Да Дун уже долгое время состоял в патруле и даже успешно закрыл несколько небольших клеток, так что его место в рейтинге было не слишком плохим. По крайней мере, он был на несколько позиций выше, чем Чжоу Сюй и его мать, Чжан Билин, которая с каждым днем всё прочнее укрепляла свою позицию в самом низу реестра.
Но на самом деле он не отличался ни спокойствием, ни особой храбростью. Он всё ещё паниковал, когда входил в клетку и сталкивался там с определёнными трудносями. Единственное, что со временем улучшилось, так это его актерское мастерство и умение пускать в глаза пыль.
К счастью, в одиночку он никогда не патрулировал. Каждый раз, когда он заходил в клетку, с ним был либо Хаоцзы, либо кто-то еще из команды патруля. Пока рядом был другой человек, Да Дун всегда старался казаться крутым.
Молча убрав ничего не нащупавшую правую руку и глубоко вздохнув, он повел плечом. Рука Хаоцзы, лежавшая на его плече, двинулась вместе с ним, и напарник тихо спросил:
– Почему ты шевелишь плечом?
– О, все в порядке, – услышав, что Хаоцзы всё ещё рядом, Да Дун почувствовал себя намного спокойнее. Даже если за руку его держал другой «человек», это больше не казалось таким уж страшным. Поэтому он шепотом добавил. – Я просто проверяю, не боишься ли ты.
– Чего тут бояться? – перед Хаоцзы шел Да Дун, а позади – Лао Мао, ему действительно было нечего бояться. – Не может же быть, что это ты испугался? – спросил он в ответ.
Да Дун усмехнулся.
– Я ничего не стал говорить тебе, потому что это, вероятно, до смерти напугает тебя, но хорошо, что я первый. Если бы мы поменялись местами, держу пари, ты бы сейчас даже дышать не мог.
Хаоцзы уже привык к наигранной браваде этого темнокожего парня. На мгновение он потерял дар речи, а затем сказал:
– Немного умерь свое хвастовство.
– Кстати, остальные ещё здесь? – спросил Да Дун, намеренно повысив голос, чтобы его могли услышать все.
Это был типичный пример того, как Да Дун набирался храбрости, но ради укрепления репутации семьи Чжан Хаоцзы не стал разоблачать его.
Чжоу Сюй, Ся Цяо и Сунь Сыци были хорошо воспитанными детьми, поэтому они покорно отозвались друг за другом.
– А что насчет людей, идущих позади? – снова спросил Да Дун.
Едва он закончил говорить, как раздались два приглушенных покашливания.
Се Вэнь постоянно болел, все это знали. Что же касается того, почему его здоровье было настолько слабым, то в семье Чжан ходило две теории. Одна заключалась в том, что его духовный облик был нестабилен, а душа беспокойна, это и ослабило его тело. Согласно же другой, его кармические долги были слишком тяжелыми, и по злому року судьбы его тело было обречено круглый год страдать от различных болезней и недугов. Такой человек был наименее подходящим для попадания в клетку. Каждый раз, когда он в нее входил, это отнимало у него энергию и жизненные силы, из-за чего ему становилось еще хуже, когда он выходил обратно.
Да Дун подумал, что прямо сейчас они находятся в клетке, и он окончательно убедился, что Се Вэнь действительно родился под несчастливой звездой.
– Хорошо, все, держитесь ближе, иначе, если вы заблудитесь, мы не сможем вас отыскать, – после того, как кашель утих, произнес Да Дун.
Вероятно, они всё ещё были в длинном коридоре. Но поскольку вокруг царила кромешная тьма, они не решались поднимать ноги слишком высоко, поэтому шаркали ими по полу, издавая глухой, скребущий звук. Это шуршание, сопровождаемые эхом слов Да Дуна, создавало обманчивое ощущение глубокого пространство и мертвой тишины, делая мрачную, зловещую атмосферу практически осязаемой.
Скорее всего, именно из-за этого, после того, как Да Дун замолчал, больше никто не осмелился заговорить. Коридор вновь наполнился лишь тихими звуками медленных шагов, но через некоторое время стало казаться, что даже эти шаги больше не принадлежат им.
Вэнь Ши шел в этой цепочке из людей предпоследним. Вместо этого все его внимание было приковано не к шагам, а к руке, лежащей у него на плече.
Когда в прошлом Ся Цяо становилось страшно, он тоже хватался за Вэнь Ши и отказывался отпускать. Вэнь Ши относился к нему, как к грузу, который просто висел на его теле, немного тяжелому, но все же обычному грузу. Никаких других чувств по этому поводу Вэнь Ши не испытывал.
Но на этот раз всё было иначе.
Рука Се Вэня не была тяжелой и спокойно лежала на его плече, но её присутствие было чрезвычайно сильным. Вэнь Ши чувствовал слегка прохладную температуру тела человека позади себя, проникающую сквозь тонкую ткань футболки. Он также чувствовал, как слегка изогнулись изящные, длинные пальцы Се Вэня, поскольку они крепко прижимались к его плечу.
В этом прикосновении чувствовалось что-то настолько неуловимое, что Вэнь Ши прищурился в темноте.
Он даже подумал, что, вероятно, просто всё ещё не привык, когда к нему в течение длительного периода времени прикасается кто-то другой.
Это было немного… интимно.
На мгновение ему захотелось пошевелить плечом, чтобы Се Вэнь немного ослабил хватку и это едва уловимое ощущение пропало. Но в итоге он так и не пошевелился. Возможно, потому что в коридоре было слишком темно, а вокруг слишком тихо. Но как бы то ни было, он позволил человеку позади себя держаться за плечо.
Сзади послышалось еще несколько тихих, приглушенных покашливаний, точно таких же, как обычно кашлял Се Вэнь.
Вэнь Ши опустил глаза и, продолжая идти, прислушался к кашлю. Но сделав всего несколько шагов, он внезапно остановился!
Потому что рука на его плече даже не шелохнулась…
Се Вэнь всё это время продолжал кашлять, но рука, лежащая на плече Вэнь Ши, ни разу не дрогнула. Как будто эта рука была отделена от тела. Или, возможно, фальшивым был и сам голос.
Вэнь Ши нахмурился и попытался схватить «Се Вэня» за руку, но, как оказалось, позади него был только воздух. В тот же миг, когда он понял, что происходит, прикосновение к его плечу исчезло, а кашель резко оборвался.
– Се Вэнь? – тихо позвал он.
Кроме эха его собственного голоса, ответа не последовало. За его спиной было пусто, как будто человек по имени Се Вэнь никогда раньше там и не шел. Эта мысль, промелькнувшая у него в голове, заставила Вэнь Ши почувствовать легкую тревогу, и он в оцепенении на мгновение замер.
Затем он понял кое-что еще: он убрал руку с плеча человека, идущего перед ним, и остановился, но Сунь Сыци и остальные впереди этого совершенно не заметили. Да и звук шагов в какой-то неизвестный момент времени также прекратился, и теперь в коридоре стояла гробовая тишина.
Внезапно Вэнь Ши услышал, как за его спиной раздался скрип, словно кто-то приоткрыл старую дверь.
***
Руку Да Дуна всё ещё сжимала та ледяная рука . Думая о том, какой же чертовски длинный этот коридор, он одновременно успокаивал себя: «Хаоцзы все еще держится за меня, всё в порядке». Чтобы убедиться в присутствие другого человека, каждые несколько шагов он спрашивал:
– Хаоцзы?
– Я здесь, – неизменно отвечал Хаоцзы.
Да Дуну казалось, что они идут уже вечность, поэтому он не удержался и произнес:
– Мои ноги от бесконечной ходьбы уже начинают болеть, а мы так никуда и не пришли, к тому же, здесь совершенно ничего не происходит. Мы же не будем в этой клетке идти все десять или пятнадцать дней, медленно умирая? Как думаешь, что произойдет, если я прямо сейчас выпущу марионетку?
– Я здесь, – снова жутким эхом разнесся голос Хаоцзы.
Да Дун чуть не умер от страха.
В этот момент было очень трудно описать его чувства. Да Дун почувствовал, будто кто-то огрел его по темечку, и холодный пот заструился по онемевшей коже головы. Он хотел снова позвать остальных, но в горле запершило, словно его пощекотали перышком, и он не смог выдавить ни слова. Он замер, слишком напуганный, чтобы пошевелиться.
В одну секунду он чувствовал, что рука на плече приносит утешение, но уже в следующую, он ясно осознал, что это существо, вероятно, хочет его смерти!
Ему потребовалось некоторое время, прежде чем он, наконец, взял себя в руки.
Хлопковая нить, обмотанная вокруг пальцев правой руки, спуталась. Да Дун поспешно несколько раз дернул за неё и резко выбросил.
Другой конец нити, словно одержимый злым духом, с огромной силой хлестал по коридору, резко рассекая воздух и ударяясь о стены со звуком, даже более свирепым, чем удары кнута.
Вскоре после этого его рука опустела, и то, что вело его вперед, исчезло. «Хаоцзы», державший его за плечо, тоже исчез.
Да Дун отчаянно дергал за нити марионетки, пока его пальцы не заныли. Только тогда он остановился, его лицо все еще выражало настороженность. В этот момент он окончательно убедился, что в коридоре, кроме него, больше никого нет. Остальные, следовавшие за ним, давно исчезли.
Он, тяжело дыша, крепко сжал в руке нить и застыл на месте. Как раз когда он раздумывал, продолжать ли ему идти или остаться на месте, в мертвой тишине раздался скрип .
Открылась дверь.
Да Дун от неожиданности вздрогнул и прислушался, пытаясь определить, в каком направлении находится дверь.
Внезапно легкий порыв ветра коснулся его затылка…
Это было похоже на чье-то дыхание.
«Блять», – мысленно выругался Да Дун. И ровно в тот момент, когда он собирался обернуться, чьи-то руки сильно толкнули его! Потеряв равновесие и споткнувшись, он сделал несколько шагов вперед. В следующую секунду позади него раздался громкий хлопок! Это захлопнулась дверь, когда его втолкнули в комнату.
Если бы он был чуть более труслив, то тот час расплакался бы. «Я в порядке», – сглотнув, попытался утешить себя Да Дун.
Когда он был один, его истинный характер проявлялся в полной красе, поэтому ему первым делом нужно было успокоиться.
Да Дун остался в том же положении, в котором оказался после того, как споткнулся и попытался сохранить равновесие. Полусогнувшись, с туго обмотанной вокруг пальцев веревкой, он понемногу отступал назад, пытаясь нащупать стену, по крайней мере, это принесло бы ему некоторое чувство безопасности. Однако, сделав всего несколько шагов назад, он почувствовал, как наткнулся на чьё-то тело…
В ту же секунду над его головой раздался негромкий, но отчетливый треск, похожий на звук, который при включении издает лампочка, у которой отходят контакты. После этого свет в комнате несколько раз вспыхнул и погас.
Да Дун оглянулся и в очередной вспышке света увидел фигуру, стоящую позади себя.
– А-а-а... – он высоко подпрыгнул, будто от удара электрического тока, не зная куда бежать.
Наконец лампочка нормально включилась, озарив комнату холодным белым светом. Сквозь истошный крик Да Дуна раздался голос:
– Заткнись, хватит уже орать.
Да Дун замешкался, продолжая вопить еще некоторое время, не сразу сообразив, что голос не похож на голос призрака. Он нерешительно остановился и опустил руки, которыми закрывал лицо, чтобы посмотреть в ту сторону, откуда слышался голос... Отлично, это действительно был не призрак. Это был тот, похожий на глыбу льда, старший ученик из семьи Шэнь.
– Какого черта... – невольно выругался Да Дун, после чего на несколько секунд замолчал, стараясь взять себя в руки, и, наконец, сдавленно произнес. – Кого ты пытаешься напугать, стоя здесь так тихо?!
Кожа этого человека и без того была бледной, а под холодным белым светом старой лампочки вообще стала казаться практически прозрачной. Будто лишившись дара речи, он окинув Да Дуна бесстрастным взглядом, а затем насмешливо заметил:
– Я и представить не мог, что просто стоя здесь, можно так сильно напугать кого-то, что он бросится к двери, – сжав губы, ученик семьи Шэнь немного подумал и добавил. – Бросится к двери, но даже не сможет ее найти.
Да Дун хотел возразить, но когда опустил голову, то увидел, что в данный момент крайне неэлегантно съежился в углу, как будто действительно мог просочиться сквозь стену наружу. У него не осталось никаких оснований для оправдания. Смуглая кожа Да Дуна покраснела, а это случалось крайне редко. Прижимаясь спиной к стене, он выпрямился и поправил одежду. Поколебавшись мгновение, он всё же попытался защитить свою репутацию.
– Ты понятия не имеешь, через что я прошёл. Если бы ты шел первым, то кричал бы ещё громче.
Старший ученик семьи Шэнь бросил на него быстрый взгляд, казалось, он вообще не был заинтересован в ответе. Вместо этого он начал изучать интерьер комнаты. Это был рабочий кабинет, целая стена которого была занята книжными полками из красного дерева, а дальше, за ними, стоял тяжёлый письменный стол. На столе лежали календарь, блокнот с кожаной обложкой, перьевая ручка и стояла настольная лампа изумрудно-зеленого цвета. За столом стояло кресло с высокой спинкой, в декоре которого сочеталась как китайская, так и западная эстетика. На полу лежал серо-коричневый ковёр с цветочным узором.
– Это немного похоже на те старые особняки в западном стиле, – произнес Да Дун.
Ему не очень хотелось разговаривать со старшим учеником семьи Шэнь, в конце концов, тот не казался человеком, который любит поболтать. Но ему нужна была тема для разговора, чтобы избавиться от неловкости и смущения из-за того, что он потерял контроль над собой.
Как и ожидалось, тот так ничего и не сказал в ответ.
Вместо этого в комнате раздался женский голос. Нет, не только в комнате, скорее всего, он звучал во всем доме.
– Этот квест основан на реальных событиях.
– Голос кажется немного знакомым, – пробормотал Да Дун.
На этот раз ученик семьи Шэнь обратил на него внимание: нахмурившись, он шикнул на Да Дуна, давая понять, что тот должен тихо слушать и не перебивать.
Да Дун чуть не лопнул от негодования. «Какого черта, ты себе позволяешь! Хочешь ты того или нет, но я все еще считаюсь твоим старшим. Может, я и не самый лучший, но определенно намного лучше тебя! Почему ты ведешь себя со мной так пренебрежительно, неужели ты совсем не осознаешь свое место. Что с того, что ты такой дерзкий?» – подумал он про себя.
Он чувствовал, что ведет себя слишком добродушно и любезно, иначе эта красивая, но бесполезная вышитая подушка* не стала бы относиться к нему с таким пренебрежением. Как только они выберутся из клетки, он определенно добавит в отчет для госпожи Чжан к своей оценке этого человека фразу: «слишком высокого мнения о своих способностях».
*绣花枕头 (xiù huā zhěn tou) – китайское идиоматическое выражение, используемое для описания человека, который только демонстрирует свою внешнюю привлекательность, но лишен содержания, не обладает реальными талантами или способностями
– В первые годы существования Китайской Республики в этом особняке в западном стиле жил богатый торговец по фамилии Шэнь. Он торговал чаем. Вместе с женой они активно участвовали в светской жизни, и частенько ездили в Бэйпин и Тяньцзинь Вэй. Там они могли оставаться месяцами, редко бывая дома. Таким образом, основными обитателями этого дома были их четверо детей – сын и три дочери. Вместе с детьми тут также проживали: управляющий, няня, учитель, повар и сын няни. Дети играли вместе с самого раннего детства. На верхнем этаже и на нижнем, во дворе перед домом и на заднем дворе – повсюду были следы их пребывания. Но однажды один ребенок исчез. Пропавшей оказалась старшая дочь торговца. Ее звали Шэнь Маньи, и ей было одиннадцать лет. Управляющий и няня беспокойно расхаживали по кабинету, в то время как остальные были заперты в разных комнатах. «Думаю, для начала нам нужно освободить остальных, а уже потом мы все вместе придумаем, что делать дальше», – предложил управляющий. Няня кивнула в знак согласия.
После этого в комнате воцарилась тишина.
Да Дун удивленно огляделся:
– Неужели нам действительно придётся проходить этот квест?
Вэнь Ши подошел к двери.
– Думаю, для начала нам нужно освободить остальных.
Да Дун кивнул в знак согласия, но тут же понял, что что-то не так. Слова показались ему знакомыми, это была та же самая фраза, которая прозвучала всего минуту назад. А значит, он невольно взял на себя роль няни.
Няня со смуглой кожей пребывала в ярости.
Вэнь Ши, даже не взглянув на няню Да Дуна, подошел к двери и попытался повернуть ручку. Но, как и следовало ожидать, открыть дверь он так и не сумел. Тогда он натянул белую хлопковую нить, обмотанную вокруг пальцев, но ровно в тот момент, когда он уже собрался начать действовать, няня со смуглой кожей произнесла:
– Не валяй дурака!
К счастью, ранее Да Дун уже встречал таких любителей. Несмотря на то, что они лишь на половину разбирались в искусстве создания марионеток, они всегда пытались использовать свои навыки, зачастую лишь ухудшая ситуацию. Порой некоторые из них даже связывали себя и чуть не душили до смерти. Сам он, когда только начинал изучать искусство создания марионеток, тоже часто допускал ошибки. Крепко усвоив полученные уроки, сейчас он с опаской относился к новичкам.
– Твоя нить намотана слишком небрежно, – Да Дун пристально посмотрел на пальцы Вэнь Ши.
На самом деле, у кукловодов существовал правильный способ наматывания нити: где она должна пересекаться, сколько раз обматываться вокруг пальцев – для всего этого существовали строгие правила. Как и в случае с нажимом мазков кисти при изготовлении талисманов или заклинаниями при создании массивов, здесь нельзя было действовать небрежно. Конечно, это не касалось высококлассных кукловодов. В конце концов, не просто же так существовала поговорка: «Тот, у кого нет меча, побеждает того, у кого он есть». Впрочем, это совсем другая история. Высококлассные кукловоды могли управлять марионеткой, даже если нить на пальцы была едва намотана, а в исключительных случаях она им и вовсе была не нужна.
Но все это не было применимо к текущей ситуации.
– Нить сначала нужно обмотать вокруг указательного пальца, затем трижды вокруг безымянного, а уж потом вновь обматывать ее вокруг указательного. То, что сделал ты … – начал было отчитывать Вэнь Ши Да Дун, но замолчал.
Какой смысл был вообще говорить.
– Только честно, сколько месяцев ты изучал искусство создания марионеток? – в итоге спросил он у Вэнь Ши, закатив глаза.
Вэнь Ши промолчал.
Няня со смуглой кожей была слишком пугливой. Если бы Вэнь Ши сказал правду, это, скорее всего, привело бы Да Дуна в ужас.
Однако тот просто просто хотел сделать язвительное замечание, не ожидая ответа. Махнув рукой в сторону, он нетерпеливо сказал:
– Подвинься, и не порви нить. Я сам все сделаю.
Вэнь Ши по-прежнему молчал, глядя на Да Дуна со странным выражением лица.
Через несколько секунд он опустил руку и отошел в сторону, позволяя няне делать все, что заблагорассудится.
http://bllate.org/book/14501/1283315
