Во второй половине дня в студии на втором этаже было душно и жарко. Вентилятор на потолке, включённый на максимальную скорость, безостановочно вращался, но так и не мог разогнать томящую, сковывающую сонной истомой духоту.
В тот день в студии было довольно оживлённо. Около часу дня сначала пришла Тан Суда, чтобы примерить новое платье. Но едва она переступила порог примерочной, как следом за ней на второй этаж в сопровождении служанки поднялась Цзян Лоя.
Увидев в дверях комнаты барышня Цзян, Цзи Цинчжоу и впрямь почувствовал себя в затруднительном положении.
Когда он договаривался о визите по телефону, то специально разнёс для них время, чтобы они не пересеклись. Кто ж знал, что госпожа Тан опоздает на добрых десять минут, а барышня Цзян, наоборот, приедет на столько же раньше — вот они и столкнулись.
Обычно, если наверху уже находился клиент, примеряющий одежду, то опоздавшему следовало бы немного подождать внизу.
Но у Ху Миньфу, очевидно, не хватало опыта: он решил, что раз хозяин принимает гостей наверху, то можно сразу проводить туда и следующего посетителя.
Раз уж барышня Цзян поднялась, выпроваживать её обратно вниз было неловко, поэтому он жестом предложил ей присесть за столик-бабочку.
Затем, воспользовавшись тем, что госпожа Тан переодевалась, Цзи Цинчжоу на пару минут зашёл в кабинет, принёс оттуда эскиз вечернего платья и протянул ей, произнеся:
— Прошу прощения, барышня Цзян, что заставил вас ждать так долго, прежде чем показать дизайн.
— Ничего страшного, ведь прошло всего две недели, — дружелюбным тоном ответила Цзян Лоя, словно её нисколько не беспокоило ожидание.
С этими словами она, не в силах больше сдерживать любопытство, опустила взгляд на эскиз с изображением платья.
На бумаге стройная девушка с изящными манерами была облачена в длинное, классически элегантное платье из чёрного бархата. Одной рукой она небрежно перекидывала через плечо набросанное лёгкими линиями пальто-накидку, в другой держала вечерний клатч. Слегка приподняв подол и вскинув тонкую бровь, она словно демонстрировала зрителю изящную линию своей длинной шеи.
Как только взгляд Цзян Лоя коснулся этого рисунка, глаза её тотчас вспыхнули. В уголках губ невольно затеплилась лёгкая улыбка, выдавая полное удовлетворение увиденным.
Платье, которое она выбрала в первом выпуске иллюстрированного журнала, было приталенным платьем-«рыбий хвост» на бретелях из чёрного бархата. В этом комплекте, разработанном для неё Цзи Цинчжоу, он вновь использовал благородный и элегантный чёрный бархат, облегающий фигуру силуэт, подчёркивающий достоинства, а также модный с оттенком кокетства крой «рыбий хвост».
Однако, поскольку барышня Цзян выдвинула требование не открывать плечи и руки, Цзи Цинчжоу спроектировал вырез горловины платья в виде отложного воротника-лодочки.
У Цзян Лоя был высокий стройный стан и тонкая шея, и линия ворота-лодочки как нельзя лучше подчёркивала красоту линий её верхней части тела.
Что касается украшения юбки, на том варианте, что был изображён в журнале, в области бёдер красовались две вышитые красные розы. В этом же варианте Цзи Цинчжоу, основываясь на своём впечатлении от внешности барышня Цзян, выбрал чистый и трогательный узор из лилий.
Украшение узора было выполнено в технике объёмной французской вышивки: распустившиеся лилии вышивались белыми и серебряными пайетками, а абстрактные извивающиеся стебли и листья — бисером, рубкой и ромбовидными стразами.
Узор, распространяющийся от правой стороны груди до левого бока, занимал не слишком много места, оставляя на юбке обширное свободное пространство.
Именно уместная вышивка способна ещё больше повысить изысканность и роскошь вечернего туалета.
— Ну как, нравится? — спросил Цзи Цинчжоу её мнение.
— Превзошло мои ожидания. Я думала, что в платье такого фасона, закрывающем руки и плечи, эффект будет значительно слабее, но оно по-прежнему выглядит очень элегантно и красиво, — подняв глаза, с улыбкой произнесла Цзян Лоя. — И этот цветочный узор мне тоже очень нравится. Конечно, красные розы на том варианте из журнала были ярче и сильнее бросались в глаза, но это платье явно больше подходит к моему стилю.
— Я рад, что вы довольны. Я колебался, не использовать ли другие узоры, например, китайские розы, думал, возможно, вам больше нравятся насыщенные цвета. Но, поразмыслив, решил, что вам больше подойдут нежные, изящные лилии, и в итоге нарисовал этот вариант, — с ноткой облегчения в голосе проговорил Цзи Цинчжоу.
Возможно, из-за того, что именно лилии Цзян Лоя увидела первыми, теперь, глядя на эскиз, она представила, что стоит заменить вышивку на этом платье на любой другой цветочный узор иного цвета — и он ни за что не сравнился бы по впечатляющему эффекту с этими лилиями.
Конечно, возможно, ей просто не хватало воображения, и, предоставь она господину Цзи свободу в композиции, результат мог бы быть поразительным иным образом.
— Тогда, если вопросов нет, фасон утверждаем? — тут же спросил Цзи Цинчжоу.
— М-хм, хорошо, — бодрым тоном согласилась Цзян Лоя.
— Что касается цены за пошив этого комплекта, то, поскольку технология довольно сложная, а материалы достаточно дорогие, цена за отдельное платье составляет сто двадцать юаней. Сумочка в эту стоимость не входит, однако к сроку я преподнесу вам небольшой подарок, — произнося эту цену, Цзи Цинчжоу тоже испытывал некоторую неловкость, ведь изначально обещанная им стоимость колебалась в пределах от пятидесяти до ста юаней.
Но эта вышивка, в конце концов, требовала много времени и была хлопотной, да и среди работниц в мастерской никто не умел её делать. Скорее всего, придётся браться самому, так что надбавка к цене была необходима.
На самом деле, для Цзян Лоя эта цена была вовсе не высокой. Обычно, просто прогуливаясь по магазинам, она могла купить несколько пар туфель на каблуках новой модели и потратить несколько сотен юаней.
Услышав, что такое необычное и красивое платье стоит всего сто двадцать юаней, она невольно ощутила радость человека, обнаружившего сокровище в маленькой лавке, и немедленно согласилась:
— Хорошо.
Тут же жестом она подозвала служанку с кошельком, готовясь внести задаток.
И в этот момент дверь примерочной внезапно распахнулась, и оттуда вышли госпожа Тан Суда, одетая в тёмно-зелёный костюм, вместе с Сун Юйэр, помогавшей ей облачиться и поправить одежду.
Услышав звук, Цзян Лоя обернулась и, увидев наряд на женщине-иностранке, тут же широко раскрыла глаза и тихо ахнула от восхищения.
Из-за жары, а также потому, что мерили довольно тёплый осенний костюм, Тан Суда к этому моменту уже вся взмокла от пота.
Однако, чтобы взглянуть на эффект, она, пересилив себя, в полном костюме подошла к зеркалу оценить результат.
Взглянув, она была весьма поражена.
Блуза изумрудно-зелёного цвета с перекрещивающимся на груди кроем, сужающаяся к низу, очень выгодно подчёркивала линии груди и талии. Блеск шёлка в сочетании с радиальными прямыми линиями, образованными складками-защипами по бокам, создавала чрезвычайно острый визуальный эффект.
Пиджак тёмно-зелёного цвета с отложным воротником с лацканами был скроен лаконично и плавно, модель с широкими плечами и грудью — будь то накинутым на плечи или застёгнутым на все пуговицы — обладала своим особым шармом.
В сочетании с облегающей ягодицы узкой юбкой, смягчающей жёсткость пиджака плавными линиями бёдер, образ получался одновременно зрелым и деловым, как и подобает работающей женщине, и в то же время не лишённым элегантного и очаровательного изящества.
— Невероятный фасон! — не удержавшись, воскликнула Тан Суда. Говоря это, она взяла из рук Сун Юйэр тёмно-зелёный берет, который шёл в подарок как дополнение к костюму, и надела его слегка набекрень.
А затем не смогла сдержать нового возгласа восхищения:
— Как же это удивительно! Эффект на фигуре — точно такой же, как на рисунке, один в один!
Когда Тан Суда впервые увидела дизайн этого костюма, она почувствовала, что модель с широкими плечами, подчёркнутой талией и акцентом на груди и бёдрах обладает особой, королевской аурой. А когда она сама надела этот костюм, то ещё более отчётливо ощутила то бесконечное очарование, которое он придавал её фигуре.
Сейчас она просто стояла, приняв непринуждённую позу, но каждое её движение, каждый жест дышали элегантностью, уверенностью и волнующей душу притягательностью.
На какое-то мгновение в голове Тан Суда звучало только одно слово — шик.
Такой шик, что она даже испугалась!
Выйди она на улицу в таком наряде, прохожие точно будут оборачиваться ей вслед.
Но, несмотря ни на что, она была очень довольна, очень рада, что в её гардеробе появится такой костюм, даже если она пока не знала, когда именно наберётся смелости выйти в нём на люди.
Цзи Цинчжоу, увидев, что она вышла переодетой, сказал барышне Цзян: «Одну минуту», — поднялся и подошёл к зеркалу с вопросом:
— Вам удобно? Как сидит?
— Это просто... совершенство! — Тан Суда, словно не находя слов, чтобы выразить своё волнение, покачала головой и восхищённо вздохнула.
— Прошу простить мою дерзость, могу я сказать слово? — Цзян Лоя, немного полюбовавшись со стороны, не удержалась и вмешалась в разговор. Когда взгляд Тан Суда обратился к ней, она с тёплой улыбкой произнесла: — Я видела последний выпуск журнала «Модный фасон». Среди рисунков господина Цзи был один чёрный облегающий костюм, очень похожий на тот, что на вас. Однако тот, что на вас, ещё более модный, чем на картинке в журнале.
— Рисунки из журнала «Модный фасон»? — Тан Суда удивлённо подняла бровь. — Я слышала о нём, но думала, что «модный» — это просто рекламный трюк. Оказывается, там публикуются работы господина Цзи. Тогда я непременно выпишу себе экземпляр по возвращении.
— Это второй выпуск, — добавила Цзян Лоя.
Цзи Цинчжоу и не ожидал, что барышня Цзян окажется такой внимательной и сможет заметить столько деталей.
Цзи Цинчжоу в знак согласия кивнул и подтвердил её догадку:
— Действительно, фасоны этих двух костюмов несколько схожи, но в этом покрое сделан больший акцент на формовку груди, да и блуза под ним выбрана более роскошного зелёного цвета. Вероятно, барышня Цзян сочла его более модным именно по этой причине.
Затем он обратился к Тан Суда:
— Позже вы сможете убрать волосы в причёску и надеть этот берет — так будет смотреться ещё лучше. Этот костюм очень практичен и легко комбинируется, его можно носить вплоть до глубокой осени. В прохладную раннюю осень достаточно будет надеть чёрные чулки, кожаные перчатки и повязать на шею шёлковый платок — этого хватит, чтобы было тепло. А когда станет ещё холоднее, сверху можно будет накинуть пальто — хоть кожаное, хоть меховое, демисезонное или зимнее — и даже в начале зимы в нём будет комфортно.
Тан Суда, по своей природе человек, легко воспринимающий всё новое и модное, слушая его спокойное и уверенное описание, невольно представила, как месяца через два идёт по улице, усыпанной жёлтыми осенними листьями, в этом самом костюме, поверх которого накинуто более тёплое пальто.
От этой мысли костюм уже не казался ей таким уж экстравагантным. Ей даже захотелось подождать, пока температура немного снизится, и отправиться в нём на чаепитие к уважаемым дамам.
Уж это-то точно заставит этих консервативных матрон и барышень разинуть рты от изумления!
Погружённая в эти приятные мысли, Тан Суда в приподнятом настроении подошла к дивану, взяла свою сумочку и, отсчитывая деньги для окончательного расчёта, твёрдым тоном изрекла:
— Господин Цзи, я живу в Шанхае уже довольно давно, и мне редко попадались китайцы, вызывающие у меня восхищение. Но ваши идеи и ваше мастерство поражают меня. У меня такое предчувствие, что в будущем вы непременно станете очень известным портным.
— Благодарю за доброе слово, — с улыбкой ответил Цзи Цинчжоу.
Закончив расчёт и доплатив оставшиеся двадцать пять юаней, Тан Суда уже собралась идти переодеваться, как вдруг, обернувшись, спросила:
— Кстати, господин Цзи, в этой комнате, кажется, распылены духи? Духи какой марки вы используете? Аромат очень приятный.
Цзи Цинчжоу как раз убирал полученные серебряные доллары в ящик комода и, услышав вопрос, не задумываясь, ответил:
— Я специально заказал их составление у парфюмера, марки у них нет.
— Индивидуальный заказ? Уж не того ли парфюмера, что некогда служил при королевском дворе, месье Франсиса? Я помню, он живёт как раз на этой улице, — Тан Суда спрашивала так, словно уже была уверена в ответе. Не дожидаясь, пока Цзи Цинчжоу подтвердит, она продолжила: — Не могли бы вы подсказать, какие ноты вы выбрали? На днях я тоже хочу заказать себе флакон.
Цзи Цинчжоу слегка удивился, не ожидая, что на этой улице живёт такой искусный парфюмер.
Он мысленно отметил это имя и, припомнив описание купленных духов, ответил:
— Насколько я помню, основные ноты там — роза, чёрный чай, мускус и сандал. А вот точные пропорции мне, конечно, неизвестны.
— Роза, чёрный чай, мускус, сандал... — беззвучно шевеля губами, Тан Суда повторила про себя, затем кивнула: — Благодарю за подсказку.
***
В парфюмерном ателье месье Франсиса, дом 106 по авеню Жоффр.
Послеполуденное солнце забралось внутрь сквозь высокие стеклянные двери и окна, лениво согревая шерстяной ковёр и диван цвета имбиря.
Цзе Юань, которого начало клонить в сон, сидел на пружинном диване, покрытом вязаным пледом, и слушал, как его старший брат и пожилой француз общаются на ломаном английском, обсуждая выбор аромата.
— Это подарок для моей жены. Она скоро будет рожать, а это тяжёлое и очень опасное дело. В знак благодарности ей я хочу подарить особые духи, принадлежащие только ей, — Цзе Юйчуань не очень умело излагал свои пожелания на английском, а в тех местах, где возникало непонимание, просил брата перевести.
— Скажи ему: моя жена — нежная, добродетельная, красивая и элегантная женщина. Хотя она вот-вот станет матерью двоих детей, я хочу, чтобы эти духи помогали ей чувствовать себя юной девушкой.
Цзе Юань мгновение помолчал, после чего перевёл его пожелания на французский.
Франсис, выслушав, примерно понял, что нужно Цзе Юйчуаню, и, выбрав несколько флаконов из множества расставленных на стеллажах, предложил ему понюхать.
У Цзе Юйчуаня был заурядный нюх: для него все ароматы пахли одинаково.
Подумав, что раз уж его брат лишился зрения, то обоняние у него наверняка развилось особенно остро, он поднёс пузырёк к носу Цзе Юаня и сказал:
— На, помоги мне понюхать. Только не по своему вкусу выбирай, а такой, который подошёл бы твоей невестке.
Цзе Юань мысленно вздохнул. Хотя и считал это хлопотным и скучным, всё же терпеливо, один за другим, помогал ему пробовать ароматы.
Когда он уловил один из запахов, бровь его внезапно дёрнулась — его охватило странное чувство узнавания.
Тут же он взял из руки брата маленький стеклянный флакон, понюхал горлышко и спросил у Франсиса по-французски:
— Что это?
— То, что у вас в руке — эфирное масло османтуса, — ответил старческий голос.
Оказывается, османтус... Цзе Юань слегка удивился.
Когда он только уловил этот аромат, ему вдруг вспомнился запах, который он часто чувствовал раньше на Цзи Цинчжоу. Сначала он думал, что это духи, но потом узнал, что это остаточный аромат от шампуня.
Тот освежающий, сладкий запах, напоминающий запах спелой дыни, проникающий в самое сердце. Оказывается, его сладость не имела отношения ни к каким фруктам, а исходила именно от османтуса...
Если бы к этому аромату добавить ещё немного мятной свежести и чуть-чуть древесных нот кедра, он бы почти полностью совпал с запахом шампуня, которым раньше пользовался Цзи Цинчжоу.
Цзе Юйчуань, увидев, что брат задумался, решил, что тот выбрал приятный аромат, и потянулся за флаконом, спрашивая:
— Думаешь, этот подойдёт твоей невестке?
— Не подойдёт, — Цзе Юань уклонился от его движения. Затем, повернувшись в сторону Франсиса, он по-французски твёрдо произнёс: — Я тоже хочу заказать индивидуальные духи. Сделайте их для меня.
http://bllate.org/book/14313/1429733
