Ранним утром, ещё до того как прозвенел будильник, Цзи Цинчжоу уже проснулся.
Трудно сказать, вырвал ли его из сна кошмар или он задохнулся в тесных объятиях Цзе Юаня.
Пусть этой ночью ему удалось поспать всего несколько часов, но, открыв глаза, он ощутил необычайную ясность мыслей. Вспомнив только что привидевшийся сон и разглядывая безмятежное лицо спящего мужчины перед собой, он безжалостно поднял руку и с лёгким усилием ущипнул его за щёку.
Цзе Юань, потревоженный этим движением, сонно приподнял веки и встретился с парой тёмных блестящих глаз, без тени улыбки пристально смотревших на него.
Хотя он ещё не до конца проснулся, веки его были полуопущены, но приоткрыв рот, он подсознательно обеспокоенно спросил:
— Что случилось?
— Сон приснился весьма отвратительный, — сиплым голосом ответил Цзи Цинчжоу. Договорив, он прочистил горло и, обнаружив, что его голос всё ещё хрипит, раздражённо выпалил: — Ах ты, Юаньбао, дрянной человек! Добился повышения по службе и разбогател, а жену решил со свету сжить! Сладкими речами скормил мне обед с крысиной отравой, превратил мой голос в утиное кряканье! Я и слова ругательного вымолвить не успел, как проснулся от злости!
Цзе Юань на мгновение опешил, но через пару секунд, осознав, о чём тот говорит, не смог сдержать смеха и невольно растянул губы в улыбке.
Затем он сильнее притянул юношу к себе, поцеловал его в гладкую, словно нефрит, щёку и тихо произнёс:
— Да я не успеваю на тебя нарадоваться, разве я мог бы...
— Ха, конечно, ты так сильно меня любишь, — скривил губы Цзи Цинчжоу, и в его тоне прозвучала усталая, болезненная истома.
Совсем измученный жарой, он оттолкнул его руку, перевернулся и лёг на спину.
А когда взгляд его упал на свисающую с потолка люстру из кованого железа, он вновь с невольным содроганием потрогал свой плоский живот.
Ощущение того душераздирающего вторжения, случившегося несколько часов назад, казалось, до сих пор оставалось внутри, превратившись в дрожащий свет лампы, глубоко врезавшийся в его сетчатку.
Он тихо пробормотал:
— Ты меня чуть насквозь не проткнул, сколько я ни умолял — ты не слушал. Вот уж правда жестокое сердце.
— Это всё из-за тебя... — начал было Цзе Юань, но осёкся на полуслове.
Цзи Цинчжоу повернул голову, покосившись на него:
— М-м? Из-за меня?..
Цзе Юань на самом деле очень хотелось бы с помощью того самого киносъёмочного аппарата запечатлеть все его повадки и манеры в постели, чтобы тот сам увидел, насколько разнузданно он себя ведёт.
Но столь непристойные и похотливые речи он даже в самый разгар весеннего прилива чувств лишь прятал глубоко в душе за плотно сомкнутыми губами.
Человек, который даже на диалекте не способен был выдавить из себя ни одного бранного слова, разве осмелился бы произнести подобное перед лицом любимого.
Потому, не желая продолжать этот разговор, он как ни в чём не бывало ткнулся лицом в изгиб его шеи и, уводя беседу в сторону, спросил:
— Давай сегодня не пойдёшь на работу, ладно?
Цзи Цинчжоу стало щекотно от прикосновения его густых волос, и он ответил уже чуть более мягко:
— Конечно, нет. У меня важные дела.
— Разве ты не обещал, что останешься дома со мной?
— Я сказал: на следующей неделе, по возможности, выкрою время, — он нарочно выделил эти три слова с особым нажимом, а затем, сменяя тон на успокаивающий, добавил: — Через пару-тройку дней, как только закончу с этим завалом, сверхурочных больше не будет.
— Обманщик, — низким, недовольным голосом проговорил Цзе Юань.
Однако его тёплая ладонь уже легла на поясницу юноши и с точно выверенной силой принялась массировать.
Дождавшись, пока воля молодого человека под этим массажем не ослабнет и не размякнет, он одним длинным движением сгрёб его в охапку и, ничуть не страшась духоты, снова притянул в свои объятия.
Словно бы невзначай, чуть приспустив его спальный халат, он оставил на длинной, белоснежной шее юноши бледно-розовый след от поцелуя.
Хотя пробудились они загодя, на несколько десятков минут раньше, провозились всё равно до самого звонка будильника и лишь тогда нехотя поднялись с постели и спустились вниз.
Нанятая прислуга уже приготовила простую рисовую кашу и лёгкие закуски, да дополнительно купила две порции обжаренных паровых булочек шэнцзянь к основному столу.
Цзи Цинчжоу ел всё так же стремительно — пока Цзе Юань всё ещё неспешно, со вкусом расправлялся с шэнцзянь, он уже проглотил две миски каши, быстро покончил со своей порцией завтрака и взял сумку, собираясь выходить.
Выйдя из столовой и направившись переобуваться, он вдруг заметил, что на стуле в прихожей сидит молодой мужчина.
Тот был одет в опрятную рубашку и брюки, в очках в тонкой чёрной круглой оправе — ни дать ни взять его новый секретарь.
— Цзинхань, ты весьма вовремя, — поздоровался Цзи Цинчжоу.
В столовой Цзе Юань, услыхав незнакомое имя, мигом насторожился, отложил палочки и, поднявшись, вышел следом.
— Господин, доброе утро, — ответил на приветствие Цзи Цзинхань, доставая из портфеля блокнот, чтобы показать начальнику, но, подняв глаза, обнаружил за спиной Цзи Цинчжоу ещё одного высокого, видного собой мужчину, который с крайней настороженностью разглядывал его. — Господин, а это?..
Цзи Цинчжоу и без оглядки знал, что кое-кто увязался следом, и, не моргнув глазом, выдал экспромт:
— Мой добрый собрат по совместной аренде жилья, Цзе Юань.
Цзи Цзинхань кивнул и рассудил, что раз уж это сосед начальника по квартире, в будущем наверняка придётся иметь с ним дело, а потому вежливо поприветствовал Цзе Юаня:
— Господин Цзе, здравствуйте, я секретарь господина Цзи.
Произнеся это и заметив, что собеседник лишь сдержанно и едва заметно кивнул в ответ, он не стал продолжать, а раскрыл блокнот и, подойдя к Цзи Цинчжоу, заговорил:
— Господин, я подготовил для вас график работы на сегодня. Будьте добры проверить, нет ли упущений или того, что следовало бы поправить.
— О, дай-ка взгляну, — Цзи Цинчжоу взял у него блокнот и быстро пробежался глазами по написанному аккуратным и изящным почерком расписанию, попутно отметив про себя, что составлено оно весьма тщательно.
Всю ту работу, что он поручил пару дней назад, секретарь расписал по часам, не упустив ни единого пункта — вышло даже детальнее, чем его собственный запасной график на всякий случай.
Проверив, что ничего не пропущено, он вернул блокнот и с довольным видом похвалил:
— Очень хорошо, никаких упущений нет. Идите пока в машину, подождите меня снаружи, я только переобуюсь и сейчас приду.
Цзи Цзинхань кивнул, убрал блокнот и вышел, попутно притворив за собой входную дверь.
Увидев, что посторонний удалился, Цзе Юань наконец подошёл и спросил:
— Как же так — позволяешь секретарю являться прямо домой?
— Он отвечает за моё личное расписание, разве он не обязан неотступно следовать за мной? — Цзи Цинчжоу опустился на стул, начищая ботинки. — Тем более человек-то он новый, так что непременно нужно какое-то время держать его при себе, чтобы он лучше усвоил мой распорядок и рабочие привычки.
Цзе Юань на мгновение задумался и спросил:
— А он женат?
Цзи Цинчжоу не удержался от смешка и, подняв глаза, ответил:
— У него ребёнку уже два года. Теперь ты успокоился?
— Угу, — бесстрастно отозвался Цзе Юань.
Он тоже был порядком напуган предыдущим помощником Цзи Цинчжоу и поневоле проявлял излишнюю осмотрительность.
Переобувшись в кожаные туфли, Цзи Цинчжоу поднялся и спросил его:
— Ты пойдёшь со мной на работу?
— На утро у меня договорённость — придут устанавливать домашний телефон, — дал пояснение Цзе Юань и тут же добавил: — В полдень принесу тебе поесть.
— Тогда я хочу жареного молочного голубя из Гуанъюаньлоу, — принялся заказывать Цзи Цинчжоу. — Ах да, не забудь прихватить лишнюю порцию. Сегодня всё утро я буду работать в редакции журнала, и Лянси-цзе наверняка тоже там.
— Угу.
— Ладно, я ушёл.
С этими словами Цзи Цинчжоу уже было взялся за дверную ручку, чтобы выйти, но кто-то вновь ухватил его за запястье и потянул обратно.
Цзи Цинчжоу обернулся и недоумённо приподнял бровь.
Цзе Юань, не мигая, смотрел на него своими ясными, безмятежными глазами и напомнил:
— Ничего не забыл?
— Ай-яй, — Цзи Цинчжоу, словно показывая, как ему претит вся эта слащавость, прищёлкнул языком, упёрся ладонями в плечи мужчины и, запрокинув голову, легко прильнул к его мягким губам. Чмокнув, он произнёс: — Так сойдёт? Господин Юаньбао?
Сказав это, он, будто сам посмеиваясь над таким обращением, невольно растянул уголки губ.
Прежде чем отворить дверь, он снова обернулся и добавил наказ:
— Не забудь сменить постельное бельё, всё пропахло тобой.
***
Летнее утро, на безоблачном небе — ни облачка.
Второй этаж магазина «Шицзи» с незадёрнутыми занавесками был весь залит потоками сверкающего рассветного солнца.
Около половины девятого утра модный магазинчик внизу ещё не открылся для посетителей, а вот в редакции журнала наверху все сотрудники уже собрались, расселись по местам и приступили к работе.
Цзи Цинчжоу думал, что приедет одним из первых, но, завернув за угол лестничной площадки, заглянул в помещение и увидел, что Цзе Лянси уже спокойно восседает за своим отдельным рабочим столом и, листая альбом с иллюстрациями, черпает оттуда вдохновение.
Когда-то, распоряжаясь насчёт назначения комнат, она говорила, что займёт половину кабинета на третьем этаже, но в конце концов, сочтя, что работать вместе с сотрудниками всё же сподручнее, поставила свой стол внизу.
— Доброе утро, Лянси-цзе.
— А, приехал. Рано же ты, — Цзе Лянси, заслышав его голос, мигом подняла голову.
А вместе с ней и несколько редакторов в комнате обратили свои взоры в сторону лестницы.
Цзи Цинчжоу скользнул взглядом по лицам трёх новых сотрудников, уголки его губ тронула лёгкая улыбка, и он ответил:
— То, что я приехал рано, неудивительно, а вот вы явились на работу в такую рань — это поистине неожиданность. Видно, став начальником самому себе, человек и впрямь начинает проявлять усердие.
Он помнил, что когда они жили в особняке Цзе, Цзе Лянси, если не случалось ничего срочного, обычно вставала позже всех.
Цзе Лянси, разумеется, поняла его подначку и парировала насмешкой:
— Я начальница, но разве ты — не начальник? Ты-то, господин начальник, славишься своей строгостью, так что работая под твоим началом, разве я посмела бы опоздать?
Цзи Цинчжоу в ответ показал ей поднятый вверх большой палец, давая понять, что возразить ему нечего.
Цзе Лянси прыснула, а затем, отложив альбом с иллюстрациями, поднялась:
— Ты, кажется, впервые здесь с тех пор, как мы набрали сотрудников? Тогда давай я познакомлю тебя с новенькими. Все они уже наслышаны о тебе, а ты их ещё не знаешь.
— Хорошо, — небрежно отозвался Цзи Цинчжоу и, сняв с плеча сумку, забросил её на диван.
Теперь второй этаж магазина «Шицзи» после ряда перестановок и переделок превратился в редакцию журнала.
Диван и чайный столик, которые изначально стояли посередине центрального зала, были передвинуты в комнату с восточной стороны; примерочная и пустые плечики для одежды тоже торчали возле дивана, занимая импровизированную тесную приёмную для гостей.
В двух же комнатах — средней и западной — разместили по два письменных стола вишнёвого дерева, а у западной стены прибавили ещё и книжный шкаф.
Книжные полки были уставлены всевозможными книгами и периодикой об искусстве и моде, по большей части — западными изданиями.
Само собой, полный свод из восемнадцати выпусков иллюстрированного журнала «Модный фасон» тоже красовался среди них, и притом на самом видном месте.
Бросив взгляд на разложенные на столах черновики и книги, а также на цветы в горшках и вазах, добавленные по углам, Цзи Цинчжоу на какой-то миг и впрямь ощутил себя так, будто вернулся в проектное бюро современной компании.
Хотя он и знал, что Цзе Лянси занимается наймом сотрудников, официальное формирование редакции журнала произошло буквально пару дней назад.
Он и сам все эти дни был по горло занят в мастерской и не имел времени поинтересоваться, так что лишь сегодня впервые, можно сказать, по-настоящему приступил к работе в этом журнале.
Окинув беглым взглядом новое убранство комнаты, Цзи Цинчжоу последовал за Цзе Лянси знакомиться с новыми сотрудниками.
Первой, с кем он познакомился, была сотрудница, сидевшая напротив Цзе Лянси, через один проход. На ней было ципао нового фасона, бирюзово-зелёного цвета, с узором из круглых цветов-туаньхуа1; на вид — чуть за двадцать, наружность кроткая и исполненная достоинства.
Примечание 1: Традиционный китайский орнамент, часто используемый в тканях, где растительные или цветочные мотивы скомпонованы в медальоны округлой формы; символизирует полноту, гармонию и благопожелание.
— Бай Цзиньхуэй. Госпожа Бай отвечает у нас за написание и редактуру всех текстов для журнала, — представила её Цзе Лянси. — Она родом из Гуандуна, два года училась в Америке. Я побеседовала с ней и обнаружила, что мыслит она довольно современно, весьма сведуща в том, что касается косметики и ухода за собой, а ещё она отлично пишет стихи и обладает недюжинным литературным слогом — так я и взяла её на работу.
Цзи Цинчжоу слушал, обратившись к даме и в знак приветствия слегка кивнув.
Затем Цзе Лянси подвела его к двум сотрудникам, сидевшим за письменными столами в западной части.
— Ин Тинхун, рисовальщик, которого я переманила за высокую плату — главным образом отвечает за создание художественных иллюстраций. Если у тебя на что-то не будет хватать времени, просто опиши ему задачу и поручи рисовать.
— Лу Чуаньюй, ведает нашей печатью и распространением. Прежде он был главным автором в одной малотиражной газете, так что по совместительству ещё и выполняет корректуру.
Цзи Цинчжоу слушал её и одновременно взял со стола взглянуть несколько рисунков, что немолодой уже господин по имени Ин Тинхун отложил на угол стола. Оказалось, что это несколько изображений одежды, срисованных в подражание его журналу «Модный фасон».
Даром что мужчина этот был одет в застиранный до катышков чёрный чаншань, а волосы его пребывали в совершеннейшем беспорядке, выдавая крайнюю неряшливость, — пропорции человеческих фигур и модная атмосфера на его рисунках были переданы в точности как в оригинале.
Правда, в иллюстрациях господина Ина штрих, которым выписаны модели, был заметно тоньше и изящнее, да и в цвете он позволял себе собственную трактовку — так что хотя с первого взгляда они были очень схожи с его рисунками, при ближайшем рассмотрении всё же обнаруживались некоторые отличия в индивидуальном стиле, и в целом это был замечательный художник.
Просмотрев работы нанятого Цзе Лянси за высокую плату рисовальщика, Цзи Цинчжоу уже не имел что возразить.
Что же касается господина Лу, то по одному лишь устному представлению судить о его способностях было трудно — это станет ясно лишь после того, как журнал будет отпечатан и выйдет в свет.
Познакомившись с новыми сотрудниками, Цзи Цинчжоу вместе с Цзе Лянси отошли в диванную зону, и он, чуть понизив голос, спросил её:
— Так вы наняли всего троих сотрудников? А кто будет отвечать за дизайн и вёрстку внутренних страниц?
— Я и буду, — Цзе Лянси ткнула пальцем себе в грудь. — В этом деле я как раз профессионал.
— А финансы?
— Для небольшой компании на начальном этапе зачем особый финансист? Я же и совмещу.
— Тогда дизайн и вёрстка обложки...
— А это ты.
— ...Ну, тоже ладно.
В конце концов, они пребывали на стадии становления, приходилось разумно распределять бюджет, да и содержать большой штат пока действительно было не по средствам.
Цзи Цинчжоу через силу кивнул, принимая это.
— Ну всё, ты со всеми познакомился, так что ступай-ка в свой кабинет рисовать, наш редактор моды, — с улыбкой проговорила Цзе Лянси, явно намереваясь вернуться к рабочему столу, но перед тем как развернуться, вдруг кое о чём вспомнила: — Ах да, ещё я заказала у одного американского торговца новейшую камеру «Кодак», сегодня должны доставить.
Цзи Цинчжоу уже было вскинул на плечо сумку, собираясь идти наверх, но, услышав это, удивлённо приподнял бровь:
— Наш журнал ещё неизвестно сколько выпусков протянет, а вы уже собрались целого фотографа на жалованье сажать?
В эти времена фотоаппараты были весьма дороги, и стоимость одной новой модели, пожалуй, сравнялась бы с годовым окладом двух сотрудников.
Цзе Лянси с невозмутимым видом ответила:
— Да всего-то и делов — снимки делать, госпожа Бай умеет, а я и сама могу попрактиковаться.
— Мне сдаётся, это вы сами просто поиграться хотите? — не удержался он от шпильки.
Так-то Цзи Цинчжоу сказал, но через некоторое время, когда камеру и впрямь доставили, он, едва заслышав шум, тут же сбежал вниз поглядеть — уж очень велико было его любопытство к новому оборудованию редакции.
В современности он страсть как любил снимать фотоаппаратом красивые наряды, моделей, природные пейзажи и тому подобное.
В этот момент он как раз позволил доставившему камеру иностранцу объяснить, как управляться с новым аппаратом, а затем зарядил прилагавшуюся к нему фотоплёнку и, подняв портативную деревянную камеру, с живым интересом обратился к Цзе Лянси:
— Дайте-ка я сперва опробую. Лянси-цзе, иди вон к той стене, я тебя сниму.
Цзе Лянси не слишком-то доверяла его умению фотографировать и, изогнув тонкую бровь, засомневалась:
— А ты справишься? Может, лучше я тебя сниму?
Цзи Цинчжоу сосредоточенно ловил кадр, наводя объектив в угол комнаты, и как раз в это мгновение с лестницы донеслись шаги, а с ними и чей-то весьма характерный зычный голос.
Он невольно перевёл туда объектив, и следом на лестничном повороте возникли две знакомые высокие мужские фигуры.
— А ну, стоять! Вы оба — замрите на месте, — Цзи Цинчжоу как раз поймал фокус и взмахом руки остановил их от следующего шага.
На лестничной площадке застыл Цзе Юань в тёмно-серой рубашке и чёрных брюках в тонкую полоску, сжимавший в руке увесистую трёхъярусную шкатулку для еды.
Что до Ло Минсюаня, то он держал в одной руке упаковку с жареным гусем, а в другой — шампур с нанизанными засахаренными ягодами хутунцзы, от которого уже одну штучку успел откусить.
Оба закадычных друга, завидев у него в руках фотоаппарат да получив такую команду, послушно замерли подле лестницы — ни с места.
Ло Минсюань при этом ещё и улучил момент привалиться к перилам и весьма услужливо растянул губы в открытой, лучезарной улыбке.
— Сяо Ло идеально держит лицо... Юаньбао, неужели не поможешь сохранить лицо, улыбнись хоть чуточку. Так, три, два, один...
Цзи Цинчжоу прищурился, и вместе с лёгким щелчком затвора это мгновение застыло навсегда.
http://bllate.org/book/14313/1614607
