На следующее утро Цзи Цинчжоу проснулся по своим биологическим часам. Открыв глаза, он увидел безмятежное, умиротворённое лицо спящего мужчины и на мгновение растерялся, решив, что вернулся в те времена, когда жил в особняке Цзе.
Прищурившись, он потянулся, прогоняя сон, и лишь спустя некоторое время память постепенно вернулась, восстанавливая события минувшей ночи.
— Так жарко...
Цзи Цинчжоу тихо пробормотал это, слегка пошевелился и, почувствовав, что его воротник и спина под пижамой взмокли от пота, отодвинул руку Цзе Юаня, обнимавшую его, желая глотнуть воздуха.
Однако едва он повернулся, Цзе Юань тут же проснулся от его движения — дрогнули ресницы, и взгляд устремился на него.
Сознание ещё не до конца прояснилось, а он уже придвинулся и поцеловал юношу в лоб.
Затем, кажется, тоже ощутив духоту, он перевернулся на спину, ровно устроив голову на подушке, но правая рука его по-прежнему лежала у юноши на поясе.
Яркое утреннее солнце пробивалось сквозь щели в шторах и отражалось в углу потолка, светлое и прозрачное.
Цзи Цинчжоу зевнул и сонным взглядом какое-то время рассеянно смотрел на эту длинную узкую полоску света, а затем повернулся на бок и, прижавшись к плечу мужчины, спросил:
— Почему ты вернулся раньше?
— Взял отгул на один день, — ответил Цзе Юань; его только что проснувшийся голос звучал низко и хрипло. — Вчера занятия закончились, время было ещё раннее, я и купил билет на трёхчасовой поезд.
— Тогда в следующий раз не забудь предупредить меня заранее. Ты хоть знаешь, как это страшно — проснуться посреди ночи и увидеть, что у кровати стоит тёмный силуэт и смотрит на тебя в упор?
— Не бойся, — Цзе Юань успокаивающе похлопывал его по спине ладонью и, чуть поразмыслив, произнёс: — Но ты и правда живёшь один, это не вполне безопасно. Может, попросить А-Ю переехать сюда?
— Тогда тебе придётся спросить, согласен ли он.
— Почему же он будет не согласен? Он холост, а в особняке Цзе всё равно спит один в комнате для прислуги, — произнеся это, Цзе Юань, кажется, и сам счёл такой вариант неподходящим.
Дом этот невелик, и комнат в нём немного. Наверху гостиная, спальня и кабинет — все три комнаты соединены друг с другом. Если поселить А-Ю в кабинете, то его с Цзи Цинчжоу будет разделять лишь одна дверь.
Подумав об этом, он добавил:
— Можно освободить для него приёмную внизу, ею всё равно редко пользуются.
— Хорошо, ты и распорядись, — Цзи Цинчжоу, прильнув к его плечу, безразлично отозвался.
Должно быть, ритм, с которым ладонь Цзе Юаня похлопывала его по спине, был слишком медленным и усыпляющим. Он сам того не заметил, как веки его снова сомкнулись, и его потянуло в дрёму.
Цзе Юань, склонив голову набок, опустил взгляд на лицо юноши.
Заметив, что глаза под чёрными прядями волос вновь тихо сомкнулись и он совершенно не торопится вставать, мужчина спросил:
— Сегодня не на работу?
— Как такое возможно, — Цзи Цинчжоу, прижимаясь к его груди, небрежно ответил. — Дизайнерские эскизы можно рисовать и дома, но на сегодня всё же назначено несколько дел. А вот завтра вполне могу остаться работать дома и составить тебе компанию.
— Какие дела сегодня?
— Так подробно выспрашиваешь, хочешь стать моим маленьким помощником? — с лёгкой усмешкой произнёс Цзи Цинчжоу. — Главное — в полдень я пригласил госпожу Люй в мастерскую, а после обеда планирую съездить купить дом.
Рука Цзе Юаня, похлопывающая его по спине, замерла:
— Госпожа Люй?
Цзи Цинчжоу, лишившись дара речи от его способности выхватывать суть, честно объяснил:
— Госпожа Люй — актриса из нового фильма режиссёра Чжана. Я взялся за разработку сценических костюмов для её роли, и мне как минимум нужно хотя бы раз с ней увидеться. Никаких проблем?
Цзе Юань коротко и одобрительно хмыкнул и лишь затем спросил:
— А что насчёт покупки дома?
— Разве в прошлом письме я тебе не упоминал, что хочу открыть дом высокой моды? — Цзи Цинчжоу продолжал ровным тоном: — Как раз вчера ездил осматривать один дом, прямо на авеню Жоффр, совсем недалеко отсюда. Этот дом, по правде говоря, довольно хорошо соответствует моим требованиям — достаточно просторный, с красивым внешним видом. Вот только цена на него слишком высока. Конечно, можно и арендовать, но я полагаю, что эта мастерская просуществует по меньшей мере лет десять. Арендная плата за десять лет — это тоже весьма значительная сумма. Так что лучше уж сразу купить, а после, если вдруг понадобится переезжать, дом можно будет перепродать.
Цзе Юань отозвался:
— Раз нравится, значит, покупай.
— Тебе-то легко говорить, деньги к тебе плывут без труда, вот ты и рассуждаешь, не зная настоящей цены вещам, — Цзи Цинчжоу тихо фыркнул. Затем, поразмыслив, слегка вздохнул: — Ладно, не буду больше терзаться, так и решим. Подумаешь, потратить деньги! Истрачу всё до последнего — снова заработаю. Я ведь когда-то и явился сюда, не имея за душой ни гроша. Даже если понесу убытки, даже если разорюсь дотла, на худой конец просто войду зятем в вашу семью Цзе, стану при молодом господине Цзе содержанцем — и заживу по-прежнему припеваючи.
Цзе Юань, слушая его, вдруг ощутил в сердце лёгкий трепет и, чуть приоткрыв губы, спросил:
— Какой именно молодой господин из семьи Цзе?
— Хм? — Цзи Цинчжоу удивлённо изогнул бровь, не ожидая такого вопроса. Он подыграл и сделал вид, что размышляет: — Дай-ка подумать. Старший молодой господин очень хорош — и красив, и богат, но у него уже есть счастливая и прекрасная семья... Ай-яй, тогда остаётся только выбрать нашего молодого господина Бао.
— Выбрать меня — значит оказать тебе милость, чего же ты вздыхаешь?
— Работа у молодого господина Бао и небезопасная, и денег не приносит, — сам посуди, как тут не вздыхать?
Услышав такие слова, Цзе Юань лишь легонько поджал губы и ничего не ответил, продолжая ладонью мягко похлопывать его по спине.
Цзи Цинчжоу, положив голову ему на плечо, сомкнул веки. Поначалу он хотел лишь немного подремать, но убаюкивающий ритм этих похлопываний был так гипнотичен, что он, сам того не заметив, снова провалился в сон.
Когда же он проснулся вновь, тёплый солнечный свет уже переместился от угла кровати к балконной двери и ласково освещал стеклянную оконную решётку.
Он взял с прикроватной тумбочки наручные часы, взглянул на время и тотчас в испуге вскочил с постели.
Повернув голову, он увидел безмятежное лицо кое-кого с таким видом, будто тот вообще не понимает, что происходит, и тут же переложил вину, упрекнув:
— Почему ты меня не разбудил?
Цзе Юань, разумеется, не собирался признаваться, что два часа не сводил глаз с его спящего лица, и неторопливо ответил:
— Ты выглядел так, словно тебе полжизни не давали выспаться как следует. Не хватило духу будить.
— Чушь собачья! Без тебя я сплю превосходно, — резко парировал Цзи Цинчжоу и, сунув ноги в тапочки, отправился в ванную умываться.
Так как в редакцию журнала он всё равно уже безнадёжно опаздывал, Цзи Цинчжоу решил больше не торопиться.
Умывшись, он, как обычно, облачился в свой повседневный рабочий наряд — рубашку и классические брюки, спустился вниз, наскоро перекусил, чтобы заморить червячка, а затем вместе со своим «персональным ассистентом на сегодня» — господином Цзе — отправился прямиком в мастерскую.
Главные дела на сегодня и впрямь были таковы, как он и говорил: в полдень он встретился в мастерской с госпожой Люй Инун, внимательно изучил особенности её внешности и ауры, чтобы на основе этого разработать для неё индивидуальный сценический образ.
Проводив госпожу Люй, Цзи Цинчжоу послал человека разыскать посредника Лю и попросил того помочь назначить встречу с владельцем иностранной торговой фирмы для переговоров о покупке дома.
В нынешние времена процедура передачи прав на недвижимость на территории сеттльмента была весьма запутанной, к тому же приходилось выплачивать всевозможные высокие налоги и сборы. К счастью, Цзе Юань совсем недавно сам покупал дом и был довольно хорошо осведомлён обо всём процессе.
Вдобавок семья Цзе пользовалась немалым авторитетом в кругах, связанных с недвижимостью, так что благодаря его помощи это дело удалось уладить относительно гладко.
Когда все запланированные на день дела были завершены, он собрал из мастерской альбомы с эскизами, бумагу и карандаши и вернулся домой — к тому времени уже опустились глубокие сумерки.
После полудня Цзи Цинчжоу из-за покупки дома метался по разным местам, несколько раз мотался в один только банк, и ноги у него, разумеется, уже ныли. Поэтому, едва войдя в комнату, он первым делом набрал горячую воду и принял ванну.
Приняв ванну, он взглянул на разложенную на подставке пижаму и банный халат и, после короткого колебания, взял белый шёлковый халат и накинул его на плечи.
Выйдя из ванной комнаты, Цзи Цинчжоу, вытирая волосы полотенцем, окинул взглядом спальню и обнаружил, что Цзе Юаня нет ни в комнате, ни на балконе; тогда он, шлёпая тапочками, вышел в смежную гостиную.
И там, как и следовало ожидать, увидел Цзе Юаня — тот в расслабленной позе сидел на диване в гостиной и держал в руке рамку с фотографией, будто любуясь снимком.
— Неплохо вышло, правда? — весело спросил Цзи Цинчжоу.
Услышав его голос, Цзе Юань обернулся. Увидев длинные, ничем не прикрытые ноги юноши под свободно запахнутым халатом, он невольно на мгновение задержал на них взгляд.
Затем как ни в чём не бывало отвёл глаза и, постучав пальцем по рамке, заметил:
— И это ты называешь «неплохо вышло»?
Утром, в спешке покидая дом, он ещё не заметил, что фотографии, сделанные в Нанкине, уже проявили. Цзи Цинчжоу вставил их в рамки и расставил на журнальном столике.
В руках он держал как раз тот снимок, который Цзи Цинчжоу тогда с воодушевлением сделал своим фотоаппаратом, заставив его позировать.
Он-то думал, что Цинчжоу попросил его тогда продолжить делать записи, желая запечатлеть его за работой, и ещё беспокоился: ведь это было сразу после любовных утех, одежда на нём была в беспорядке, боялся, что получится неприлично.
Как оказалось, его опасения и впрямь были излишними, потому что на проявленной фотографии запечатлелась лишь часть его лица: от переносицы и губ до ключиц. Не говоря уже о том, что ниже шеи, — даже глаза не попали в кадр.
— А что, разве не хорошо? — Цзи Цинчжоу и слышать не желал сомнений в своём фотографическом мастерстве.
Произнеся это, он подошёл к Цзе Юаню и коснулся указательным пальцем линии высокой, прямой переносицы мужчины на чёрно-белом снимке.
Словно рисуя портрет, кончик его пальца медленно скользнул по чёткому, глубокому контуру к плавной линии губ, затем опустился по линии нижней челюсти и, добравшись до выступающего кадыка, нарисовал на нём маленький круг.
— Разве тебе не кажется этот кадр невероятно чувственным?
Цзе Юань, наблюдая за движением его пальца, на мгновение ощутил себя так, будто прикоснулись к нему самому, и его кадык невольно дрогнул.
— А если снимать снизу вверх, то и черты лица не попадут в кадр. Одна лишь линия твоей челюсти и шеи, подсвеченная контровым светом, выйдет просто прекрасно.
Цзи Цинчжоу всё продолжал излагать свои эстетические теории и с живым интересом предложил:
— Может, как-нибудь попробуем?
Закончив фразу, он заметил, что Цзе Юань глубоко задумался и не отвечает, и тогда на его лице появилась улыбка, словно он замыслил какую-то проказу. Придвинувшись ближе, он прошептал:
— Вообще-то я ещё хочу сфотографировать тебя... в тот самый момент. Это самое чувственное, что может быть.
Определённое слово он намеренно произнёс приглушённо, но очень внятно, прямо мужчине в ухо.
Уши Цзе Юаня мгновенно залились густой краской. Он уставился на юношу своими фениксовыми глазами, полными изумления, с таким видом, будто отказывался верить в услышанное.
— Чего ты так удивился? Моя идея не такая уж из ряда вон выходящая. Разве тебе не хочется сфотографировать меня? Не поверю, — Цзи Цинчжоу прекрасно знал, насколько тот консервативен, но всё равно упрямо защищал свою затею: — К тому же наш Юаньбао сейчас в самом расцвете молодости и сил. Разве не жаль не оставить несколько снимков на память? Вот только их потом нельзя отдавать на проявку. Может, мне самому научиться проявлять фотографии?
— Даже не думай, — строго и решительно отказал Цзе Юань. — Выбрось свои дурные затеи из головы.
— Ладно-ладно, не хочешь — не будем... — Цзи Цинчжоу перестал его дразнить.
Видя, что лицо супруга всё ещё пылает и он никак не может прийти в себя, Цзи Цинчжоу взял свою фотографию и, из добрых побуждений сменив тему, сказал:
— Ты ещё меня упрекаешь, а сам-то посмотри, что ты снял! В кого ты меня превратил? Так и знал, не стоило мне тогда строить тебе глазки.
— А разве плохо? — Цзе Юань перехватил у него рамку и, глядя на улыбающегося на фотографии юношу, невольно проявил во взгляде некоторую нежность, искренне считая, что снимок получился очень хорошим.
Пусть ему и не удалось поймать тот самый миг, когда Цзи Цинчжоу подмигивал, но кадр, по крайней мере, вышел чётким.
Правда, при таком раскладе это выглядело уже не как подмигивание, а так, будто солнце било слишком ярко и ему пришлось невольно прищуриться. Однако взгляд его оставался по-прежнему живым и сияющим — очень изящным и полным жизни.
— Ты один и считаешь, что красиво, — проворчал Цзи Цинчжоу. Он взял со стола ещё одну рамку и спросил: — Тут ещё одна есть, ты её видел?
Услышав это, Цзе Юань перевёл взгляд на снимок в его руках.
Это было фото, сделанное в Нанкине, у входа в магазин модной одежды «Шицзи», — общий снимок их двоих вместе с Ло Минсюанем.
На чёрно-белой фотографии под наклонным углом была запечатлена и вывеска магазина. Возле витрины, сбоку от входа, плечом к плечу стояли три высоких и стройных молодых человека.
Мужчина слева улыбался во весь рот самой лучезарной улыбкой; тот, что стоял в центре, тоже приподнял уголки губ, и выражение его лица было светлым и открытым.
Лишь один лишь мужчина справа хранил бесстрастное, невозмутимое выражение лица, но поза его была при этом расслабленной, и было видно, что настроение у него довольно неплохое.
— Ц-ц, не надо было мне тогда вставать в центр. Вы оба чуть выше меня, — Цзи Цинчжоу только сейчас заметил, что на этом снимке он оказался самым низким: — Но это всё же лучше, чем было с Синь-гэром. Когда он с вами в кадре, выглядит это так, словно он в яме стоит.
— Мы похожи на твоих стражей, — высказался Цзе Юань, а затем с недоумением спросил: — Когда это ты видел наше общее фото с Цю Вэньсинем?
Цзи Цинчжоу удивлённо приподнял бровь и лишь тут осознал, что только что сболтнул.
Глава его метнулись в сторону, и он с невозмутимым видом принялся оправдываться:
— Я просто привёл пример. Допустим, если бы он фотографировался с вами двумя.
— Хм? — взгляд Цзе Юаня оставался полным подозрения.
— Не спрашивай об этом, — Цзи Цинчжоу отложил рамку и поставил её на стол, а затем развернулся и, обвив руками шею Цзе Юаня, уселся к нему на колени лицом к лицу: — Не хочешь потрогать? Внутри всё размякло и разгладилось.
Цзе Юань невзначай заметил нежный розоватый оттенок, смутно проступавший в разрезе свободного халата, и его лицо тут же залилось лёгким румянцем. Лишь спустя мгновение он, изобразив напускное спокойствие, кивнул и сдержанно отозвался:
— Угу.
Цзи Цинчжоу легонько прищёлкнул языком:
— Так долго отвечал? Сяо Юаньбао и тот откликнулся быстрее тебя.
Произнеся это, он многозначительно опустил взгляд на его брюки.
Кадык Цзе Юаня дрогнул; он скрестил ладони у него на пояснице и, словно ведя деловые переговоры, изо всех сил пытаясь сохранить невозмутимость, спросил:
— Отнести тебя в постель?
— Нельзя, ты же не мылся, — Цзи Цинчжоу наморщил нос, притворно выказывая брезгливость. И тут же, подвинувшись ещё чуть вперёд, наклонился к самому уху мужчины и прошептал: — Давай прямо здесь. Попробуем новую позу.
http://bllate.org/book/14313/1641228
