Предупреждение:18+, изнасилование под афродизиаком.
Благодарю за редактуру Трехлапую ворону.
– Хэ Юй, чтоб тебя... Проваливай... Отвали!
Хэ Юй и не думал отваливать, напротив, он наклонился и какое-то время пристально смотрел в глаза Се Цинчэну, а затем опустил руку и коснулся холодной металлической пряжки его ремня. Та с тихим щелчком расстегнулась.
Се Цинчэн закрыл глаза, ощутив, как жгучий стыд окатил его с головы до ног.
Однако возбуждение, которое он испытывал, было самым настоящим. Его тело, находившееся во власти гормонов и афродизиака, больше не принадлежало ему. Он не мог совладать с острым желанием получить разрядку. В Хэ Юе же, внимательно наблюдавшем за несвойственной ему бурей эмоций, разгорелось желание позабавиться с ним. Хотя мужские тела и вызывали у него отвращение, он все равно коснулся рукой Се Цинчэна, а затем, глядя ему прямо в глаза, задал вопрос, на который прекрасно знал ответ:
– … Гэ, вы разве не равнодушны к сексу?.. Тогда что же это с вами? – Хэ Юй склонился ниже, коснувшись дыханием уха Се Цинчэна. – Я ведь все-таки мужчина.
Се Цинчэн готов был умереть от злости.
– Отпусти… – прохрипел он, – Твою мать… отпусти меня…
Пробуя заигрывать с Се Цинчэном, Хэ Юй осознал недостаток своих навыков. Тогда он убрал руку и снова наклонился, чтобы слизать кровь с губ мужчины, но тот вдруг резко отвернулся, отчего губы Хэ Юя прижались к его мягкой, влажной от пота мочке уха. От обжигающего жара он ощутил покалывание на коже головы.
– Зачем уворачиваться? Разве мы уже не целовались?
Хэ Юй заставил Се Цинчэна повернул голову обратно и снова прильнул к его рту. Его жажда крови была всего лишь патологическим импульсом, но в тот момент, когда их губы соприкоснулись, казалось, Хэ Юй испытал гораздо более острое наслаждение, чем просто от вкуса крови.
Наверное, такова человеческая природа. Любое возникающее препятствие кажется непроходимым, дремучим лесом, в который совсем не хочется входить. Но стоит только сделать первый шаг и ощутить приторно-сладкий аромат диких лесных цветов, как ты тут же ускоряешь шаг и думаешь про себя, что, оказывается, в этом нет ничего страшного. И теперь Хэ Юй ощутил, что былого неприятия как ни бывало.
Раньше они уже целовались с Се Цинчэном, но тогда Хэ Юй был пьян и мало что помнил. Сейчас же, погрузившись в горячий, влажный поцелуй и даже слизав всю кровь, он все равно не отстранился.
Он продолжал сминать мягкие, пропитанные алкоголем губы… Се Цинчэн был таким холодным, таким жестким человеком, но его губы были невероятно мягкими. Казалось, будто нежная плоть, зажатая между зубами Хэ Юя, могла размякнуть словно ягоды, вымоченные в вине. Хэ Юй ощутил, как вдоль позвоночника будто пробежал слабый электрический разряд, вызывая покалывание. Жаль, что это ощущение длилось недолго, поскольку вдруг… губу Хэ Юя пронзила резкая боль!
– ... Се Цинчэн, ты посмел меня укусить?
Хэ Юй коснулся пальцами кровоточащей губы.
Губы Се Цинчэна алели, глаза тоже налились красным. Он не мог вымолвить ни слова и лишь тяжело дышал.
Хэ Юй уставился на него, выглядя так, будто вот-вот вспыхнет от злости, но неожиданно он лишь холодно усмехнулся и почему-то снова склонился, бесстрашно вовлекая Се Цинчэна в новый кровавый поцелуй.
Се Цинчэн не на шутку опешил. Он забыл о том, что Хэ Юй жаждет крови и не чувствует боли. И своим укусом он лишь подлил масла в огонь, распаляя возбуждение юноши.
Когда их губы снова встретились, рот наполнился металлическим привкусом. Молодость в таких делах не терпит промедления, ее страсть сильна, дика и не обуздана, так что Хэ Юй пытался разжать зубы Се Цинчэна, стремясь засунуть язык ему в рот. Тот, естественно, отказывал ему в этом, с налитыми кровью глазами безмолвно стискивая зубы. Отвращение Се Цинчэна нарастало, достигнув предела своего терпения, он не выдержал и собрался снова укусить Хэ Юя.
Но стоило ему лишь слегка разжать челюсти, как юноша беззастенчиво ворвался внутрь, словно, совершенно не опасаясь ни его острого языка, ни острых зубов. Се Цинчэна затрясло от гнева, и только он собрался посильнее укусить наглеца, как тот, словно только этого и ждал: не прерывая поцелуя, подхватил мужчину с дивана и усадил к себе на колени.
Оказавшись на коленях у Хэ Юя, Се Цинчэн переменился в лице.
Се Цинчэн, прошедший огонь и воду, сохранявший невозмутимость и хладнокровие во время самых сложных операций, в этот момент почувствовал, как от страха у него волосы встали дыбом. Он никак не мог поверить в реальность происходящего.
От потрясения он даже забыл укусить Хэ Юя. Тот же полностью захватил его рот, заполнив его собой, желая унизить и вместе с тем жадно исследуя. К тому моменту, когда Се Цинчэн очнулся от охватившего его ужаса, Хэ Юй уже отстранился, но их губы были все еще так близко, что, казалось, от малейшего движения могли снова слиться в крепком поцелуе.
– Се Цинчэн… – Ресницы Хэ Юя трепетали. Прижавшись лбом ко лбу мужчины, он хрипло прошептал: – Кусай. Чем сильнее укусишь, тем больше крови прольется, и тем приятнее мне будет.
Склонив голову, он прижался к пульсирующей точке на шее Се Цинчэна, туда, где ранее в приступе безумия укусил его. Кровь уже почти запеклась, превратившись в киноварные родинки.
Хэ Юй снова и снова легко касался губами этого уязвимого места и интимно, словно любовнику, шептал:
– Не забывай, я ненормальный.
С этими словами он крепче обнял Се Цинчэна, а его действия стали еще более непозволительными.
Дыхание Се Цинчэна было прерывистым. С одной стороны, ему был приятен физический контакт, ведь тот, кто выпил «Сливовый аромат 59», отчаянно нуждался в разрядке, не обращая внимания на пол партнера. Но в то же время он изо всех сил цеплялся за остатки здравомыслия, поэтому хрипло произнес:
– Хэ Юй, отпусти. Если ты только посмеешь, я...
– Что ты сделаешь? Расскажешь Се Сюэ? Хочешь, я позвоню ей вместо тебя? Скажу ей, что ее богоподобного гэ прямо сейчас обнимает и целует ее студент. И скоро нам предстоит развлекаться всю ночь напролет...
От такого безумства Се Цинчэна словно громом поразило, с его лица сошли последние краски.
– Не хочешь? Тогда, может, мне вместо тебя вызвать полицию? Но ведь я тебя не заставлял, верно? Ты сам выпил, а потом почувствовал себя нехорошо. Это просто случайный секс по пьяни, думаешь, они реально будут с этим разбираться? В крайнем случае мы с тобой просто попадем на первые полосы бульварных газетенок. Мне-то плевать на свою репутацию, но, даже и не знаю, профессор, как на вас будут смотреть ваши студенты, когда вы снова подниметесь на кафедру?
С усмешкой на губах Хэ Юй внимательно изучал побледневшее лицо Се Цинчэна.
– Дай-ка подумать… Хм… Мужик, которого поимел студент из соседнего университета?
Се Цинчэн закрыл глаза.
– ...
– Я человек благоразумный, оставляю право выбора за вами. Вот телефон, вам решать – воспользоваться им или нет.
Се Цинчэн:
– …
Хэ Юй понимал, что загнал его в ловушку. Даже у Се Цинчэна бывают моменты беспомощности.
Какое-то время он пристально смотрел на мужчину, будто хотел запечатлеть в глубинах своей памяти то, как этот человек выглядит прямо сейчас.
Се Цинчэн столько лет был свидетелем его заблуждений и все это время молчал.
В таком случае, Хэ Юю тоже хотелось увидеть, как Се Цинчэн утратит самообладание. Оказалось, что для этого нужно было всего лишь поступить таким образом.
Эти мысли лишь сильнее возбудили Хэ Юя, поэтому он снова поцеловал Се Цинчэна в губы. У такого холодного человека плоть во рту оказалась столь нежной, словно могла растаять от прикосновения.
Хоть Се Цинчэн и не решился кому-либо позвонить ради своего спасения, испытывая муки воздействия «Сливового аромата 59», будто в его тело вгрызались тысячи муравьев, он все равно терпел и оставался совершенно неподвижен. Омут его персиковых глаз покрылся льдом, а ресницы словно подернулись инеем, так что, спустя некоторое время, поначалу удовлетворенный Хэ Юй вновь ощутил разочарование…
Ему казалось, будто он целует ледяную статую: как бы он ни совращал, как бы ни унижал, Се Цинчэн не издавал ни звука.
Как же холодно.
Настолько холодно, что это приводило Хэ Юя в бешенство, отчего ему лишь сильнее хотелось пробить этот твердый слой льда подобно лунке для зимней рыбалки. Вскрыть его, разбить на куски, продолбить насквозь.
А затем добраться до этой подледной толщи воды, невероятно мягкой и бездонной.
Когда эта мысль промелькнула в голове Хэ Юя, он ощутил, как его ненасытные желания раздуваются все больше. Стремление разбить лед и добраться до воды стало пугающей необходимостью. Несомненно, Се Цинчэн ощутил это, но его руки были связаны, а тело обмякло от выпитого крепкого вина, так что вырваться он не мог, лишь злобно смотрел на Хэ Юя налитыми кровью глазами.
Рука Хэ Юя скользнула под расстегнутую рубашку, он поднял глаза и встретился взглядом с Се Цинчэном. И тут же, пронзенный этим подернутым влажной пеленой, но по-прежнему жестким и холодным взглядом, Хэ Юй ощутил, как кровь вскипела в жилах. Ему казалось, что даже эта рубашка, едва прикрывавшая тело мужчины, уже стала его победой.
Се Цинчэн стремился к аскезе и чистоте, но Хэ Юй, напротив, желал довести его до полного изнеможения, чтобы тот предстал перед ним именно таким – грязным, разбитым и жалким. Он разглядывал мужчину в своих объятиях. Рубашка Се Цинчэна давно сползла, повиснув на локтях, полностью открывая взору юноши широкую, подтянутую грудь.
На коже все еще оставались бледно-розовые отметины, там, где Хэ Юй недавно впивался в нее губами.
Хэ Юй долго и пристально всматривался в мужчину перед собой… Когда-то тот был пирожным, которое он не смог купить. Тем, кого он не смог удержать. Тем, кто даже собственной сестре велел держаться от него подальше.
Отлично… отлично.
Тогда пусть Се Цинчэн пожинает плоды того, что посеял, и расплатится собой!
Ощущая, как сходит с ума, Хэ Юй больше не желал терпеть. Последние внутренние барьеры рухнули под натиском безумия. Он крепко обхватил Се Цинчена за талию, поднял и потащил во внутреннюю комнату приватных апартаментов.
В предназначавшейся для отдыха комнате царила интимная атмосфера: свет был приглушен, а на кровати даже оказались разбросаны лепестки роз. Хэ Юй с ходу швырнул на нее Се Цинчэна, а затем навалился на него со всем своим ростом и тяжестью, прежде чем тот попытался бы подняться.
В этот момент, каким бы натуралом он ни был, Се Цинчэн окончательно поверил в то, что Хэ Юй намерен довести обещанное до конца.
Вены на его связанных руках вздулись, ногти глубоко впились в ладони, а тело пробила крупная дрожь.
– Ты… – с налитыми кровью глазами, наконец, прохрипел Се Цинчэн. – Отвали… Проваливай… Я же не женщина!.. Еб твою мать… Отпусти!!
Хэ Юй не хотел тратить слова попусту. Он тоже пил то вино, и Се Цинчэн в таком виде лишь сильнее заводил его, кружа голову. Хэ Юй молча выдвинул ящик прикроватной тумбочки, нетерпеливо порылся внутри, нашел пачку презервативов и грубо вскрыл упаковку, а затем, прямо перед лицом побледневшего Се Цинчэна расстегнул ширинку...
Но прежде чем сделать следующий шаг, он посмотрел мужчине прямо в глаза и тихо произнес:
– Знаешь, почему я так поступаю?
Хотя его голос звучал негромко, но, казалось, пробирал до самых костей. Словно низкий рев дракона, падающего в бездну.
– Потому что никто никогда по-настоящему не любил меня. И в будущем появится хоть кто-то, кто будет меня, по крайней мере, яростно ненавидеть... А это тоже неплохо.
Когда он достал свой член, даже у обычно хладнокровного Се Цинчэна помутилось в голове. На его раскрасневшемся от вожделения лице проступил явный ужас. Это чувство было настолько сильным, что даже ослабило вызванное афродизиаком желание.
Ему было слишком страшно.
И всё, что происходило прямо сейчас, и внушительный размер юноши, все это было поистине ужасающе.
Хэ Юй поднял глаза, его взгляд был настолько диким, что больше уже не походил на взгляд обычного человека. Он встал на колени рядом с Се Цинчэном, и мужчина ощутил слабый мускусный запах, когда Хэ Юй сунул толстый, перевитый венами член прямо ему под нос.
– Хэ Юй... Ублюдок... – дрожащим голосом произнес Се Цинчэн.
В тусклом свете ламп Хэ Юй достал презерватив и быстро раскатал его по твердому, горячему стволу.
Ему было плевать на то, как там его поливал Се Цинчэн, он вообще не собирался вступать с ним в диалог. Его глаза полностью налились кровью, в нем не осталось ни капли благоразумия. Единственное чего он хотел, это трахнуть мужчину перед собой.
Схватив Се Цинчэна за талию и приподняв его длинные ноги, он направил рукой член, намереваясь проникнуть внутрь.
Для Се Цинчэна сам факт однополого секса был просто невыносим, а, судя по происходящему, Хэ Юй, мать его, хотел приступить к основному делу прямо так! Какие там поцелуи, поглаживания или оральные ласки, он хотел вломиться в него вот так!
Се Цинчэн был окончательно сломлен.
– Отвали! Катись прочь! Хэ Юй, блядь, совсем спятил?! С катушек съехал?!!
В ответ Хэ Юй лишь жестче дернул его за ноги, вынуждая мужчину обвиться ими вокруг его талии.
Хэ Юй повернул голову и поцеловал внутреннюю поверхность ноги Се Цинчэна, тем самым повергнув того в состояние крайнего ужаса и гнева, но вместе с тем он испытал неконтролируемое острое наслаждение.
А затем Хэ Юй снова попытался толкнуться внутрь.
Поступить так мог только девственник, а особенно девственник-натурал. Нахмурившись, Хэ Юй предпринял еще несколько попыток, но никак не мог попасть в нужное место. Наконец, горячая головка уперлась в анус Се Цинчэна, но из-за того, что отверстие было слишком маленьким, войти никак не получалось.
Хэ Юй был жутко раздражен. Разгоряченный член стоял колом, и жажда вторгнуться в тело Се Цинчэна сводила его с ума. Взгляд, которым он впился в мужчину, таил в себе безумные кровавые отблески.
– Почему не входит? – спросил он Се Цинчэна, прерывисто дыша и не оставляя попыток втиснуться.
Се Цинчэн чувствовал боль и оцепенение во всем теле, в голове его вспышками пронеслись мириады мыслей. Крайнее моральное унижение и безумное физическое возбуждение лишали его возможности ясно мыслить.
Потеряв терпение, Хэ Юй схватил его за талию и притянул еще ближе. Запах горячего пота юноши обрушился на Се Цинчэна, словно сильнейший афродизиак, капли падали на его подтянутый живот и грудь. Хэ Юй подавался бедрами вперед, не прекращая попыток вторжения и грубо требуя:
– Впусти меня...
Глаза Се Цинчэна налились кровью:
– Хер тебе, а не впусти... Отъебись!
Хэ Юй впервые пытался заняться сексом, нахлынувшие эмоции и похоть заставляли его дыхание сбиться. Он исподлобья окинул взглядом раскрасневшееся тело Се Цинчэна. Ему было невмоготу от невозможности проникнуть в тугое отверстие, и он по наитию принялся исследовать его пальцами.
– … !
Се Цинчэн издал низкий сдавленный стон и прикусил нижнюю губу. Лицо его было бледным. Конечно, палец может проникнуть внутрь, но за столько лет его жизни еще никто и никогда не позволял себе вытворять с ним подобное. Вместо удовольствия он чувствовал лишь боль и унижение, отчего даже ослабла его эрекция.
Но, казалось, Хэ Юй понял, как нужно действовать. Отрешенно наблюдая за Се Цинчэном, он быстро двигал пальцем в его анусе, имитируя фрикции. Не в силах это вынести, Се Цинчэн замотал головой из стороны в сторону. Взгляд Хэ Юя потемнел, когда он почувствовал, как мышцы начали расслабляться. Он тут же нетерпеливо втолкнул еще один палец.
Когда он принялся ритмично двигать двумя пальцами, Се Цинчэну стало совершенно нестерпимо, он прикусил нижнюю губу до крови, а его взгляд выражал смятение.
Будучи врачом, Се Цинчэн знал, как происходит секс между мужчинами, а еще он понимал, что с таким подходом, как у этого девственника-натурала Хэ Юя, сегодня ему наверняка придется несладко. Сквозь окутавшее сознание марево Се Цинчэн инстинктивно попытался оглядеться в поисках смазки... И тут он увидел в открытом ящике прикроватной тумбочки тюбик с лубрикантом.
Это была смазка для женщин, но даже если бы она предназначалась для мужчин, Се Цинчэн все равно бы промолчал.
Он был не лишен гордости и перед лицом любых мук и душевных потрясений сохранял чувство собственного достоинства.
Поэтому Се Цинчэн только кинул взгляд на тюбик, а затем отвернулся и прикрыл глаза раненной рукой, будучи не в силах вынести творящегося кошмара.
Хэ Юй дошел уже до трех пальцев, однако внутри Се Цинчэна все еще было довольно тесно. На презервативе хоть и была смазка, но для секса с мужчиной этого явно было недостаточно. Тут Хэ Юй подумал о странном выражении на лице Се Цинчэна, когда тот недавно отворачивался. Сквозь пелену всепоглощающей похоти к нему ненадолго вернулась крупица ясного сознания – он бросил взгляд миндалевидных глаз в сторону...
И тут же увидел в ящике тумбочки тюбик со смазкой, на котором было что-то смутно написано о женском оргазме… Хэ Юй глубоко вздохнул, немного приподнялся и схватил Се Цинчэна за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Он не произнес ни слова, но его жест выглядел крайне унизительно, словно хозяин приказывал суке послушно ждать.
Хэ Юй взял тюбик, выдавил содержимое, размазал по ладони и прошелся по члену в презервативе. А затем выдавил еще немного и резко ввел пальцы в анус Се Цинчэна!
Се Цинчэн приглушенно застонал, вены на его шее вздулись.
Хэ Юй принялся грубо трахать его пальцами.
Хотя возбуждающее действие этой смазки было рассчитано на женщин и в отношении мужчин она была не так эффективна, но в качестве увлажняющего средства ее было вполне достаточно. На этот раз Хэ Юй заметил, что двигать пальцами в дырке Се Цинчэна стало гораздо легче. Потемневшим взглядом он неотрывно наблюдал за тем, как бледное отверстие растягивается и сжимается вокруг его пальцев. В процессе смазка издавала хлюпающие звуки, проступая по краю молочно-белой пеной.
Хэ Юй чувствовал, как его собственное дыхание становится горячее, а внизу он настолько затвердел, что больше ждать было невозможно. Он резко вытащил пальцы, за которыми потянулась влажная, липкая нить, при этом заметив, как слегка дернулся низ живота Се Цинчэна. Хэ Юй поправил презерватив и, придерживая член рукой, снова приставил его к разработанному входу.
– Се Цинчэн, – наконец произнес Хэ Юй, до этого совершавший все действия молча. Взгляд его горел безумным огнем, смешанным с безграничной, всепоглощающей похотью. Головка его члена замерла у входа, но он не вторгался внутрь, вынуждая Се Цинчэна плотнее обвиться ногами вокруг его талии. Он чуть склонился и схватил его за подбородок. – Ты ведь понимаешь, что я собираюсь тебя трахнуть?
– Ты гребаный...
– Тебя сюда никто еще не трахал, правда? Тогда прочувствуй все как следует. Хорошенько ощути, как я буду ебать тебя, так же, как когда-то ты ебал свою жену.
С этими словами Хэ Юй резко и грубо вогнал свой толстый, набухший член в мягкое нутро!
– А-а!!! – вскрикнул застигнутый врасплох Се Цинчэн, широко распахнув глаза и дрожа всем телом.
Хэ Юй тоже сдавленно выдохнул. Из места, где они соединялись, мгновенно с хлюпающими звуками проступила смазка.
Какое-то время оба не издавали ни звука. Комната наполнилась безумием страсти и жаром возбуждения. Все происходившее казалось настолько сюрреалистичным словно в каком-то нелепом сне. Однако все было по-настоящему.
Се Сюэ была фальшивой, но то, что он трахал Се Цинчэна, было реальностью.
В реальности... Се Цинчэн был полностью раздавлен. Он был настоящим, стопроцентным мужчиной, но прямо сейчас, заставив его, как женщину, широко раздвинуть ноги, в него яростно вонзался членом студент. Он даже чувствовал, как от перевозбуждения ствол Хэ Юя пульсирует и подрагивает внутри него.
Эти ощущения были хуже смерти, но в то же время похоть, вызванная афродизиаком, заставляла его ощущать какое-то извращенное возбуждение.
Проникнув внутрь, Хэ Юй стиснул зубы, в голове у него помутилось от накатившего жара.
Никогда раньше он не думал о том, что окажется в постели с человеком того же пола, поэтому даже не представлял, каково это – трахать мужчину.
Ошеломительное удовольствие обрушилось на него, словно цунами. Будучи девственником, он, конечно, не имел никакого опыта, а Се Цинчэн внизу был уже, чем женщина. Тугой и горячий, этот крошечный вход под воздействием афродизиака, словно маленький ротик, жадно всасывал его, обволакивая и будто приглашая внутрь. В тот момент, когда Хэ Юй ворвался в него, ему едва удалось сдержаться, чтобы тут же не кончить.
А затем раздался хриплый, но страстный вскрик Се Цинчэна. И хотя он издал его только потому, что был застигнут врасплох, этого было достаточно, чтобы свести Хэ Юя с ума.
Никогда раньше он не слышал от Се Цинчэна ничего подобного.
Переведя дух, Хэ Юй сглотнул и, желая увидеть еще более сильные возбуждение и реакцию, наклонился и схватил Се Цинчэна за подбородок.
– Доктор Се…внутри вас так тесно. Тесно и горячо…
С этими словами, Хэ Юй принялся неспешно двигать бедрами, нежно трахая его тягучими движениями. Он плотно втискивался между ног Се Цинчэна, каждый раз выходя лишь немного, и снова медленно, но глубоко погружаясь внутрь.
– Ах… ах...
Се Цинчэн тоже сходил с ума. Никогда раньше он не испытывал подобного возбуждения. Афродизиак сделал его тело более восприимчивым к стимуляции любых эрогенных зон, его реакции обострились. Поначалу он не мог прийти в себя из-за того, что Хэ Юй посмел унизить и изнасиловать его, взгляд Се Цинчэна был полностью отсутствующим и расфокусированным. Неосознанно он стал издавать хриплые стоны в такт толчкам Хэ Юя. Но по мере того, как ощущение проникновения и сладкой истомы становились все сильнее, Се Цинчэн понемногу пришел в себя. Как только он осознал весь ужас того, что эти хриплые, наполненные вожделением стоны на самом деле исходят из его собственного горла, он быстро прикусил губу, намереваясь не издавать ни звука.
Но Хэ Юю хватило и этого. Услышав страстные звуки, которые доктор Се никогда прежде не издавал, его возбуждение многократно усилилось. Ухватив Се Цинчэна за талию, он ускорил темп, яростно вдалбливаясь в мягкое, туго обхватывающее нутро.
Звуки шлепков кожи о кожу эхом разносились по затемненной комнате, матрас ходил ходуном.
Из-за того, что Хэ Юй вдруг сменил медленный темп на быстрый, безжалостно и глубоко вонзаясь в Се Цинчэна, тот не вытерпел, и сдержанное выражение на его красивом лице исказилось. Его тело безостановочно раскачивалось от толчков Хэ Юя.
Трахая его так какое-то время и не получая ответной реакции, Хэ Юй снова почувствовал неудовлетворенность. Приглушенно выдохнув, он взглянул на лицо Се Цинчэна сверху вниз и снова попытался спровоцировать его унижением:
– Разве вы не образец благопристойности? М-м? Разве приличный врач ляжет под своего пациента, да еще и станет так стонать?.. Стоните еще, вы ведь пытаетесь соблазнить меня своим голосом, верно? Вам явно очень хочется, чтобы вас вот так отымели... Вы так меня засасываете... Разве сами не чувствуете?
Произнося это, Хэ Юй принялся вбиваться в него еще жестче, едва ли не втискиваясь в него мошонкой.
Какой же кайф!
Хэ Юй еще никогда не испытывал такого острого удовольствия.
Он ощущал, как волны наслаждения накрывают его с головой. Се Цинчэн был таким горячим внутри и влажным благодаря смазке, от фрикций образовавшей белую пену на презервативе. Хлюпающие звуки непрерывно напоминали двум отчаянно переплетающимся людям на кровати… чем именно они занимаются. Зрелый мужчина и юноша. Связь, которая никак не должна была случиться.
Хэ Юй трахал его неистово, яростно, страстно желая тепла.
Шлепки сталкивающихся тел, тихие прерывистые выдохи Се Цинчэна, приглушенные непристойности от Хэ Юя, а еще скрип массивной, раскачивающейся кровати – все это непрерывным эхом разносилось по комнате.
Хэ Юй трахался, получая невероятное удовольствие. Погруженный в пучину наслаждения, он вдруг почувствовал, как что-то твердое и горячее трется о его живот. Он посмотрел вниз, и его взгляд потемнел еще больше.
Он на мгновение остановился, а затем глубоко толкнулся в дрожащее, взмокшее от пота тело Се Цинчэна. Склонившись к уху растрепанного мужчины, Хэ Юй прерывисто прошептал:
– Только гляньте, как у вас стоит от моего траха.
– ... Ублюдок! – глаза Се Цинчэна горели яростью, будто он собирался разорвать Хэ Юя на куски, но голос его звучал едва слышно – он сам был разбит вдребезги.
Хэ Юй укусил его за шею и возобновил неторопливые движения. Член в презервативе толкался, скользил и пульсировал внутри мужчины. Се Цинчэн мог даже почувствовать, как ужасающе вздулись вены на пенисе юноши. Его ноги дрожали, накатывающие внутри волны тягучего удовольствия, казалось, сводили Се Цинчэна с ума. Он едва не застонал снова, но, стиснув зубы, сдержался.
Он не забыл собственные слова, сказанные ранее. Люди отличаются от животных тем, что могут контролировать свои желания.
Се Цинчэн не мог контролировать свои физиологические реакции, но, по крайней мере, он мог контролировать свои слова, свой голос, свои мысли.
Глядя на него ледяным взглядом Хэ Юй вульгарно произнес:
– Вы своей бравадой демонстрируете мне желание, чтобы я сегодня довел вас до оргазма, так?
– Отвали... ублюдок! Мгх!
В ответ Хэ Юй лишь снова принялся трахать его с животной яростью, так, что смазка брызнула во все стороны. Се Цинчэн был больше не в силах это выносить, перед глазами начало темнеть. Хэ Юй толкался в него свирепо и безжалостно, не жалея сил. Это было настолько грубо, что Се Цинчэну стало даже тяжело дышать. От этой ебли у него помутилось в голове, перед глазами все начало расплываться, он был на грани обморока, и тело словно не принадлежало ему.
Тьма… перед глазами все потемнело.
Но его физические ощущения все еще не ослабевали – Се Цинчэн чувствовал, как неистово пронзают его нижнюю часть тела, попадая в некую точку, отчего он испытывал настолько острое удовольствие, что хотелось умереть.
А еще пот Хэ Юя, капля за каплей падающий с непрерывно двигающегося тела юноши на нижнюю часть живота Се Цинчэна.
Оцепеневший, истомленный.
Полностью разбитый...
Сквозь марево, окутавшее сознание, Се Цинчэн услышал, как Хэ Юй прерывисто шепчет ему в ухо с ноткой застарелой обиды в голосе:
– Прежде вы говорили, что у меня недостаточно денег для того, чтобы вас нанять. А что насчет сейчас? Я не то что нанял, я вас трахаю. Ну что, довольны?
Затем Хэ Юй вытащил член, сменил презерватив и снова резко и жестко вошел, нанося беспощадные удары.
Он уткнулся в изгиб мокрой от пота шеи Се Цинчэна. Непрерывно толкаясь в нежное нутро, он вдыхал аромат, исходивший от тела мужчины. Из-за сильного возбуждения Хэ Юй даже не осознал, что мысленно использовал слово «аромат», чтобы описать запах тела Се Цинчэна.
Раньше этот запах его всегда раздражал – тонкий, как бумага, холодный, как лекарство – он заставлял его вспоминать побеленные больничные стены и едкие дезинфицирующие средства.
Но когда этот запах смешался с жаром, вызванным похотью, казалось, что суть его качественно изменилась – лед превратился в воду, а вода в туман. Окутанный этим теплым туманом, Се Цинчэн превратился из вечно равнодушного, холодного врача в жалкую, дрожащую игрушку в его руках.
Упоение от доминирования и мести делало запах Се Цинчэна похожим на аромат опиума.
Той ночью Хэ Юй имел Се Цинчэна слишком много раз. Отбросив свою обычную непринужденность и утонченные манеры, он вел себя просто как несдержанный юнец, снова и снова теряющий контроль над своими движениями.
Се Цинчэн почти все время хранил молчание. Сдерживая стоны, он искусал нижнюю губу до крови… Афродизиак заставлял все его тело будто гореть, и всякий раз, когда член Хэ Юя достигал определенного места, это было так хорошо. Настолько, что он сам снова затвердел. Настолько хорошо, что он кончил.
Но морально Се Цинчэн не мог этого вынести.
Он всегда был стопроцентным натуралом, к тому же стопроцентным натуралом с высоким мнением о себе, патриархальными взглядами и равнодушием к сексу. То, что делал с ним Хэ Юй, было для него хуже смерти.
Ресницы Се Цинчэна взмокли от пота, глядя из-под них, он смутно различал силуэт хорошо сложенного юноши... Возможно, чтобы унизить его еще больше, на протяжении всей этой ночи, и даже сейчас, на этой большой кровати, Хэ Юй так и не разделся, а лишь расстегнул ширинку на джинсах.
Юноша был аккуратно одет, на мужчине же не было ни клочка одежды.
Неожиданно зазвонил мобильный Хэ Юя, напугав его.
Он наклонился за телефоном, взглянул на имя контакта и хрипло произнес:
– Алло.
– Еще не спишь? – раздался голос Хэ Цзивэя.
– Нет, – Хэ Юй с силой вонзался в мужчину под собой, одновременно с этим негромко отвечая отцу.
– Как твоя рана?
– Все в порядке.
– Мы с твоей мамой вернемся через несколько дней и на этот раз останемся подольше. Не забывай возвращаться домой поесть, хватит жить отдельно.
– … Мм.
Немного помолчав, Хэ Цзивэй спросил:
– Уже довольно поздно, ты дома?
Конечно же, Хэ Юй не собирался рассказывать Хэ Цзивэю, что вместо того, чтобы пойти домой, он отправился в клуб и переспал со стариканом на тринадцать лет старше его. И что этим человеком был не кто иной, как Се Цинчэн.
Даже мысль об этом будоражила Хэ Юя, отчего его и без того твердый, горячий член стал еще толще. Он снова и снова медленно, но жестко входил в Се Цинчэна, так что у того даже поджались пальцы на ногах. Се Цинчэн весь покрылся потом, но так и не проронил ни звука.
Трахая его, Хэ Юй негромко ответил:
– Развлекаюсь. С другом.
– Вот как, – произнес Хэ Цзивэй. – Что ж, поскорей возвращайся домой, уже поздно. И не связывайся с сомнительными личностями, которые могут оказать на тебя дурное влияние.
Хэ Юй, не в силах обуздать порыв, толкнулся глубже, сдерживая дыхание… Чувствуя, что этот медленный трах не может утолить его жажды, он перевел звонок на громкую связь и отбросил телефон в сторону. Затем схватил Се Цинчэна и подтащил к краю кровати, а сам встал на пол. Продолжая разговор с Хэ Цзивэем, он принялся вколачиваться в находившегося на грани обморока Се Цинчэна словно отбойный молоток, в попытке извлечь изо рта мужчины хотя бы звук.
Тело Се Цинчэна содрогалось от каждого толчка, кровать шаталась, издавая приглушенные постукивания.
Не заметив ничего необычного, а может, даже не задумываясь о том, что у Хэ Юя могут возникнуть какие-то проблемы в личной жизни, Хэ Цзивэй вел с ним самый обыденный разговор.
Хэ Юй рассеянно слушал, время от времени машинально хмыкая в ответ. Склонившись, он целовал и посасывал тонкие губы Се Цинчэна, глубоко входя в него. Матрас тихонько поскрипывал, а влажные, липкие звуки поцелуев проникали прямо в уши.
В конце концов, Се Цинчэн не выдержал. Он открыл глаза и, устремив на него взгляд, полный ненависти, просипел:
– Хэ Юй...
Юноша никак не ожидал, что Се Цинчэн действительно осмелится издать хоть звук. Он немного приподнялся и зажал ладонью нос и рот мужчины. Взгляд его стал свирепым, Хэ Юй сосредоточился, затаив дыхание.
Ожидаемо Хэ Цзивэй поинтересовался:
– Твой друг?
– Ага.
– Кто именно?
– …Вы его не знаете.
Оставив Хэ Цзивэя в неведении, Хэ Юй не сводил озлобленного взгляда с Се Цинчэна. Он смотрел на него словно хищник, и в его глазах теперь преобладал гнев, а не желание. Он окинул взглядом с головы до ног мужчину, покрытого оставленными им следами, а также щеку, по которой он злонамеренно размазал свою сперму.
– Отец, если на этом все, то я кладу трубку. Скоро буду дома.
– Хорошо.
Экран погас, и глаза Хэ Юя потемнели вместе с ним. Он резко схватил Се Цинчэна за челюсть:
– Яйца отрастил?
Сквозь стиснутые зубы, хриплый голос Се Цинчэна теперь едва можно было узнать, но в нем по-прежнему звучала холодность и ярость:
– Ты сам нарвался, дешевка.
В ответ на этот оскорбительный выпад Хэ Юй забрался на постель, вцепился Се Цинчэну в волосы и затащил его на середину кровати. Схватив мужчину за талию, он заставил его встать на четвереньки. Опираясь одной рукой в прогибающийся матрас, другой Хэ Юй до синяков вцепился в бедра Се Цинчэна и принялся в отместку бешено в него толкаться. Се Цинчэн попытался отползти вперед, но Хэ Юй лишь еще грубее дернул его за волосы назад.
Се Цинчэн чувствовал, будто его тело вот-вот раздробят на части, и он весь развалится. Ноги едва держали его, перед глазами снова все потемнело. Он почувствовал, как Хэ Юй, обхватывая сзади, прижал руку к его животу. Юноша склонился к его уху и, тяжело дыша, дерзил:
– Все еще упрямишься? Если хочешь, чтобы тебя затрахали до смерти, так и скажи! Мне, конечно, противно с мужиком, но если хочешь, я тебя удовлетворю.
Распростертому на непристойно сбитых простынях Се Цинчэну было так больно, что он не мог и слова вымолвить. И хотя путы Хэ Юя на его запястьях уже ослабли, у него просто не осталось сил сопротивляться, он мог лишь судорожно хвататься за смятые простыни.
Неожиданно Хэ Юй обхватил ладонь Се Цинчэна и переплел с ним пальцы, придавливая к матрасу, словно намеревался навсегда подчинить его себе. Пот стекал по телу юноши и, капая на спину Се Цинчэна, обжигал, словно капли горячего воска.
Пальцы ног Се Цинчэна поджимались от боли и удовольствия. После того, как Хэ Юй с нечеловеческой выносливостью трахал его более получаса, он почувствовал, что вот-вот снова кончит. Даже сквозь тонкий слой латекса ощущалось, как твердый горячий член внутри него, опасно пульсирует, набухает и обжигает. Хэ Юй словно каленым железом клеймил его этими безжалостными толчками, глубоко вонзаясь в его нутро и создавая иллюзию того, что вот-вот пронзит его живот насквозь.
– А-а… Аааах… Ааа!
В конце концов, Се Цинчэн не смог сдержать хриплого стона, полностью утратив контроль над разумом. Афродизиак сделал его тело невероятно чувствительным, поэтому, несмотря на психологическую неприязнь, Се Цинчэн непроизвольно всасывал и сжимал член, пульсирующий в нем и доставляющий его телу сводящее с ума, почти ужасающее, удовольствие.
Под конец Хэ Юй, тяжело дыша, навалился на него, резче задвигал бедрами, почти вжимаясь в него мошонкой, и кончил в презерватив. Следом и Се Цинчэн, которого оттрахал в зад студент, тоже излился...
С расфокусированным взглядом, задыхаясь от этой неистовой ебли и разрядки, взмокший от пота Се Цинчэн потерял сознание.
Автору есть что сказать:
Сегодня наконец-то очки здоровья полностью истощились! Давайте, вперед-вперед-вперед!
http://bllate.org/book/14584/1293666
