Готовый перевод Case File Compendium / История болезни: Глава 197. Защищают теперь другого

Благодарю за редактуру Трехлапую ворону.

Лицо Се Цинчэна было крайне напряженным. Он держал спину ровно и не выказывал ни капли смущения или желания ретироваться после откровенно злобной насмешки собеседника.

Спустя мгновение тишины он по слогам произнес настоящее имя Энтони:

– …Се Ли-шэнь.

– …

Когда давно вычеркнутое из жизни имя достигло ушей Энтони, он со смешком сказал:

– Мне не нравится это имя, кузен. Пожалуйста, называй меня Энтони.

Подавляя гнев, Се Цинчэн смотрел на него из-под полуопущенных ресниц… Они были примерно одного роста, однако от Се Цинчэна, стоявшего напротив Энтони, веяло чувством превосходства, будто он глядел на него свысока. Даже несмотря на то, что он ослеп, постарел и обессилел, это ощущение не угасало.

Се Цинчэн посмотрел на Хэ Юя, затем снова перевел взгляд на Энтони и прямо спросил:

– Это ты занимался его лечением?

– Верно.

– … Мне нужно с тобой поговорить.

Помедлив пару секунд, Энтони с улыбкой произнес:

– Эх, кузен, ты все тот же, не умеешь вежливо общаться с людьми, – затем он, повернувшись к Хэ Юю, спросил: – Глава Хэ, могу я отойти переговорить с ним?

Хэ Юй несколько секунд смотрел на него, не моргая. Затем, не сводя глаз с Энтони, он едва шевельнул губами:

– … Конечно. Но у нас еще есть дела. Следи за временем.

– Хорошо, не переживай, – нежно ответил ему Энтони, а затем обратился к Се Цинчэну, – Прошу, кузен.

Хэ Юй проводил их слегка хмурым взглядом.

Прямо у входа в конференц-зал, где проводился саммит, находилось круглосуточное кафе.

Кузены заняли место в укромном уголке.

– Что будешь пить? Латте? Эспрессо? – спросил Энтони перелистывая меню изящными длинными пальцами. – Хотя для такого старомодного человека, наверное, больше всего подойдет чай. Может, закажем «Фэнхуа Даньцун»?

– Как хочешь.

Энтони заказал чайничек чая и чашку карамельного макиато, затем, переплетя в замок пальцы на столе и с полуулыбкой глядя на Се Цинчэна, сказал:

– Раз уж докатился до такого состояния, может, уже сменишь свой тон?

– Что не так с моим тоном? – спросил Се Цинчэн.

Прищурившись, Энтони чуть подался вперед:

– Ну, знаешь… от него… как-то не по себе.

– Я всегда так говорю. Не нравится – терпи.

Энтони откинулся назад, приопустил ресницы и улыбнулся шире.

– Столько лет не виделись, а, едва встретившись, ты вот как со мной разговариваешь. Меня это ранит.

Не желая тратить с ним слова попусту, Се Цинчэн сразу перешел к делу:

– Се Лишэнь, ты работаешь на Дуань Вэня? Все это время ты нес полную ответственность за Хэ Юя, будучи его личным врачом?

– Какой провокационный вопрос, неудачно отвечу – и угожу в тюрьму. Кузен, ты такой безжалостный. – Энтони оперся локтем о спинку стула, с довольным видом глядя на Се Цинчэна. – Я всего лишь врач, мое дело лечить болезни и спасать жизни, ни к чему другому я отношения не имею и ничего не знаю. Я никогда не совершал ничего аморального и противозаконного.

Произнося эти слова, Энтони бросил взгляд на мобильный телефон Се Цинчэна, лежавший на столе.

Его ответ был безупречен, так что, если Се Цинчэн в этот момент был на связи с кем-то из полиции, Энтони мог быть уверен, что ни одно из его слов не сможет послужить уликой против него.

Принесли напитки.

Сделав глоток, Энтони с легкой улыбкой сказал:

– Что же до твоего второго вопроса, кузен, да, как я уже говорил, я личный врач Хэ Юя… На самом деле, еще четыре года назад, когда он еще был с тобой, я уже был его личным врачом, а ты разве не знал?

Се Цинчэн:

– …

– Ах, да, – снова усмехнулся Энтони. – Я редко появляюсь на людях и больше не пользуюсь прежним именем. Хэ Юй тогда еще не знал, кем именно я являюсь, поэтому, естественно, ничего не рассказал тебе. К тому же, тогда он был так одержим тобой, так что определенно не стал бы упоминать о том, что семья нашла ему другого личного врача. Вполне ожидаемо, что ты не знал.

Лицо Се Цинчэна помрачнело, он пронзил взглядом Энтони сквозь линзы очков в тонкой серебристой оправе.

– Се Лишэнь, какую цель ты на самом деле преследуешь?

– Называй меня Энтони, кузен, – сказал тот. – Я же уже говорил, мне больше нравится имя Энтони.

– Мне все равно, что там тебе нравится, – холодно отозвался Се Цинчэн.

Энтони ненадолго замолк.

– … Кузен, ох, до чего же острый… у тебя язык. Докатился до такого состояния, а спесь свою так и не умерил. Настоящий благородный муж умеет и уступать, и проявлять твердость, когда это требуется. Как до такого умного человека, как ты, за тридцать с лишним лет жизни до сих пор не дошла эта истина?

– Поучать меня не твоя забота. Се Лишэнь.

С лица Энтони медленно сползла улыбка, его персиковые глаза, смотревшие на Се Цинчэна, потемнели:

– Ты так и будешь упорствовать, называя меня этим именем?

– Да. Боюсь, в моих глазах ты навсегда останешься таким же, каким был раньше.

На этот раз последние остатки улыбки исчезли даже из уголков губ Энтони.

Он перегнулся через столик, приблизившись к лицу Се Цинчэна насколько это было возможно. Злоба, вспыхнувшая в его взгляде, заставила бы вздрогнуть любого, но только не Се Цинчэна.

– Се Цинчэн, знаешь, что? – прошептал Энтони. – Ты такая заноза в заднице, что заслуживаешь одиночества. Неудивительно, что бывшая жена изменила тебе, а бывший парень настолько тебя ненавидит. Ты такая скотина, которую только такой бесхребетный человек, как Се Сюэ, и смог бы терпеть тридцать лет.

Се Цинчэн слушал его ругательства, не дрогнув и мускулом.

О своем проблемном характере он и сам прекрасно знал, Се Лишэню не было никакой нужны тыкать его в это.

Он лишь, пристально уставившись на Энтони, спросил:

– С какой целью ты сблизился с Хэ Юем?

– Что за чепуху ты несешь? – издевательски усмехнулся Энтони, отстранившись и снова откинувшись на спинку стула. Он вытащил пачку сигарет той же марки, что курил Се Цинчэн, зажал сигарету в зубах и прикурил. – Я врач, он пациент. Я его лечу. Вместо тебя. Все просто.

– …

– Или, раз ты уволился, ему, что, теперь нельзя найти врача получше?

– Где ты получил медицинское образование? – спросил Се Цинчэн.

– За границей, – ответил Энтони. – Мне ведь не нужно предъявлять тебе свою медицинскую лицензию, правда? Хэ Юй доволен, а это главное. Мой работодатель – он, а не ты.

Прекрасно зная, что за человек Се Лишэнь, Се Цинчэн не сводил с него пристального ледяного взгляда.

– Твоя истинная цель не в том, чтобы лечить его. Ты можешь скрывать это от других, но не от меня.

– Хах, ты почти слепой, но зришь в корень. – Энтони саркастически развел руками в стороны, посмеиваясь. – Верно, моя цель не в том, чтобы лечить его, она очень проста… Я не нарушал закон и никому не причинил вреда, я даже провел с ним два самых тяжелых года в Австралии, помог ему выбраться из безумия и боли. И за это время я и он… Мы с ним…

Словно змея, высунула голову из своего логова и с шипением выпустила раздвоенный язык.

Энтони не сводил с Се Цинчэна пристального взгляда и, не моргая, наблюдал, стараясь не упустить ни единой эмоции на его лице. А затем неожиданно обнажил ядовитые клыки и яростно их вонзил…

– Переспали.

Се Цинчэн:

– …

– Он мне понравился, занятный такой, правда? – продолжал Энтони, неотрывно наблюдая за Се Цинчэном. – Изначально меня наняли просто чтобы лечить его, помочь решить его психические проблемы. А в результате я открыл для себя, насколько он хорош: красивый, безумно преданный. Ради такой скотины, как ты, он причинил себе столько вреда… Где в наши дни найдешь столь хорошего любовника?

Се Цинчэн ошарашенно смотрел на него.

Он мог вообразить себе любую странную причину, по которой Се Лишэнь сблизился с Хэ Юем, но та, что тот назвал, застала его врасплох.

Энтони внимательно всматривался в отблески в глазах Се Цинчэна. Эмоции, что он там заметил, заставили его ненависть и восторг раздуться до неимоверных размеров. Он продолжил:

– Знаешь, он сильно пострадал в кораблекрушении, но его психическая травма была куда более серьезной. Когда я увидел его в частной клинике в Австралии, он был почти полностью невменяем… Мне потребовалось много времени, чтобы привести его в чувство, терпения я приложил не меньше, чем ты когда-то… Нет, точнее, я выложился гораздо больше, чем ты… Ты прекрасно знаешь, в каком состоянии находится больной Психической Эболой, потеряв над собой контроль. Мы давали ему лекарства, применяли гипноз, кололи успокоительное… Все это давало лишь кратковременный эффект. Он нуждался в чем-то, что по-настоящему смогло бы его утешить, проникнув в глубины души. Что-то или кто-то, кто мог бы залатать дыру, которую ты пробил в его сердце… Должен признать, тогда он был очень-очень в тебя влюблен. Несмотря на всю ту боль, что ты причинил ему «во имя справедливости», он, находясь в бреду, все равно вспоминал о тебе. Мне было так жаль его, сердце кровью обливалось… Я говорил ему, что всегда буду рядом, снова и снова без устали успокаивая… А потом однажды, когда у него случился приступ, наверное, из-за того, мы немного похожи… он принял меня за тебя.

Энтони непринужденно смотрел на Се Цинчэна, продолжая:

– Я не возражал против близости, тем более он мне и так уже нравился. Так что мы сделали то, чем раньше занимались вы.

С этими словами он будто бы погрузился в бурные, сладострастные воспоминания. На его лице появилось выражение, намекающее на фривольные фантазии.

– Мне вот раньше все было любопытно, как такой натурал-консерватор, как ты, смог разорвать собственные оковы, чтобы сойтись с таким молодым парнем… Но проведя с ним незабываемый день в больничной палате, м-м… Мне все стало ясно… Се Цинчэн, ты и понятия не имеешь, каким счастливчиком был. Хэ Юй, которого ты упустил, просто идеальный любовник… На протяжении последних двух лет мы занимались этим почти каждую ночь. И это тоже часть моего лечения. Мне доставляет удовольствие то, что в этих отношениях Хэ Юй может расслабиться. Так что теперь у нас не просто отношения врача и пациента, мы встречаемся... То, что я тебе сейчас все в открытую рассказал, должно ведь тебя успокоить, правда?

Энтони растянул губы в легкой улыбке:

– Каким бы бессердечным я ни был, я не причиню вреда своему парню. Тем более, что мы так сильно любим друг друга.

– …

– Кстати говоря, я должен быть благодарен тебе, кузен. Не будь ты настолько упертым со своей «справедливостью», которая разбила ему сердце вдребезги, он бы до конца жизни ни в кого больше никогда не влюбился.

Энтони сделал глоток кофе, сжимая ручку чашки белоснежными пальцами.

– Так что огромное спасибо твоему бездушному чувству долга за то, что у меня теперь есть идеальный мужчина.

Се Цинчэн потянулся холодными пальцами, чтобы дотронуться до горячей чашки чая.

Тепло чая сквозь стенки чашки растеклось по его ладони.

– …Се Лишэнь, мне нет дела до твоей личной жизни, – произнес он, шевеля тонкими, холодными, бледными губами. У Се Цинчэна ужасно разболелась голова, однако он все равно сохранял самообладание, обращаясь к Энтони. – Но я тебя предупреждаю: он пациент, а не объект твоей бессмысленной игры ради того, чтобы досадить мне. Ты хоть понимаешь, насколько аморально поступаешь?

– О чем ты, кузен? – Энтони элегантно усмехнулся. – Это я аморален? А кто первым переспал со своим пациентом? Неужели я? Насколько жалким ты был рядом с ним, как ты рыдал и умолял его обнять тебя, словно бесстыжая девка. Он мне все-все рассказал. И у тебя все еще хватает наглости меня поучать?

Се Цинчэн чуть стиснул зубы, и его лицо, наконец, исказилось болезненным выражением, будто его пронзили мечом.

– К тому же, ты не я, так что не тебе судить, играюсь я с ним или нет, – самодовольно продолжил Энтони. – Кузен, мои чувства к нему искренни.

– Искренни? – спросил Се Цинчэн, глядя на него с мрачной холодностью.

– Именно.

– Я еще не встречал искренне любящих людей, которые бы стали раскрывать столько подробностей личной жизни постороннему. Ты его ни капли не уважаешь, Се Лишэнь.

– … Не смеши меня, кузен. Сейчас другие времена, что тут такого, о чем нельзя рассказать? Или ты просто не в силах это слушать? – поинтересовался Энтони.

– …

– Должно быть, тебе больно, кузен. То самое чувство, когда у тебя что-то отняли, и ты больше никогда не сможешь это вернуть. Аж весь побледнел, выглядишь не здорово. Да не злись ты так сильно, а то и так жить осталось два понедельника.

– Сколько мне осталось – давным-давно уже не твоего ума дело, не изволь беспокоиться, – отчеканил Се Цинчэн. – Но слушай меня внимательно, Се Лишэнь, если ты работаешь на Дуань Вэня, если ты используешь Хэ Юя, я заставлю тебя заплатить… Это я тебе гарантирую.

После недолгой паузы уголки губ Энтони приподнялись в улыбке:

– Се Цинчэн. Насколько же у тебя раздутое самомнение. Силенок-то хватит? Ты сейчас дракон на последнем издыхании. Не то что в небеса взлететь, ты даже руку поднять больше в силах. И еще как-то хочешь заставишь меня заплатить? Просто смешно.

Ресницы Се Цинчэна будто покрылись инеем:

– Попробуй и узнаешь, получится ли у меня.

– …

Возможно, взгляд его был слишком холодным и непоколебимым, так что Энтони постепенно перестал чувствовать себя уверенно. Он неотрывно смотрел на него, и через некоторое время невидимая элегантная маска на его лице будто бы треснула, и из-под нее наружу хлынула неприкрытая ненависть к Се Цинчэну... Ненависть, зародившаяся много-много лет назад.

Он резко подался вперед, не сводя с Се Цинчэна полыхавших злобой и ненавистью глаз и шепотом произнес:

– Ты – калека, откуда же в тебе столько самоуверенности?.. Ты просто нелеп, Се Цинчэн. Ты такой же омерзительный, как и твои возомнившие о себе невесть что родители. Такой же... совершенно не знающий своего места!

Се Цинчэн смотрел на него с ледяной холодностью.

Этот взгляд лишь сильнее раззадорил Энтони, и слова, что он бормотал, становились все более ядовитыми и оскорбительными:

– Твои родители погибли из-за своего высокомерия. Если бы они не задирали нос и слишком много о себе не мнили, изображая благодетелей, сующихся, куда не просят, если бы они не вляпались в дело Вэй Жун... И что в итоге? Сдохли, обоих в лепешку размазало! Ха-ха, ты истинное отродье этих второсортных тварей, так что поделом тебе…

Неконтролируемый всплеск эмоций Энтони прервала хлесткая пощечина от Се Цинчэна.

Он поднялся и выплеснул содержимое своей чашки в лицо Энтони.

– Да ты!..

– А это причитается тебе, – с мрачным видом произнес Се Цинчэн, глядя на Энтони сверху вниз. – Самой большой ошибкой моих родителей за всю их жизнь, было то, что они приютили такого выродка*, как ты. [*Здесь используется выражение, обозначающее, как и незаконнорожденного ребенка, так и человека, чья порочность врождена. Буквальный перевод «семя зла».]

Привлеченные шумом, на них заозирались посетители кафе.

Игнорируя взгляды окружающих, Се Цинчэн чеканил слово за словом, обращаясь к Энтони:

– Се Лишэнь, заруби себе на носу: сколько бы имен ты ни сменил, в какую бы страну ни уехал, это не изменит факта того, что… ты – выродок. У тебя был шанс стать порядочным человеком, но ты выбрал тот же путь, что и твоя мать.

Энтони резко вскочил, маска элегантности на его лице окончательно разбилась вдребезги. Глаза его пылали яростью, даже голос слегка изменился:

– Что ты там вякнул? Да как ты смеешь так со мной разговаривать? Ты…

– Отчего же мне не сметь? Может, потому что я слеп? Или потому что я стар? – спросил Се Цинчэн. – Слушай, Се Лишэнь, когда мы виделись в последний раз, я назвал тебя ублюдком. Я и сейчас могу сказать о тебе тоже самое. Прошло больше двадцати лет, а ты ни капли не изменился.

Эти слова, будто кулак с размаху, сбили последние осколки маски с лица Энтони.

От его прежней интеллигентности и следа не осталось. Он кинулся на Се Цинчэна с кулаками, но тот намного превосходил его в плане боевых навыков. Увернувшись от удара, он схватил Се Лишэня за руку и, чуть кашлянув, вывернул его кисть, используя напор противника против него же самого.

–…

Энтони побледнел, крупные капли пота стекали по его лицу.

И в тот же миг из-за спины Се Цинчэна протянулась чья-то рука, схватила его за запястье и резко отдернула.

– Прошу прощения, господин Се…

Се Цинчэн обернулся и прямо перед собой увидел лицо Хэ Юя.

Тот смотрел на него спокойно. Продолжая держать Се Цинчэна за запястье с вязью вытатуированных букв, он сказал:

– … Но мне бы не хотелось, чтобы вы пускали в ход кулаки в отношении моего личного врача.

– …

На самом деле, Се Цинчэн был способен продолжить атаку, но, увидев знакомое и в то же время чужое лицо Хэ Юя, все его силы будто испарились.

Он ощутил, как на него разом накатила сильная усталость.

Хэ Юй будто бы невзначай слегка потер подушечкой пальца татуировку на запястье Се Цинчэна, а затем с невозмутимым видом отпустил его.

– …

– Благодарю вас за проявленное снисхождение, господин Се.

Се Цинчэн молча оправил рукава. Никто не смог бы прочесть по его лицу, что он чувствовал в тот момент.

Закончив с рукавами, он достал из бумажника несколько банкнот, бросил их на стол, с безучастным видом прошел мимо Хэ Юя, едва не коснувшись его плечом, и удалился.

Больше он на них не оглядывался.

Автору есть что сказать:

Энтони – нижний-интриган, так что можете воспринимать его слова за чушь… Доверяйте чувствам Хэ Юя к Се-гэ… Доверяйте молодому господину Хэ, не верьте Энтони…

http://bllate.org/book/14584/1727561