Глава 45: Дать ему силу
—
Восстановление Гу Иня на посту губернатора Цзяннани полностью соответствовало благосклонности Императора. Из этого также стало ясно, что положение наследного принца непоколебимо. Когда старший принц Сяо Жун услышал об этом, ему стало очень неприятно и завидно.
Разница всего в одно слово — «старший сын» и «законный старший сын» — но разница в будущем была огромной.
Гу Инь прибыл во дворец, чтобы отклонить императорский указ, но Император, конечно, не согласился с его отсрочкой, сказав лишь, чтобы тот отдохнул несколько дней дома, а затем немедленно отправился в Цзяннань, чтобы возглавить ситуацию. Гу Инь несколько раз отказывался, но в конце концов был вынужден принять указ.
Эти взаимные отказы были лишь формальностью, о которой знали и Император, и все чиновники, и которая была предназначена для простых людей, не сведущих в таких делах.
Например, если Император хотел, чтобы какой-то чиновник ушел в отставку, в первый раз он, конечно, не утверждал прошение. Во второй раз Император одобрял его, предлагая обдумать решение. А в третий раз, когда прошение снова подавалось, Император вздыхал и, поскольку не мог удержать, отпускал.
Таким образом, обе стороны сохраняли лицо.
Сяо Шаню всегда казались странными подобные вещи. Если бы кто-то, отклонив прошение об отставке в первый раз, больше не стал его подавать, Император, вероятно, почувствовал бы себя так, словно проглотил муху.
Но об этом можно было только подумать. Если бы кто-то действительно заставил Императора «проглотить муху», то, даже если бы он добился временного успеха, впоследствии его ждала бы неминуемая гибель, причем очень жалкая.
Сяо Шань не обратил особого внимания на дело Гу Иня, а затем начал свои «дни безделья» в Министерстве Наказаний.
Изначально он, Сяо Шань, думал приходить туда через день, как на утренние заседания. Но на этот раз Император не согласился, прямо заявив ему: если он осмелится опозорить себя в Министерстве Наказаний, то пусть не винит его, отца, за то, что тот не проявит к нему снисхождения.
Сяо Шань «гладил тигра по хвосту» только в подходящий момент, никогда не действовал слепо. На этот раз, видя недовольство Императора, он не осмелился действовать опрометчиво.
Он подумал: «Ну, и что, если нужно каждый день слоняться по Министерству Наказаний? Я пойду».
В конце концов, с Сяо Жуном в компании, дни не будут такими уж тяжелыми.
Так он думал, но когда он действительно оказался в Министерстве Наказаний, это оказалось невероятно скучно.
Чиновники Министерства Наказаний не осмеливались ни обидеть двух принцев, ни явно склоняться на чью-либо сторону.
Поэтому, под предлогом того, что двум принцам необходимо ознакомиться с процедурами рассмотрения дел в Министерстве Наказаний, они перенесли все архивные дела за многие годы двум принцам.
Честно говоря, тома дел за эти годы заполнили огромный стол и были выше человека. Некоторые дела были настолько старыми, что их обложки пожелтели и источали запах плесени.
Чиновники Министерства Наказаний оставили дела и ушли, оставив двух принцев сидеть в кабинете перед горой бумаг.
Лицо Сяо Жуна позеленело, когда он увидел эти вещи.
Он пришел в Министерство Наказаний, чтобы приступить к работе и наладить отношения, показать другим свою прекрасную сторону, а затем покорить их своим личным обаянием и использовать их себе на пользу, а не для того, чтобы страдать.
В отличие от него, Сяо Шань выглядел довольно спокойно. Он взглянул на дела, зевнул, подвинул стул к окну и начал смотреть наружу, отпустив мысли.
Сяо Жун угрюмо взглянул на него, фыркнув с раздражением: «Ну что, третий брат, разве ты не собирался следовать за мной? Зачем ты сидишь так далеко?»
Сяо Шань медленно перевел взгляд на него, а затем неторопливо сказал: «Старший брат, Император поручил мне учиться у тебя. Это легко понять: сначала ты должен уметь, чтобы учить. Я думаю, тебе, старший брат, сначала нужно просмотреть все эти дела, понять их суть, а затем объяснить мне. Когда я пойму, ты будешь считаться квалифицированным. Я считаю, что именно таким должен быть подход к обучению».
Сказав это, он ярко взглянул на Сяо Жуна, выглядя как примерный ученик.
Сяо Жун: «…»
В душе он выругался непристойными словами.
Сяо Жун знал, что не сможет спорить с Сяо Шанем; он стиснул зубы от ненависти, и сердце его бешено колотилось.
Он просто знал, что они с Сяо Шанем несовместимы. Не говоря уже о трех месяцах, он и трех дней не выдержит.
Сяо Жун глубоко вдохнул, беззвучно выдохнул, затем снова глубоко вдохнул, постоянно успокаивая себя: Это Министерство Наказаний, нельзя злиться, нельзя ссориться с Сяо Шанем. У Сяо Шаня слишком много «кривых теорий», он не сможет его переспорить, и в конце концов над ним будут смеяться.
Сяо Жун затаил дыхание и подумал: раз Сяо Шань презирает его, он обязательно «покажет ему».
И вот Сяо Жун искоса взглянул на Сяо Шаня, холодно фыркнул и сел перед этой огромной стопкой дел.
Он знал, что Сяо Шань был крайне ленив и совершенно не любил заниматься служебными делами. Раз так, то он будет учить его лично, стараясь быть квалифицированным и ответственным учителем.
Сяо Шань в спорах с Сяо Жуном всегда одерживал верх, никогда не терпел поражений ни на словах, ни на деле. Увидев, что Сяо Жун внезапно пошел на такой шаг, Сяо Шань моргнул, потом снова моргнул.
Насколько он знал, Сяо Жун был человеком грубоватым и безрассудным, совершенно не выносящим заниматься такими мелочами. Многое он делал только по указанию своего тестя, Гу Гуана.
Увидев, что Сяо Жун действительно готовится погрузиться в старые дела, Сяо Шань пробормотал: «Неужели до такой степени? Это что, «убить тысячу врагов, потеряв восемьсот»?»
Сяо Жун открыл первое дело и посмотрел на Сяо Шаня. Подавив внутреннее раздражение, он слегка улыбнулся: «Третий брат, подожди, старший брат обязательно хорошо изучит эти дела, а затем научит тебя».
Сяо Шань, не желая сдаваться, улыбнулся в ответ, а про себя подумал: «Это он хочет потянуть меня на дно вместе с собой?»
Два бездельника действительно собираются изучать столько дел?
Он не верил, что у Сяо Жуна хватит терпения.
Если бы хватило, он бы тоже учился.
Сяо Шань пробормотал про себя свои амбиции, затем отвернул голову и продолжил греться на солнце с закрытыми глазами.
В любом случае, независимо от того, сможет ли Сяо Жун выдержать или нет, ему не помешает вздремнуть.
—
Вскоре после ухода Сяо Шаня, Се Чжуй облачился в боевое одеяние и немного поупражнялся с мечом на заднем дворе.
Изначально он хотел поупражняться с копьем, но, взяв его в руки, мысли его унеслись в другое место, и он заменил копье на меч.
Раньше он мог упражняться в одиночестве полдня. Сейчас же, сделав несколько движений, он не хотел двигаться дальше; не потому, что не мог, а потому, что потерял интерес. Раньше, когда он заканчивал тренировку, сидящий рядом Сяо Шань всегда говорил пару слов.
Теперь, когда он был один, ему вдруг стало как-то скучно.
Сяо Шань раньше, когда ходил во дворец, проводил там лишь время утреннего суда и быстро возвращался.
Но с сегодняшнего дня Сяо Шань должен проводить весь день в Министерстве Наказаний, и они смогут увидеться только вечером.
Вспомнив об этом, Се Чжуй еще больше потерял интерес к боевым искусствам. Он привык, что кто-то рядом, а теперь, когда его нет, ему действительно непривычно.
Он убрал меч и встал один посреди двора.
Долгое время царила тишина, а затем он посмотрел: прошло всего лишь «время горения благовонной палочки» (примерно 15 минут).
Только когда Сяхэ пришла спросить его, что он хочет на обед, Се Чжуй внезапно очнулся.
Он посмотрел на Сяхэ и вдруг вспомнил, как Сяо Шань, медленно уходя, бормотал, что совсем не хочет идти на дежурство, что еда в Шести Ведомствах ужасна, что за неделю дежурства он точно похудеет, изменится до неузнаваемости и станет некрасивым, и так далее.
Вспомнив это, Се Чжуй посмотрел на Сяхэ и приказал: «Приготовь Его Высочеству его любимые блюда и закуски, я отнесу их князю в Министерство Наказаний».
Сяхэ не ожидала такого и слегка опешила: «Хорошо, Ван Цзюнь».
Несмотря на не очень хорошую репутацию Сяо Шаня, его поместье было самым дисциплинированным.
Все поместье князя Ли слушается только его одного. Сяо Шань очень ценил и оберегал Се Чжуя, и его слуги, естественно, поступали так же. Сяо Шань лично сказал, что слова Се Чжуя равносильны его собственным, и никто не осмеливался играть в двойную игру.
Сяхэ очень усердно готовила закуски и еду. Она чувствовала, что Сяо Шаню, должно быть, очень понравится увидеть Се Чжуя.
Се Чжуй с корзинкой для еды прибыл в Министерство Наказаний верхом.
Перед тем как спешиться, он думал только о том, чтобы отнести еду Сяо Шаню, но после того, как он спешился, почему-то почувствовал внезапное волнение, хотя на лице его не было ни единой эмоции, но рука крепко сжимала корзинку.
Се Чжуй подошел к стражникам и объяснил им цель своего визита.
Стражники, увидев красную родинку между его бровями, сразу все поняли, а услышав, что он ищет князя Ли, окончательно сопоставили его личность.
Тогда стражник поспешно вошел, чтобы доложить.
Сяо Шань, узнав о приходе Се Чжуя, был чрезвычайно удивлен и лично вышел к воротам, чтобы встретить его.
Время обеда еще не наступило, но Се Чжуй пришел как раз вовремя.
Сяо Шань отвел Се Чжуя в пустую комнату, усадил его на стул и искренне сказал: «Се Чжуй, ты послан мне небом, чтобы спасти меня».
Он не знал, что за бес вселился в Сяо Жуна, но тот сидел и читал дела всё утро, а когда пришло время обедать, он настоял на том, чтобы Сяо Шань выслушал подробный пересказ всех дел.
Он также сказал, что если Сяо Шань осмелится не слушать, то он потащит его к отцу-императору, чтобы тот всё объяснил, а затем попросит отца-императора рассудить их.
Сяо Шань впервые узнал, что человек, переживший сильный стресс, может превратиться в другого человека.
К счастью, Се Чжуй пришел и успешно спас его.
Се Чжуй, выслушав жалобы Сяо Шаня, открыл корзинку для еды и спросил: «И что же Ваше Высочество собирается делать?»
«Что мы можем сделать, если не готовы? Если придёт враг, мы дадим ему отпор нашими генералами. Если наводнение случится, мы заблокируем его землёй», — небрежно сказал Сяо Шань. Увидев, что посуда и еда предназначены для двоих, он передал одну пару Се Чжую и сказал: «Ешь быстрее, а то остынет».
Уши Се Чжуя слегка покраснели, он тихо промычал в ответ.
Все это приготовила Сяхэ, и он действительно хотел пообедать вместе с Сяо Шанем, поэтому он позволил Сяхэ действовать. И Сяо Шань, как он и ожидал, оставил его пообедать вместе.
Утреннее раздражение и беспокойство полностью исчезли.
У Се Чжуя изначально не было аппетита, но теперь, когда он ел эти ароматные, вкусные и красивые блюда, его аппетит значительно улучшился.
Пообедав, они убрали посуду, и Сяо Шань проводил Се Чжуя, который нес корзинку для еды.
Когда он снова вернулся в кабинет, он посмотрел на Сяо Жуна, который только что ел общую еду с чиновниками Министерства Наказаний, и внезапно почувствовал прилив сил, словно ему ввели куриную кровь, и настроение у него поднялось.
Это всего лишь какие-то дела Министерства Наказаний, ничего страшного, он может их изучить.
Сяо Жун думал, что схватил Сяо Шаня за слабое место, но за время обеда этот человек «взбодрился».
Неужели в еде, принесенной Се Чжуем, было какое-то чудодейственное лекарство?
Сяо Шань оживился, а Сяо Жун, наоборот, поник.
У него и так «заперло дыхание в груди», а теперь, видя, что оно вот-вот исчезнет, разве он мог радоваться?
—
Се Чжуй, возвращаясь домой верхом, встретил Гу Иня, который возвращался из дворца.
Гу Инь первым заметил Се Чжуя, потому что красная родинка между его бровями была слишком заметна.
Когда Се Чжуй и Сяо Шань поженились, Гу Инь находился далеко в Цзяннани, но все равно послал подарки.
Как описать Гу Иня? Он — человек, полный учёного духа. Он стоял там, одетый обычно, но сразу производил впечатление ученого.
На улице, после того как они обменялись именами, он сложил руки в приветствии Се Чжую.
Се Чжуй кивнул и, сохраняя спокойное выражение лица, проехал мимо него верхом.
Вечером Сяо Шань вернулся из Министерства Наказаний.
Се Чжуй рассказал ему о встрече с Гу Инем, Сяо Шань промычал в ответ, не обращая внимания.
Затем он услышал, как Се Чжуй сказал: «Он мне не нравится».
Хм?
Сяо Шань удивленно поднял голову.
—
http://bllate.org/book/14491/1282537
Готово:
