Истинное божество постигла печальная участь, и оно больше не могло контролировать землю и леса в этом районе. Празднование… могло быть только днем рождения злого бога.
Страшила все еще прилагал решительные усилия, чтобы двигаться вперед, даже поднял свою собственную окровавленную ногу. Однако Янь Шисюнь быстро и решительно схватил его за ногу другой рукой.
Треск!
Нога чучела хрустнула.
На его лице не отразилось никаких признаков боли или огорчения. Казалось, что оно не чувствует боли, как кусок дерева или растения, которые по своей сути лишены страданий.
Янь Шисюнь посмотрел на отломанную ногу, которую держал в ладони, и удивленно приподнял бровь.
То, что он держал в руке, не было обычной соломой, которую он себе представлял.
Это была нога умершего человека, с венами и мышцами, покрытая соломой, как кожей. Однако в ней не было тепла, и кровь больше не текла.
После того, как нога пугала была отломана, зал сразу же наполнился гнилостным запахом, похожим на вонь, исходящую от трупа, долго пролежавшего в воде.
Это было в сотни раз отвратительнее, чем испорченное мясо, оставшееся дома, и вполне могло вызвать у обычного человека рвоту и жжение в глазах.
Янь Шисюнь, застигнутый врасплох, тоже почувствовал это отвратительное зловоние.
Он тут же отступил на два шага, отбросил оторванную ногу пугала в сторону и, не колеблясь, раздавил оставшиеся конечности страшилы.
Конечно, на этот раз он контролировал свою силу, не давая конечностям отделиться и испустить еще более сильный запах. Он только раздробил кости внутри.
Раздался хруст, и страшила, пытавшийся атаковать, обессиленно рухнул на землю. Теперь он мог только извиваться на месте в попытках подняться.
Но все было напрасно.
- Горный Бог...
У пугала с бумажным лицом был широкий малиновый рот, почти достигающий ушей, а из его черных глаз из-за дождя текли черные слезы.
Выражение его лица было искаженным и сложным, как смесь смеха и слез.
- Горный Бог, я предлагаю тебе это, мой... Бог...Зерна, на полях, ни одна птица не сможет полакомиться семенами, никто не сможет собрать семена, зерна, обильный урожай...Рассчитаюсь с долгами...
Пугало непрерывно извивалось, пытаясь подползти к позолоченной статуе позади Янь Шисюня.
Из его пасти продолжали вырываться звуки, смесь радости и сожаления, больше похожие на мольбу о пощаде, чем на речь.
От того места, где он первоначально стоял, тянулся кровавый след - ужасное зрелище.
В то же время, словно разбуженные появлением страшилы, на фреске жители деревни, усердно кланявшиеся статуе, один за другим прекратили свои действия. Они резко повернули головы и посмотрели на пугало.
Выражения их лиц были разными: у одних на лицах читалось презрение, будто они смотрели на действия чучела свысока, в то время как другие выражали гнев, словно почитаемое ими божество было оскорблено.
Тем не менее, некоторые жители деревни выражали печаль и сочувствие, даже закрывали лица руками и проливали слезы, как бы говоря, что они сделали это не собственной воле.
Хотя Янь Шисюнь и опустил взгляд, наблюдая, как пугало ползет к статуе, он все время сосредоточенно наблюдал за происходящим на фресках.
Он остро ощутил тот момент, когда фреска начала двигаться. Молча, используя свое острое зрение при слабом освещении, он обратил внимание на выражения лиц всех людей на фреске.
И тогда Янь Шисюнь понял, что те, кто проявлял гнев, презрение или безразличие, были молодыми и сильными людьми, которые на предыдущем изображении оскорбляли членов своей семьи. Среди них были мужья, применявшие физическое насилие к своим женам, сыновья, пренебрегавшие своими пожилыми родителями, и молодые люди, объединившиеся с друзьями, несмотря на возражения других, чтобы подняться на гору.
Среди тех, кто плакал и скорбел, были жертвы насилия - жены, пожилые люди и даже дети, которые, всхлипывая, прижимались к своим матерям.
Это несколько озадачило Янь Шисюня.
Первоначально он предположил, что все фигуры на фреске, кланявшиеся божеству, были последователями “бога”, заменившего истинное божество.
Однако, похоже, не все были добровольными участниками.
Судя по постоянно меняющимся изображениям, это больше походило на то, что некоторые люди были не согласны с действиями членов своих семей, но не смогли их остановить, поэтому оказались втянуты в фреску и стали верующими в “бога”.
Вой чучела продолжался, заглушая шум проливного дождя и другие тихие звуки.
За спиной Янь Шисюня, над потолком главного зала, огромное существо, изображенное в центральной части всей фрески, принимающим почтение от всех фигур на рисунке, внезапно перевело взгляд на Янь Шисюня.
Его морда, покрытая грубой шерстью, искривилась в злобной и жадной гримасе, обнажив ярко-красный язык, облизывающий острые зубы.
Казалось, ему не терпелось попробовать на вкус эту чересчур умную душу, которая хоть смутно, но почувствовала правду.
Тем временем глаза позолоченной статуи божества, которые до этого смотрели прямо перед собой, медленно переместились, направив свой взгляд на Янь Шисюня, словно на муравья, смотря на него сверху вниз.
Статуя божества внезапно переместила свое тяжелое, острое оружие в руке. В следующее мгновение, когда божество обратило свой взор на Янь Шисюня, в его глазах появился угрожающий блеск.
Затем статуя внезапно пошевелилась.
Статуя, возвышавшаяся на шесть-семь метров, выпрямилась, приняв атакующую стойку, ее лицо исказилось от гнева. Она высоко подняла свой позолоченный топор, а затем тяжело опустила его, целясь в место, где стоял Янь Шисюнь.
Звук, который топор издавал, рассекая воздух, был заглушен дробью проливного дождя и скорбными криками чучела, превратившись в низкий, невнятный шум, который никто не заметил.
Все фигуры на фресках, покрывавших стену, стали свидетелями этой сцены.
Некоторые жены с добрыми сердцами отвернулись, не в силах смотреть на это. Дети, которые сначала плакали, теперь застыли в шоке, слишком напуганные, чтобы продолжать рыдать. Некоторые жители деревни проявили беспокойство, а некоторые не смогли удержаться и поднялись со своих колен, радуясь и ликуя.
Янь Шисюнь, постоянно следивший за фреской, почувствовал, что что-то не так. Что внезапно изменило изображенные фигуры? Они уже видели пугало, что же они увидели сейчас?
Размышления Янь Шисюня внезапно прервал глухой звук, похожий на удар статуи божества о землю.
Янь Шисюнь немедленно рефлекторно повернулся, чтобы посмотреть на источник звука.
И тут он увидел это – позади него огромная позолоченная статуя замахивалась на него массивным топором.
Все его поле зрения заполнило свирепое лицо божества.
Бум!..
Ранним утром, когда все должны были спать, земля в храме Бога Гор внезапно задрожала, словно произошло землетрясение, а предметы со столов посыпались на землю.
Бум!..
Последовало несколько громких звуков, приглушенных, будто ударяющих прямо в сердца людей.
В маленьком доме рядом с главным залом Храма Бога Гор двое жителей деревни, стоявшие у окна и смотревшие на улицу, пришли в возбуждение, даже их дыхание участилось из-за этих звуков.
- Это Бог Гор, Бог Гор спустился, - сказал один из них, хватаясь за оконную раму, его голос дрожал от волнения.
- Убей его! Бог Гор, убей того, кто проявил неуважение к тебе! Пусть тот незваный гость, который осмелился проникнуть в главный зал ночью, увидит, что происходит, когда оскорбляешь Горного Бога, - другой мужчина от души рассмеялся, несмотря на разделяющую их завесу дождя и стены, он, казалось, видел все ясно, как будто был на месте происшествия, - Пришло время принести жертвы Богу! Горный Бог, пожалуйста, взгляни на подношения, которые мы приготовили для тебя. Доволен ли ты урожаем в этом году?
Позади них к окну медленно подошел сгорбленный мужчина средних лет. Пока он шел, его изначально уродливое и неряшливое лицо постепенно обрастало желтой шерстью, превращаясь в мохнатую морду с двумя стоячими ушами на макушке.
Его кожа также начала обрастать шерстью, а сгорбленное тело утратило человеческий облик, ноги приобрели форму, более подходящую для бега, как у животного.
Он превратился в гигантского желтого волка.
Волк приоткрыл пасть, обнажая острые, покрытые желтыми пятнами зубы, при этом плоть на его морде скривилась в гротескной и уродливой улыбке.
- Как раз вовремя, завтра день рождения Бога Гор. Эти люди пришли как раз вовремя. Бог Гор, несомненно, будет доволен подношениями, которые мы приготовили для него, и он исполнит наши желания.
Двое жителей деревни тяжело и нетерпеливо дышали, их лица отражали фанатичную преданность и предвкушение.
- Бог Гор, Бог Гор! Твои самые преданные верующие ждали здесь, чтобы ты исполнил наши желания!
……
Голоса жителей деревни тонули в шуме проливного дождя, и они не могли долететь до главного зала.
В этот момент воздух в главном зале наполнился пылью, и стало невозможно разглядеть происходящее.
Некогда гладкие фарфоровые плитки на полу раскололись под ударами массивного топора, грубые и глубокие трещины тянулись до самой двери, почти расколов землю.
В воздух полетели обломки и пыль, заполнив весь главный зал и окутав его серой дымкой, из-за чего стало невозможно увидеть, что стало с Янь Шисюнем.
Некоторые фигуры на фресках застыли, когда стали свидетелями этой сцены, выражая смесь удивления и печали, и отвернулись, не в силах больше смотреть.
Возвышающаяся позолоченная статуя медленно выпрямилась, ее огромная рука сжала рукоять топора, с усилием вытаскивая глубоко вонзившийся топор из земли, отчего осколки камней посыпались на окружающие фрески, вызвав серию мелких ударов.
Статуя огляделась по сторонам своими похожими на огромные стеклянные шары глазами, но не обнаружила в пыли ничьих следов. Удовлетворенная, она убрала оружие и приготовилась вернуться к алтарю.
Однако в этот момент из пыли внезапно появилась стройная черная фигура, направлявшаяся прямо к статуе. Она наступила на острое лезвие топора, а затем грациозно запрыгнула на широкую ладонь статуи.
Не дожидаясь реакции, этот человек немедленно использовал руку и плечо божества в качестве точки опоры, ловко запрыгнул на голову статуи и гордо застыл там.
У человека были резкие, красивые черты лица, отражающие дикую и необузданную ауру. Его тонкие, чуть приподнятые глаза ярко сверкали. От уголка глаза до кончика брови у него тянулся ярко-красный шрам - рана, нанесенная летящими осколками фарфора всего несколько мгновений назад.
Из раны медленно текла кровь, окрашивая уголок глаза в темно-красный цвет, подчеркивая его дерзость.
Это был не кто иной, как Янь Шисюнь, человек, который, как полагали статуя и фигуры на фреске, умер от этого удара.
Он небрежно стер кровь с лица, позволив своему зрению, затуманенному кровью, снова проясниться, в то время как тыльная сторона его ладони окрасилась в багровый цвет.
Насмешливая улыбка, которую Янь Шисюнь не скрывал, заиграла на его розовых губах:
- Действительно, злой бог. Как такое возможно в Храме Бога Гор? Это действительно оскорбляет божественное положение Бога Гор. Хах. Ну же, дай мне увидеть, кто ты на самом деле, раз осмеливаешься бесстыдно сидеть в храме Горного Бога и принимать поклонение верующих.
Он усмехнулся, его глаза были полны презрения.
- Управлять ветром и дождем, защищать горы и реки своим телом — достоин ли ты быть Богом Гор?
http://bllate.org/book/14677/1306435
