань нас всё торопил, просил пораньше накрывать, собирался после еды тебе обед отвезти, — Шэнь Наньци усмехнулась. — Ну, теперь и везти не надо. Распоряжусь-ка я, чтобы тебе твою порцию прямо с кухни сюда подали.
— Вот как? — Цзи Цинчжоу как раз раскладывал приборы для Цзе Юаня, и при этих словах уголки его губ дрогнули. — Так заботливо? Боялся, что я с голоду помру?
Цзе Юань не удостоил его ответом, лишь холодновато парировал материнское замечание:
— Когда это я торопил?
— Ты не торопил. Ты всего лишь дважды спросил у А-Ю, когда будет готов обед, едва часы пробили одиннадцать.
Цзе Юань выдержал паузу, затем, повернув голову к Цзи Цинчжоу, как ни в чём не бывало произнёс:
— Утром звонил Цю Вэньсинь. Спрашивал, не сможешь ли ты выслать те эскизы, что показывал на собеседовании, для следующего номера журнала. Он предлагает десять юаней за лист.
— Для следующего номера? — Цзи Цинчжоу сразу же переключил внимание.
Задумавшись на мгновение, он примерно понял, в чём дело. Видимо, первый номер имел неплохой отклик, и Синь-гэр хочет добавить побольше материалов в следующий.
Но разве его стиль и стиль того художника не отличаются разительно? Как же их совместить?
Впрочем, не ему об этом беспокоиться.
Так или иначе, те пробные рисунки у него всё равно припасены — собирался отправить их в печать, когда не будет времени рисовать новое. Раз уж редакции срочно понадобились, можно и сейчас выслать.
А потому, накладывая Цзе Юаню рис, он кивнул:
— Ладно. На днях выкрою время, разберу и отправлю ему. Только там один твой рисунок есть — его надо заменить.
***
После обеда Цзи Цинчжоу составил компанию Цзе Юаню в малой гостиной, немного передохнул, поиграл с Сяохао в «принеси-брось», а затем собрался на работу.
Уже выходя, он взглянул на сидевшего на диване Цзе Юаня и как бы невзначай обронил:
— Пусть сегодня обед мне везти не надо, может, просто заглянешь ко мне в ателье?
Спросил он скорее для проформы — чутьё подсказывало, что тот не откажется.
Так и вышло. Цзе Юань, всего на пару секунд задумавшись, спокойно кивнул, поднялся и жестом велел А-Ю подавать машину.
Так что Цзи Цинчжоу снова удалось прокатиться с комфортом и в приятном обществе добраться до работы.
Однако погода решила вмешаться. Едва машина свернула на авеню Жоффр, как внезапно хлынул ливень.
К счастью, в автомобиле всегда лежал зонт. Выйдя, Цзи Цинчжоу одной рукой придерживал под локоть Цзе Юаня, другой раскрыл над ними зонт и, стараясь шагать побыстрее, почти бегом устремился в ателье.
Войдя в холл, Цзи Цинчжоу взял у Ху Миньфу полотенце, обтёр с них обоих капли дождя и уже собрался провести Цзе Юаня наверх, чтобы устроить его в мягком кресле у себя в кабинете, как вдруг Ху Миньфу указал рукой в сторону приёмной и с улыбкой произнёс:
— Мастер, клиентка пожаловала. Некая барышня Цзян, должно быть, хочет заказать у вас наряд.
http://bllate.org/book/14313/1421428
