На стене перед кабинетом десятого класса висел плакат с обратным отсчетом до выпускных экзаменов. Цифры на нем уменьшались, и дни летели все быстрее.
Учителя завалили учеников горой заданий на зимние каникулы, которые в последнем, выпускном классе продлились всего десять дней.
Когда Лу Синцы вернулся из школы, он застал госпожу Лу, свою бабушку, которая приехала на выходные в их дом в переулке Цзиншань.
Увидев его, старушка окликнула внука. Цзян Яо тоже с улыбкой поднялась:
— Наконец-то вернулся. Бабушка тебя весь день ждет.
Подойдя к нему, госпожа Лу окинула его оценивающим взглядом.
— Почти полмесяца не виделись. Синцы, ты опять вырос?
Цзян Яо тоже присмотрелась.
— Кажется, немного подрос. Я теперь на него могу смотреть, только задрав голову.
Старушка удовлетворенно кивнула и спросила:
— Сколько дней каникул в этот раз?
— Десять, — ответил Лу Синцы, взглянув на ее элегантный наряд в традиционном стиле. — Вам очень идет этот цвет, освежает.
— И ты, и твоя мама так говорите, — госпожа Лу сначала расплылась в улыбке, но потом нахмурилась. — Как-то все в спешке, даже Праздник фонарей не успеете отметить.
— В выпускном классе всегда так. Я даже слышала, что в школе у чьих-то детей каникулы всего неделю, — сказала Цзян Яо и тихо обратилась к домработнице: — Пожалуйста, скажите господину, чтобы спускался ужинать.
Услышав это, Лу Синцы удивленно поднял глаза.
— Папа так рано вернулся?
— Только сегодня выдался свободный денек. Скоро Новый год, через пару дней ты его и вовсе дома не застанешь, — Цзян Яо сменила тему и с улыбкой добавила: — И папа, и бабушка ждали тебя к ужину.
Семья редко собиралась в полном составе, так что за столом разговор неизбежно зашел о предстоящих экзаменах.
Лу Хунчуань начал первым:
— Нужно поднажать в это последнее время. Чтобы потом, вспоминая эти дни, не было сожалений.
— Ты слишком многого требуешь от Синцы, — неодобрительно заметила госпожа Лу. — Он с детства столько экзаменов сдавал, разве он хоть раз не старался?
— Я отца вижу раз в сто лет, и как только мы встречаемся, он сразу заводит разговор об экзаменах, — полушутя-полусерьезно сказал Лу Синцы. — Это, знаете ли, давит.
Услышав это, старушка повернулась к Лу Хунчуаню:
— Раз ты так переживаешь, может, сам пойдешь экзамены сдавать?
Лу Хунчуань промолчал, а Цзян Яо с улыбкой сгладила неловкость:
— Как сдаст, так и сдаст. Главное — стараться.
— Так не пойдет, — возразил Лу Синцы. — Папа сказал, что если я хорошо сдам, он купит мне квартиру рядом с университетом. А я хочу съехать и жить один, так что придется постараться.
Лу Хунчуань бросил на него лукавый взгляд.
— Я еще в прошлый раз хотел спросить: ты собираешься съезжать один?
Лу Синцы встретился с ним взглядом и тоже улыбнулся.
Цзян Яо, видя, что отец с сыном прекрасно друг друга поняли, решила перевести тему:
— А как Цзяянь готовится?
— Думаю, на бюджет поступит. Пробный экзамен он сдал неплохо.
— Помоги ему в это последнее время, скажи, чтобы не слишком переживал. Если вдруг что-то пойдет не так, наша семья может…
— Все в порядке, мам, — прервал ее Лу Синцы. — Уверен, он справится сам.
Цзян Яо кивнула.
— Ох, — вдруг пробормотала госпожа Лу, словно что-то вспомнив. — Как же я забыла…
После ужина бабушка подозвала Лу Синцы к себе и протянула ему небольшую коробочку.
— Я на днях была в храме Дагуань, попросила для тебя нефритовый амулет. Говорят, очень сильный.
Храм Дагуань был старейшим в Нинчэне. Каждый год в канун Нового года у подножия горы выстраивались огромные очереди из желающих возжечь первые благовония в наступившем году.
Лу Синцы взвесил коробочку в руке.
— А от чего этот амулет?
— Чтобы все шло гладко и чтобы ты успешно сдал экзамены. Доброе пожелание тебе, — ответила старушка. — Я тогда так торопилась, что совсем забыла попросить такой же для того мальчика…
Лу Синцы принял амулет и улыбнулся.
— Спасибо, бабушка.
Вернувшись в комнату, он положил коробочку на письменный стол.
Лу Синцы достал из стопки заданий пару тестов и, решая их, случайно бросил взгляд на коробочку с нефритом. Мысли потекли в другом направлении.
Он не верил в подобные вещи. Бабушка и раньше просила для него амулеты и молилась в храмах, и он всегда вежливо благодарил, чтобы порадовать ее, но никогда не принимал это всерьез.
Но сейчас, думая о Дуань Цзяяне, он, кажется, начал понимать ее.
Потому что ему вдруг тоже захотелось попросить для него благословения.
По сравнению с Нинчэном зима в Хайчэне была теплее.
Дуань Цзяянь провел там неделю, и теперь, вернувшись и шагая по холодной зимней улице Нинчэна, он впервые за долгое время почувствовал, как пробирает холод.
Он задумался, и в этот момент кто-то взял его за руку.
Широкая ладонь, длинные пальцы. Почувствовав холодную кожу Дуань Цзяяня, парень на мгновение замер, а затем переплел их пальцы.
— Боюсь, потеряешься, — сказал Лу Синцы, глядя на него сверху вниз. — Народу много.
После Нового года в храме Дагуань несколько дней подряд проходила ярмарка. Вокруг сновали толпы людей, над головой висели сотни декоративных фонарей, и вся улица была залита светом.
Вскоре после начала каникул Дуань Цзяянь получил сообщение от Лу Синцы. Тот спрашивал, когда он вернется, и предлагал сходить на ярмарку. Дуань Цзяяню в Хайчэне было не по себе, поэтому он, предупредив Фу Юань, вернулся в Нинчэн на несколько дней раньше.
— Как Новый год встретил? — вдруг вспомнил Дуань Цзяянь. — В карты играл в этом году?
— Пару дней поиграл, а в остальное время решал тесты. Мама меня теперь не особо к столу подпускает, боится, что от подготовки отвлекусь.
— Так усердно готовишься… Если в этом году не станешь лучшим на экзаменах, я пролью за тебя слезы горького разочарования, — сказав это, он невзначай спросил: — В древности, чтобы стать лучшим на экзаменах, нужно было получить звание «чжунцзюй», так?
Лу Синцы с усмешкой бросил на него взгляд, но ничего не ответил.
— Чего смеешься? — не понял Дуань Цзяянь.
— Интересно, в древности тебя бы тоже постоянно таскали за уши за твое невежество? — сказал Лу Синцы и, словно что-то вспомнив, добавил: — Хотя в те времена омеги, кажется, могли выходить замуж в тринадцать-четырнадцать лет. — Он чуть крепче сжал руку Дуань Цзяяня, и в его голосе послышались дразнящие нотки: — Жених, воспитанный в доме невесты… Звучит неплохо.
— Лу-гэ, — искренне произнес Дуань Цзяянь, — мы не виделись всего ничего, а твои мысли стали еще более извращенными.
Лу Синцы слегка улыбнулся.
— Неужели все так серьезно? — Он повел его дальше по улице и небрежно бросил: — Если бы ты и правда был таким маленьким, я бы ничего не делал. Просто научил бы тебя элементарным вещам. Хотя бы тому, что «чжунцзюй» и «чжуанъюань» — это не одно и то же.
— …
Они шли вперед, и Дуань Цзяянь с любопытством оглядывался по сторонам.
Он много лет не был на храмовых ярмарках. Теперь же, да еще и в такой компании, даже самое обычное событие казалось увлекательным. Чем дальше они шли, тем больше становилось людей.
Когда в поле зрения появилась раскидистая сосна, Лу Синцы остановился.
Это была могучая, вечнозеленая сосна, чьи ветви расстилались, словно облака. Прошлой ночью выпал снег, и в свете фонарей белые шапки на ветвях были особенно хорошо видны.
Зимней ночью вокруг почти не было насекомых. Дуань Цзяянь поднял голову и увидел, что на дереве висят сотни, если не тысячи, деревянных дощечек на красных лентах.
— Я посмотрел в интернете, это самое известное дерево желаний в Нинчэне, — Лу Синцы повернулся к нему. — Говорят, очень действенное.
Дуань Цзяянь перевел взгляд на толпу под деревом.
Множество людей собралось там, вешая свои дощечки и загадывая желания. Глядя на эту картину, он не смог сдержать смеха.
— Ты в это веришь? Лучше в меня поверь, чем в эту ерунду. — Он помолчал, и его глаза заблестели еще ярче. — Я гораздо выгоднее этого дерева, мне дощечки не нужны. Скажи мне пару ласковых слов, и я попробую исполнить твое желание.
— …
Видя, что Лу Синцы молчит, Дуань Цзяянь бесцеремонно потянул его за воротник и с дразнящей интонацией спросил:
— Эй, немой, какое у тебя новогоднее желание?
Лу Синцы терпеливо дождался, пока тот наговорится, и только потом ответил:
— Я вообще-то в это не верю, но все равно хотел попросить для тебя удачи.
Дуань Цзяянь замер.
— Для меня? — Он вдруг все понял. — Ты специально привел меня сюда?
Он думал, что Лу Синцы просто хотел прогуляться по ярмарке.
Лу Синцы посмотрел на качающиеся на ветру дощечки, на шумную толпу и сам усмехнулся.
— Да уж, похоже на суеверие.
Дуань Цзяянь открыл рот, но так ничего и не сказал.
— Будем считать, что просто пишем для развлечения, — предложил Лу Синцы. — Схожу куплю пару дощечек?
Дуань Цзяянь кивнул.
Когда тот вернулся, Дуань Цзяянь взял у него из рук одну дощечку. Она была пустой. Продавец предлагал разноцветные маркеры, чтобы посетители могли написать свои желания.
— И что с ней делать? — спросил Дуань Цзяянь, видя, как все вокруг увлеченно пишут. — Просто что-то написать?
— Напиши свои надежды на будущее, а потом повесим.
— Тогда я напишу: «Надеюсь, в следующей жизни Лу Синцы переродится как следует и станет моим женихом, воспитанным в доме невесты», — Дуань Цзяянь был очень доволен своей шуткой. Увидев, что Лу Синцы уже закончил писать, он с любопытством заглянул ему через плечо. — Что ты написал?
— «Надеюсь, ты сдашь экзамены на тот балл, о котором мечтаешь», — он проигнорировал бред Дуань Цзяяня и, закрыв маркер колпачком, протянул ему. — Пиши.
— … — Дуань Цзяянь сравнил их желания и почувствовал, что его было каким-то слишком злым.
Он помолчал, потом ему что-то пришло в голову, и он, открыв маркер, склонился над дощечкой.
Когда Дуань Цзяянь закончил, Лу Синцы уже повесил свою дощечку на дерево. Дуань Цзяянь подошел к нему и тоже принялся привязывать красную ленту к ветке.
Видя, как тщательно он это делает, Лу Синцы спросил:
— Можно посмотреть?
Получив утвердительный ответ, он протянул руку.
У Дуань Цзяяня всегда был красивый почерк. Лу Синцы раньше думал, что это врожденный талант, но потом узнал, что в детстве Фу Юань заставила его полсеместра ходить на курсы каллиграфии. И хотя этот парень потом научился прогуливать без посторонней помощи, основы он все же усвоил.
Аккуратным, четким почерком на дощечке было выведено желание Дуань Цзяяня.
— «Неспешны люди, и медленны повозки. Далек путь, и звезды тоже прощаются».
— Не знал, что написать, вот и написал это, — видя, что тот не отрываясь смотрит на дощечку, Дуань Цзяянь потер нос и туманно добавил: — Подумал, и мне показалось, что это самое подходящее.
Он не договорил, но они оба поняли.
Он видел в нем свое будущее.
— Ты сегодня домой пойдешь? — не дожидаясь ответа, Лу Синцы отпустил дощечку, взял его лицо в ладони и большим пальцем нежно провел по щеке. — Поедем в Наньшань? Проведи эту ночь со мной.
Его движения были медленными, полными намеков.
Дуань Цзяянь понял его и пробормотал:
— У меня нет течки.
Молодым парням, познавшим вкус близости, трудно устоять перед ее очарованием.
В этом плане желания Лу Синцы были сильнее. Все его немногочисленные опыты случались во время течки, когда он почти не соображал. К тому же, Лу Синцы умело использовал феромоны, чтобы подчинить его, и каждый раз доводил до полусмерти.
Лу Синцы рассмеялся и прошептал ему на ухо:
— Я не говорил, что хочу с тобой спать.
Вокруг было полно людей, и от таких откровенных слов сердце Дуань Цзяяня забилось быстрее. Он медленно выдохнул.
— Просто хочу обнять тебя, поговорить. Мы так давно не виделись, не хочу отпускать тебя одного, — он сделал паузу, и его голос стал хриплым, словно сеть, опутывающая разум Дуань Цзяяня. — И без течки можно. Я помогу тебе, потихоньку, больно не будет.
Губы Дуань Цзяяня дрогнули. Он понял, о чем идет речь.
Они смотрели друг на друга несколько мгновений.
— Ну так что? — снова спросил он. — Поедешь со мной?
Они стояли очень близко.
Дуань Цзяянь мог разглядеть каждую черточку его лица, его темные глаза, спокойно смотревшие на него.
Рука, лежавшая на его щеке, соскользнула ниже, ладонь легла на шею и требовательно скользнула по кадыку.
Мысли на мгновение замерли.
Сам того не осознавая, Дуань Цзяянь кивнул.
Зимние каникулы пролетели быстро.
Вскоре после начала учебы пришло время для медосмотра перед экзаменами.
Для сдачи крови ученикам велели не завтракать. Стоя в очереди в больнице, многие от нечего делать сидели в телефонах.
— Этот медосмотр вообще может быть побыстрее? — Чжоу Синчэнь только что закончил раунд в игре и теперь откровенно скучал. — Я, кажется, умру от голода раньше, чем все это закончится.
— Чжоу, мне кажется, у тебя сейчас не голод, а паника, идущая из глубины души, — небрежно бросил Дуань Цзяянь.
Чжоу Синчэнь с усмешкой посмотрел на него.
— И чего мне паниковать?
— Сдачи крови, — спокойно ответил Дуань Цзяянь. — Представь: игла вдавливается в твою кожу, оставляя ямку, а потом медленно входит внутрь… ощущение, будто тебя несколько секунд грызут муравьи. Даже от одной мысли больно.
Чжоу Синчэнь подозрительно замолчал.
— Может, помолчишь?
Дуань Цзяянь пожал плечами и с ехидной ухмылкой спросил:
— Хочешь, я тебе глаза закрою?
Он весело поддразнивал Чжоу Синчэня, как вдруг кто-то сзади закрыл ему глаза руками и как ни в чем не бывало спросил:
— Голодный?
Дуань Цзяянь знал, кто это. Он потянул руки, закрывавшие ему глаза, вниз.
— Не распускай руки, учитель увидит.
— Учителя Чжао здесь нет, — беззаботно ответил Лу Синцы. — После медосмотра пойдем перекусим?
Чэнь Юэ не выдержал.
— Поскромнее, братан. Если тебе на свое лицо плевать, это не значит, что всем остальным тоже.
Лу Синцы повернулся к нему с искренним недоумением.
— С каких это пор у тебя появилось то, что можно назвать лицом?
Чэнь Юэ:
— …
После сдачи крови были и другие обследования. Медосмотр для омег и альф был сложнее: нужно было проверить состояние желез.
Омег в классе было меньше, так что они закончили быстро. Дуань Цзяянь и Сун И только вышли из кабинета, как дверь соседнего кабинета, где осматривали альф, тоже открылась, и оттуда вышел парень.
Увидев их, он скривился.
— Блин, вы бы знали, какие они там пошляки. Они там пользуясь возможностью меряются, у кого больше.
Сун И ничуть не смутился и смело уточнил:
— Правда? И у кого больше?
Парень уже собирался ответить, но вдруг заметил стоявшего рядом Дуань Цзяяня и хихикнул.
Дуань Цзяянь приподнял бровь и тоже усмехнулся.
— Что ты хочешь сказать? Ты там поосторожнее со словами.
Пока они шутили, из кабинета для омег вышла медсестра и позвала:
— Кто из вас Дуань Цзяянь?
Дуань Цзяянь поднял руку.
— Пройдите, пожалуйста, со мной.
Когда он вошел в кабинет, медсестра закрыла за ним дверь, оставив его наедине с женщиной-врачом.
Врач посмотрела на него.
— Молодой человек, вы знаете, что у вас стрессовое расстройство?
Дуань Цзяянь кивнул.
— У вас очень особенное состояние, — мягко сказала врач. — Ваша железа хоть и восстановилась, расстройство все же повлияло на ваше здоровье. С большой вероятностью, в будущем вы не сможете смыть метку.
Обычно большинство омег решают вступить в брак около двадцати лет. Если брак оказывается неудачным, они могут прибегнуть к операции по удалению метки, чтобы избавиться от влияния альфы.
Появление этой операции в свое время считалось одним из самых гуманных достижений современной медицины.
Но у омеги, стоявшего перед ней, права на второй выбор не было.
Это было, без преувеличения, несчастьем.
Врач, видя его спокойное лицо, словно он не осознавал всей серьезности ситуации, терпеливо объяснила:
— В будущем вам нужно будет очень осторожно выбирать альфу. И до того, как будет поставлена пожизненная метка, лучше не рассказывать альфе о состоянии вашей железы. Это очень небезопасно.
Врач пододвинула к нему бланк с результатами.
— Ваши результаты засекречены. Без вашего личного разрешения никто не сможет получить доступ к электронной версии. Будьте очень внимательны и ответственны по отношению к себе.
— Хорошо, — Дуань Цзяянь взял бланк. — Спасибо вам.
Дуань Цзяянь открыл дверь кабинета. Лу Синцы, ждавший его у входа, услышал движение и повернулся.
— Что случилось?
Чжоу Синчэнь шагнул вперед.
— Ты в порядке? Сун И сказал, тебя отдельно вызвали.
— Что она тебе сказала? — спросил и Сун И.
Под взглядами остальных Дуань Цзяянь протянул свой бланк Лу Синцы.
— Лу-пёс? — Чэнь Юэ заметил, что лицо Лу Синцы изменилось, и посмотрел на Дуань Цзяяня. — Что с тобой?
Дуань Цзяянь открыл рот, не решаясь сказать прямо.
— Ничего страшного, — вдруг произнес Лу Синцы. Он сложил бланк и сказал Чэнь Юэ: — Просто стрессовое расстройство.
Вопреки внешнему спокойствию, рука Лу Синцы, сжимавшая бланк, напряглась, словно он хотел, чтобы эти результаты больше никто и никогда не увидел.
Одна-единственная метка могла определить всю жизнь Дуань Цзяяня.
— Тогда мы не будем торопиться, — сказал он так тихо, чтобы слышал только Дуань Цзяянь. — Подождем до окончания университета, найдем работу, все хорошенько обдумаем, а потом поговорим об этом.
Услышав это, Дуань Цзяянь вдруг повернул голову и пристально посмотрел на него.
— О чем ты вообще думаешь?
Лу Синцы замер, встретившись с ним взглядом.
— Смогу я смыть метку или нет — для меня нет никакой разницы. Я об этом не думал, и ты не думай. — Дуань Цзяянь сделал паузу, и его голос стал неуверенным. — Говорить о метке только после того, как я найду работу… ты хочешь, чтобы я с ума сошел от нетерпения?
— …
— Даже не думай, — его губы изогнулись в ухмылке, а в протяжных словах послышалась настоящая угроза. — Поставишь мне метку в университете. И даже не думай сбежать.
Последние слова Дуань Цзяянь произнес с легким вызовом, будто не собирался слушать никаких возражений.
Он всегда был таким. С виду легкомысленный и беззаботный, но на деле искренний и прямой. Еще не дойдя до решающего шага, он уже заранее отдавал все свое доверие.
Взгляд Лу Синцы остановился на его изогнутых губах, и выражение его глаз постепенно смягчилось.
Он замедлил шаг, позволив Чэнь Юэ и остальным уйти вперед, и остался с Дуань Цзяянем позади.
— Хорошо, — он протянул руку и сжал его запястье. — Когда захочешь, тогда и будет.
Его лицо разгладилось, в глазах появилась легкая улыбка, но руку Дуань Цзяяня он сжимал крепко.
— Я тебя услышал. Не заставлю тебя волноваться.
Словно довольный его ответом, Дуань Цзяянь удовлетворенно кивнул.
Лу Синцы опустил взгляд, его пальцы соскользнули ниже, и его ладонь накрыла руку омеги, которая была чуть меньше.
Я во всем тебя послушаю.
А ты — мой.
http://bllate.org/book/14653/1301135
Готово:
