Я думаю многие ждали обновления перевода и вот сегодня я закончил обновление перевода во всей книге. Перевод стал более професиональным. Всем приятного чтения.
| Критерий | Старый перевод | Новый перевод |
|---|---|---|
| Полнота | 13 глав короче | Пропусков нет |
| Смысловые ошибки | Базовый уровень | На 57% меньше ошибок |
| Читаемость | 6 из 10 | 8 из 10 |
| Единообразие имён | Непоследовательно | Последовательно |
| Старый перевод | Новый перевод |
| Когда Чжоу Юня внезапно разбудили, он долго не мог прийти в себя. Он открыл глаза и увидел перед собой мужчину, который сложил руки и с улыбкой говорил: "Чжоу Юнь, не мог бы ты сегодня снова подменить меня на ночном дежурстве?" "У меня важное свидание, нельзя пропустить. Пожалуйста, пожалуйста, завтра угощу тебя чаем с молоком." Чжоу Юнь смотрел на него в растерянности, не реагируя. Мужчина же подумал, что он не хочет, и начал уговаривать: "Я знаю, что ты в последние дни подменял тетю Цай на ночных дежурствах, у ее ребенка проблемы со здоровьем, да?" "Я знаю, что ты добрый. Но тетя Цай просто использует тебя, ты уже столько раз подменял ее на дежурствах, но когда нужно помочь тебе, она не очень-то старается." Мужчина с возмущением сказал: "Когда оценивали работу, я видел, что она поставила тебе всего шестьдесят баллов, а Сяо Суню высокий балл." "Ха-ха... Я же другой, я тебе заплачу за дежурство! И еще угощу чаем с молоком!" Мужчина хихикнул и хлопнул Чжоу Юня по плечу: "В конце концов, ты холост и без детей, а за ночные дежурства платят больше." Он сложил руки: "На этот раз это действительно важно, помоги еще раз, брат, ты же днем выспался, не отказывай, когда я женюсь, угощу тебя ужином! Или в следующий раз я подменю тебя!" Чжоу Юнь смотрел на его тонкие брови, маленькие глаза и тонкие губы, которые двигались, и через некоторое время в его голове всплыло имя: "Сун Чжэньхуа?" Сун Чжэньхуа, видя, что он не соглашается так быстро, как раньше, немного разозлился, но все же сдержался и тихо сказал: "Ладно, твой трудовой договор все еще не продлен, да?" Он понизил голос и заговорщически прошептал: "Я уже говорил тебе, что директор Ло тянет время, ждет, когда ты ему денег дашь. Как насчет того, чтобы я попросил отца поговорить за тебя, чтобы поскорее подписали твой трудовой договор, а? Нормально?" Он снова хлопнул Чжоу Юня по плечу, считая, что все решено: "Договорились, я пойду на обход." Чжоу Юнь смотрел, как он уходит, и еще некоторое время сидел, оглядываясь вокруг. В маленькой темной комнате пахло дезинфицирующим средством, рядом стояли шкафчики, график дежурств и компьютер. За дверью в коридоре слышались шаги и голоса медсестер. Это была — дежурная комната в больнице. Чжоу Юнь медленно встал, отодвинул затемняющую штору, и яркий утренний свет сразу же залил комнату. Зеленые деревья качались, тени танцевали, и доносилось пение птиц. Все было так тихо и мирно — спокойствие мирного времени, о котором даже во сне не мечтал. Он, должно быть, только что закончил дежурство, прилег немного поспать, и его разбудил Сун Чжэньхуа. Он услышал, как впереди в больнице снова раздались крики и шум, и звуки бегущих охранников. Это были родственники пациентов, которые скоро прорвутся вперед и окружат палаты, заблокируют Сун Чжэньхуа, а затем свалят вину на него, только что проснувшегося и вышедшего, сказав, что это он делал им операции. Затем его будут преследовать днем и ночью, донимать, следовать за ним домой, не давая покоя. Он встал, снял белый халат, положил его в сторону, взял свою сумку, вышел из дежурной комнаты и направился к лестнице. Он не пошел вниз, а поднялся наверх, прямо в отдел кадров. Начальник отдела кадров, увидев его, раздраженно сказал: "Опять пришел по поводу контракта? Я уже говорил тебе, продление контракта — это не мое решение, тебе нужно поговорить с руководством. Иначе ты будешь продолжать работать бесплатно, срок контракта истек, зарплату точно не выдадут..." "Срок контракта истек два месяца назад, я пришел уволиться." Начальник отдела кадров удивился: "Что?" Чжоу Юнь, глядя на его недоуменное выражение лица, снова четко сказал: "Мой контракт истек, зарплату мне так и не выплатили, мои трудовые отношения с больницей уже не существуют. Дежурства я сдал, сегодня я официально ухожу, просто хотел сообщить вам." Начальник отдела кадров не знал, что сказать, подумал и не нашел способа заставить его остаться работать бесплатно, только сказал: "Если ты сейчас уйдешь, зарплату тебе не выплатят, ты нашел новую работу? Прерывание страховки — это плохо." Вторая больница — это одна из двух государственных больниц в уездном городе Даньлинь. Специальность Чжоу Юня в традиционной медицине в этом маленьком городке не очень востребована, поэтому он работал по трудовому договору, ожидая, когда освободится штатная должность. Говорят, что Чжоу Юнь вернулся в этот маленький городок, чтобы ухаживать за матерью, но его мать умерла в прошлом году. Официальные врачи и медсестры в этой больнице смотрят на них, работающих по договору, с некоторым превосходством. Теперь, услышав, что он уходит, начальник отдела кадров был поражен и невольно сказал: "Ты не подождешь? Говорят, что штатная должность освободилась, поговори с директором Ло, даже если не получишь штатную должность, продлить контракт должно быть возможно." В больнице всегда не хватает персонала. Чжоу Юнь молчаливый, но трудолюбивый, холостяк, с хорошим уровнем знаний, выполнял много дежурств и работы в приемном отделении. Теперь, когда он уходит, точно будет не хватать людей, а найти такого же хорошего, дешевого, с высоким уровнем знаний врача будет сложно. Они всегда держали перед ним морковку в виде продления контракта, думая, что он будет терпеть ради штатной должности, но не ожидали... Начальник отдела кадров быстро сообразил, что в краткосрочной перспективе найти замену будет сложно, и поспешно сказал: "Задержанную зарплату за эти дни я постараюсь тебе выплатить." Чжоу Юнь покачал головой: "Не нужно, спасибо за заботу, начальник отдела кадров. Тогда я официально ухожу, пожалуйста, оформите мне увольнение. Я сегодня ухожу." Он без лишних слов снял бейдж, карточку столовой и другие вещи, передал их начальнику отдела кадров, кивнул и быстро вышел из отдела кадров. Когда он шел по коридору для врачей, перед больницей было полно людей. Он равнодушно взглянул на Суна Чжэньхуа, окруженного родственниками в траурных одеждах, и больше не смотрел на него. Он вывел свой горный велосипед из сарая, сел на него и уехал из этого места, которое держало его так долго. Утро было в разгаре, на голубом небе были редкие облака, на улице было полно людей, идущих на работу и в школу. Их лица были равнодушны, как будто они просто повторяли обычный день. На обочине дороги стояли лотки с завтраками, запах жареных булочек, рисовой лапши, омлетов и колбасы наполнял воздух. Это был обычный день в мире. Чжоу Юнь одной ногой оперся на велосипед и купил у продавца на обочине таро-торт и палочки. Пока ждал, когда поджарят палочки, он посмотрел на ярко-синее летнее небо. Это был ясный день, но скоро начнутся дожди, которые будут идти полмесяца, а затем месяц непрерывной жары и засухи. Как и в том известном фильме про конец света, сначала были локальные наводнения и лесные пожары, затем животные начали мутировать, а потом и люди... Экстремальные погодные условия стали обычным явлением, а зомби-апокалипсис стал самой большой угрозой для выживания. Никто не мог точно сказать, когда началась катастрофа, но эти обычные дни станут счастливым прошлым, о котором будут вспоминать. Он смотрел на суетящихся людей, все еще не мог прийти в себя от зомби и сверхспособностей. Он не знал, был ли это долгий пророческий сон, или он действительно вернулся в прошлое, перед началом апокалипсиса, потому что боль, усталость, голод и усталость следовали за ним каждый день. Он предпочитал верить, что это было возвращение его жизни. И на этот раз он не хотел, как в прошлой жизни, бесконечно скитаться, преследуемый выживанием, как одуванчик без корней, и устало общаться с разными людьми. Это были общепринятые социальные правила, человек должен иметь социальные атрибуты, жить в мире, общаться с людьми, как можно не общаться? Но он устал. Он жаждал полностью принадлежащего ему спокойного места для отдыха. Это чувство сильного желания не покидало его, пока он не вернулся в свой жилой комплекс, где надпись "Юньдин-Шань-Юань" на воротах вызвала у него чувство тепла. Комплекс был построен на вершине самой высокой горы в Даньлине, Юньдин-Шань, и поэтому назывался Юньдин-Шань-Юань. Большая часть комплекса была занята виллами, а в центре была построена высокая двойная башня в тридцать этажей, чтобы разместить некоторых переселенцев и владельцев, которые хотели купить участок на вершине горы с видом, но не могли позволить себе виллу. Обычно, по стандартам планирования в крупных городах, элитные жилые районы с виллами не смешиваются с жильем для переселенцев, так как это влияет на стоимость вилл. Но здесь местные жители были напористыми и при подписании договоров на отчуждение земли настаивали на переселении на месте, гарантируя места в детских садах и школах. А Даньлинь был всего лишь уездным городом, где большинство молодежи уезжало в крупные города, в городе почти не было экономической индустрии, и он мог зарабатывать только на продаже земли. Гора Юньдин-Шань была далеко от города, транспорт был неудобен, школы были плохими, и виллы изначально плохо продавались, поэтому пришлось идти на уступки в цене и планировании, что привело к созданию этого странного, нелепого жилого комплекса. Так называемые "виллы" тоже не были дорогими, их покупали семьи с немного более высоким достатком. Дорога в Юньдин-Шань-Юане действительно была высокой, извилистой, многие владельцы шутили, что на электросамокате без полного заряда батареи придется толкать его на полпути. Но Чжоу Юню нравилась эта горная дорога, в комплексе была специальная дорожка для бега, сохранилось много деревьев, а на вершине был построен резервуар для воды, чтобы справляться с недостаточным давлением воды в высоких зданиях. Чжоу Юнь купил здесь квартиру только потому, что его родители получили ее как переселенцы. Они были рады, что получили самый высокий этаж, так как получили дополнительную площадь на крыше, где сделали мансарду и большую крышу-сад, где можно было выращивать овощи. На самом деле, квартиры на последних этажах без дополнительной площади вообще не продавались. В таких высоких зданиях поломки лифтов, протечки и недостаточное давление воды были очень вероятны, поэтому последние этажи были самыми дешевыми. Но кроме переселенцев, другие покупатели тоже не хотели брать квартиры на последних этажах, и в итоге застройщик сдал весь этаж соседнего блока ресторану, который использовал его как ресторан "Юньдин", откуда открывался вид на море и весь город, и, говорят, бизнес шел хорошо. Чжоу Юнь ехал на велосипеде вверх по горной дороге, его длинные ноги напрягались, создавая красивые линии, горный велосипед летел как птица. Дорога в гору была крутой, но он легко справлялся с ней, ветер обдувал его лицо, и он чувствовал себя прекрасно. Он взял велосипед в руки, зашел в лифт, поднялся на последний этаж, открыл дверь с помощью отпечатка пальца, вошел в квартиру, повесил велосипед в прихожей, переобулся и вошел в комнату. Трехкомнатная квартира была убрана аккуратно и чисто, все было так, как он помнил из своих снов и воспоминаний. Он открыл окно, и ветер пронесся через комнату. Чжоу Юнь смотрел на пейзаж за окном. Тридцатиэтажное здание плюс высота горы составляли более шестисот метров над уровнем моря. В пасмурную или туманную погоду все вокруг было покрыто белой пеленой, как будто он находился в облаках. Сегодня был ясный день, и можно было четко увидеть горные хребты, глубокие ущелья, а также горы Ляньхуашань и Янбэйшань. Вдалеке виднелся пляж Цзиньвань и водохранилище Цинъюнь, которое сверкало как зеркало, открывая перед ним широкий простор. Он вышел на балкон, поднялся на второй этаж, где было две комнаты и ванная, открыл дверь на крышу, и сильный ветер обрушился на него. На крыше был его аккуратный огород и цветочные стеллажи. Золотистые маракуйи, которые он купил в интернете, уже плодоносили, листья красиво вились на стеллажах. У стены стояли стеллажи с огурцами и томатами, которые тоже уже плодоносили. В большом чане росли его любимые тысячелетние лотосы, которые в первый год уже дали несколько зеленых стручков. На огороде на крыше росли пышные зеленые капусты, зеленый лук, лук-порей и тыквенные лозы. В земле, которую он тщательно удобрял по инструкциям из интернета, росли огромные тыквы, которые еще не созрели, но уже были видны их круглые формы среди листьев. На одном из стеллажей цвели цветы лианы, которые выглядели как пылающий огонь на солнце. |
Когда Чжоу Юня внезапно растолкали, он долго не мог прийти в себя. Открыв глаза, он увидел перед собой мужчину, который с улыбкой сложил ладони лодочкой и заговорил: — Чжоу Юнь, выручи, пожалуйста, подежурь за меня в ночь еще разок. У меня свидание крайне важное, никак нельзя отменить. Очень прошу, очень! Завтра угощу тебя чаем с молоком. Чжоу Юнь растерянно смотрел на него, никак не реагируя. Мужчина решил, что тот отказывается, и принялся уговаривать дальше: — Я знаю, ты эти дни еще за старшую сестру Цай в ночь выходил, у нее вроде ребенок приболел? Знаю, что ты сердобольный. Вот только старшая сестра Цай попросту стрижет с тебя шерсть. Ты сколько раз за нее в ночь оставался, а когда тебе помощь понадобилась, она поступила совсем не по-товарищески. На лице мужчины появилось праведное возмущение: — На оценке эффективности я сам видел: она тебе всего шестьдесят баллов влепила, а Сяо Сунь высокий балл поставила. Ха-ха… А вот я совсем другое дело! Все деньги за дежурство отдам тебе! Да еще и чаем угощу! Мужчина хихикнул и хлопнул Чжоу Юня по плечу: — Ты все равно холостой, детей нет, да и за ночные платят больше. Он снова сложил ладони: — В этот раз дело правда важное, помоги еще разок, брат. Днем ты все равно отоспался, чего лишний раз кого-то другого дергать? Как найду девушку — проставлюсь обедом! Или в следующий раз я за тебя отработаю! Чжоу Юнь довольно долго смотрел, как шевелятся тонкие брови, маленькие глазки и узкие губы, пока в памяти медленно не всплыло имя: — Сун Чжэньхуа? Сун Чжэньхуа, заметив, что тот не согласился сразу, как раньше, слегка раздражился, но все же сдержал вспыльчивость и понизил голос: — Слушай, твой договор аутстаффинга ведь так и не продлили? Он зашептал с таинственным видом: — Я же предупреждал: главврач Ло тебя маринует, ждет, пока денег занесешь. Давай так: я попрошу отца замолвить за тебя словечко, чтобы твой договор поскорее подписали, идет? По-братски ведь. Он снова похлопал Чжоу Юня по плечу, считая дело решенным: — Договорились, я побежал на обход. Чжоу Юнь проводил его взглядом и еще немного посидел на месте. Огляделся: тесная полутемная комната с запахом дезинфицирующих средств, рядом шкафчики, график дежурств, компьютер. За дверью в коридоре слышались шаги прохожих и указания дежурной медсестры. Это была ординаторская в больнице. Чжоу Юнь медленно поднялся, раздвинул плотные шторы, и комнату тут же залил яркий утренний свет. За окном качались зеленые деревья, колыхались тени листьев, доносилось мелодичное щебетание птиц. Все вокруг было безмятежным и мирным — покой мирного времени, в котором даже во сне не бывало так спокойно. Похоже, он только что сдал смену, прилег немного поспать, и тут его растолкал Сун Чжэньхуа. В приемном покое снова послышались крики, шум и топот бегущих охранников. Это пришли скандалить родственники пациента. Совсем скоро они прорвут кордон, ворвутся в отделение, зажмут Сун Чжэньхуа, а тот свалит всю вину на только что разбуженного и вышедшего в коридор Чжоу Юня — скажет, будто операцию делал он. После этого родственники начнут осаждать его день и ночь: скандалить, преследовать до самого дома, не давая покоя. Он встал, снял белый халат, отложил в сторону, взял сумку, вышел из ординаторской и направился к лестнице. Но пошел не вниз, а сразу наверх, в отдел кадров. Начальник отдела Фан, заметив его, недовольно поморщился: — Опять насчет договора? Я же ясно сказал: продлевать или нет, решаю не я, поговори с вышестоящим руководством. А то будешь работать вхолостую: срок договора истек, зарплату начислить не сможем… — Срок договора истек два месяца назад. Я пришел оформить увольнение. Начальник отдела Фан опешил: — Что? Чжоу Юнь, глядя на его полное недоверия лицо, еще раз четко произнес: — Срок моего договора вышел, зарплату так и не выплачивают, трудовые отношения у меня оформлены не с самой больницей. Дежурства я сдал. С сегодняшнего дня официально ухожу и пришел поставить вас в известность. Начальник отдела Фан на мгновение лишился дара речи. Он попытался придумать, как заставить его и дальше работать задарма, но в голову ничего не шло. Пришлось сказать: — Если уволишься сейчас, задолженность по зарплате уже не выплатят. Ты другое место нашел? Страховой стаж прерывать нельзя, потом замучаешься восстанавливать. Вторая больница была одной из двух государственных больниц в городе Даньлинь — небольшом городке уездного уровня. По специальности традиционной медицины Чжоу Юню в такой глуши устроиться было непросто, поэтому он работал через аутстаффинг, дожидаясь, пока освободится штатная ставка. Говорили, Чжоу Юнь вернулся в этот маленький городок, чтобы ухаживать за матерью, но в прошлом году она умерла. Штатные врачи и медсестры здешней больницы неизбежно смотрели на прикомандированных свысока. Теперь же начальник отдела Фан, услышав об увольнении, счел это полным безумием и не удержался: — Может, подождешь еще? Слышал, ставка как раз освободилась. Поговори еще раз с главврачом Ло. Даже если в штат не попадешь, договор наверняка продлят. Людей в больнице всегда не хватало. Чжоу Юнь был молчаливым, выносливым, холостым и грамотным специалистом, на которого сгружали кучу дежурств и экстренных вызовов. Если он уйдет, образуется дыра. Где потом найдешь такого покладистого, недорогого, с хорошим образованием и высокой квалификацией врача? Его постоянно держали на крючке обещаниями продлить договор, рассчитывая, что ради штата он стерпит все, и вдруг… Мысли начальника отдела Фан лихорадочно заработали: быстро замену не найти. Он торопливо добавил: — Ту зарплату, что задержали, я постараюсь выбить и выплатить. Чжоу Юнь покачал головой: — Не нужно. Спасибо за заботу все это время. Будем считать, что я официально уволен, оформите, пожалуйста, обходной лист. На сегодня все, я пошел. С этими словами он решительно положил на стол перед начальником отдела Фан рабочий бейдж, карту для столовой и прочее, кивнул и быстро покинул отдел кадров. Когда он проходил по служебному переходу, во дворе перед входом уже бушевала толпа. Он лишь равнодушно скользнул взглядом по взмыленному, окруженному родственниками в траурных одеждах Сун Чжэньхуа и, не задерживаясь, выкатил из навеса свой горный велосипед. Сев в седло, он покинул место, державшее его взаперти так долго. Солнце уже поднялось высоко, по бледно-голубому небу плыли редкие белые облака. По улицам непрерывным потоком двигались спешащие на работу и учебу люди. Лица у них были безразличными, словно изо дня в день они просто начинали очередное заурядное утро. У обочины дымили лотки с завтраками. В воздухе плыли ароматы жареных булочек, пампушек, слоеных пирогов, рисовой лапши, хвороста юйтяо, свежесваренной каши, яичных блинчиков, мясных лепешек и жареных сосисок. Так пахла обычная жизнь. Чжоу Юнь припал ногой к земле, остановившись возле лотка с кашей, и купил порцию слоеного пирога с таро и хворост. Пока жарился хворост, он взглянул на яркую синеву летнего неба. Стояла ясная погода, но совсем скоро зарядят дожди на полмесяца, а затем начнется изнуряющая тридцатидневная жара и засуха… Прямо как в завязке того известного фильма про апокалипсис: сперва локальные наводнения и лесные пожары, затем первые мутации у животных, а следом и у людей… Экстремальная погода станет нормой, а волны зомби — главной угрозой выживанию. Никто не сможет точно сказать, в какой именно день началась катастрофа, а эти серые, ничем не примечательные будни превратятся в предмет тоски по счастливому прошлому. Глядя на суетящуюся толпу, он все еще не мог до конца отойти от воспоминаний о зомби и сверхспособностях. Он не понимал, было ли все долгой пророческой иллюзией или он действительно переродился перед самым началом конца света. Но боль, усталость, изнеможение, голод и отвращение преследовали его день за днем, поэтому он склонялся к тому, что его жизнь просто откатилась назад. И на этот раз он не собирается, как в прошлой жизни, пускаться в бесконечные скитания, спасаясь бегством и превращаясь в перекати-поле, и до изнеможения взаимодействовать с самыми разными людьми. Таковы негласные правила общества: у человека должна быть социальная роль, живя в мире, приходится иметь дело с людьми — как иначе? Но он устал. Он жаждал тихого, надежного угла, который принадлежал бы только ему. Это нетерпеливое, трепетное чувство не отпускало его вплоть до самого жилого комплекса. Вывеска «Юньдин Шаньюань» у ворот отозвалась в груди неожиданным теплом. Комплекс построили серпантином у подножия самой высокой вершины города Даньлинь — горы Юньдин, отчего он и получил свое название. Большую его часть занимали виллы, а в центре высилась сдвоенная тридцатиэтажная высотка, предназначенная для переселенцев и тех покупателей, кто хотел любоваться видами с вершины, но не тянул покупку виллы. По меркам планировки крупных мегаполисов элитный поселок вилл ни за что не стали бы смешивать с жильем для переселенцев — это неизбежно сбило бы цены. Но здешние жители отличались крутым нравом: при подписании договоров на передачу земли деревенские жестко потребовали расселения на том же месте, а также гарантий мест в детском саду и начальной школе. Даньлинь был всего лишь уездным городком, молодежь массово уезжала в крупные города, собственного производства почти не было, и казна пополнялась в основном за счет продажи участков. Гора Юньдин находилась далеко от центра, с транспортом дела обстояли скверно, школы поблизости не котировались, так что виллы и без того продавались со скрипом. Пришлось идти на уступки в цене и планировке, из-за чего и возник этот странный, несуразный комплекс. Квадратный метр в здешнем так называемом «поселке вилл» стоил недорого, селились там семьи с чуть более крепким достатком по местным меркам. Дорога внутри Юньдин Шаньюань действительно круто забирала вверх, петляя серпантином. Жильцы посмеивались, что если электроскутер заряжен не полностью, на середине подъема придется катить его руками. Но Чжоу Юню эта горная дорога нравилась. В комплексе обустроили специальную дорожку для бега, сохранили множество старых деревьев, росших на склоне, а на вершине выстроили резервуар, чтобы компенсировать нехватку напора воды на верхних этажах. Чжоу Юнь получил здесь квартиру при расселении. Родители вытянули самый верхний этаж и очень обрадовались: к нему прилагалась дополнительная площадь на крыше, где они сделали мансардную комнату и отгородили часть террасы под огород. На самом деле квартиры на верхних этажах без бонусов никто бы не купил. В таких высотках поломки лифта, протечки крыши и слабый напор воды случались постоянно, поэтому верхние этажи шли дешевле всего. Однако даже так коммерческие квартиры на последнем этаже соседнего подъезда зависли, и застройщик в итоге сдал весь этаж целиком под ресторан «Вершина Облаков». С крыши открывался вид на далекое море и круговая панорама города, так что дело, говорят, шло бойко. Чжоу Юнь поднимался на велосипеде по горному серпантину. Мышцы длинных ног приятно натянулись, велосипед словно летел. Подъем был крутым, но он легко и привычно выкатил к высотке на самом верху. Ветер, овевавший лицо, приносил чистое наслаждение. Подхватив велосипед, он зашел в лифт, поднялся на последний этаж, приложил палец к сенсору замка и вошел внутрь. Повесив велосипед на крюк в прихожей, разулся и прошел в квартиру. Трехкомнатную квартиру с двумя гостиными он держал в безупречной чистоте: все здесь выглядело в точности так, как являлось ему в бесконечных тоскливых воспоминаниях о доме. Он распахнул окна. Сквозняк пролетел по комнатам. Чжоу Юнь окинул взглядом открывшийся пейзаж: высота тридцатого этажа вместе с самой горой составляла более шестисот метров над уровнем моря. В пасмурные или туманные дни все вокруг тонуло в белом мареве, словно паришь посреди облачного океана. Сегодня же стояла ясная, тихая погода. Отчетливо просматривались величественные горные хребты и глубокие ущелья, виднелись гора Лотоса и гора Овечьей Спины, вдали синела полоса пляжа Золотого залива, а чуть ближе зеркальной гладью сверкало водохранилище Цинъюнь, отчего захватывало дух. Через балкон он поднялся наверх. На втором ярусе располагались две комнаты и санузел. Стоило толкнуть дверь на террасу, как навстречу с шумом ринулся резкий верховой ветер. На крыше зеленели заботливо ухоженные грядки и шпалеры. Заказанная в сети золотая пассифлора оплела каркас красивыми зелеными листьями и уже завязала плоды. У стены на опорах вились огурцы, перемежаясь с розовыми помидорами — на ветках наливались сочные овощи. Рядом в большом чане рос его любимый тысячелетний лотос: в первый же год после проращивания он зацвел и сейчас выпустил несколько свежих зеленых коробочек. На террасных грядках густо зеленели черешковая капуста, зеленый лук, джусай и плети тыквы. В грунте зрела гигантская тыква, которую он пестовал по инструкциям из сети. До сбора урожая оставалось еще время, но сквозь широкие листья уже виднелись внушительные круглые бока. С краю шпалеру буйно оплела кампсис, усыпанная цветами, которые на солнце казались трепещущими языками пламени. В сети писали, что у кампсиса слишком мощная корневая система: дай ей волю — разрушит кладку и перекрытия. Все-таки это была крыша, и он не раз порывался ее выкорчевать, но, глядя на пышные гроздья огненно-красных цветов, каждый раз жалел. В итоге он пересадил ее в большой чан, сколотил опоры и постоянно подрезал корни и побеги, сдерживая разрастание, чтобы лоза не лезла на парапет и стены. Он протянул руку и слегка коснулся вызывающе яркого цветка, подумав, что, когда наступит ненастье, выжить сумеют только такие цепкие растения… Много позже, когда в прошлой жизни он случайно проходил мимо этих мест и заглянул наверх, то увидел, что крыша давно разорена ураганами конца света. Но кампсис по-прежнему буйно цвела алыми гроздьями. Ее не сорвало ветром: мощные корни и лозы намертво вцепились в чан и каменную кладку. Он опустил глаза и посмотрел на коробочки лотоса. Наверняка именно выращенный из тысячелетнего семени лотос стал прямой причиной того, что у него пробудились сразу две сверхспособности — стихия воды и стихия дерева. Он стоял на высокой крыше, подставив лицо ветру. В этом залитом светом и безмолвием месте казалось, будто во всем мире не осталось никого, кроме него одного. Глаза внезапно обожгло слезами. Неужели правда? Он вернулся? |
