Готовый перевод My husband is obedient and capable / Послушный и способный Фулан [💗]✅: Глава 21. Укус

Шли дни шестой девятки — глубокий зимний срок, когда добычи в лесу почти не осталось и в этот раз Шэнь Цзицин сумел поймать лишь одного зайца. Спускаясь с горы, он наткнулся на подходящий обрубок дерева, срубил его и потащил домой, планируя сделать для своего супруга прилавок для торговли едой.

Яо Муэр в это время готовил на кухне ужин, а во дворе двое мужчин, старший и младший, трудились в поте лица. Шэнь Цзицина разбирал жар от работы, он даже скинул с себя ватную куртку. Яо Цинъюнь, глядя на него, решил последовать примеру, но едва собрался раздеться, как получил шлепок по спине от госпожи Шэнь.

— Ах ты, сорванец окаянный! Только-только от болезни отошел, и уже зазнался! Твоему хлипкому тельцу разве сравниться с твоим зятем?

— Тетушка, я больше не буду! — высунув язык, сказал Яо Цинъюнь.

Яо Муэр еще не придумал, какую именно еду готовить на продажу, так что с прилавком можно было не спешить. Шэнь Цзицин лишь обтесал доску, чтобы потом сразу использовать.

Следующие несколько дней все четверо членов семьи были заняты каждый своим делом. И вот, в двадцать седьмой день двенадцатого лунного месяца, когда Яо Муэр закончил вышивать и вышел покормить Сяо Хуэй, он вдруг увидел две розовые лапки, выглядывающие из-под брюшка крольчихи.

— Мама, Сяо Хуэй родила!

— Родила? Давай посмотрим.

Услышав это, госпожа Шэнь поспешила из главной комнаты, подхватила большую крольчиху и ахнула: в этом помете оказалось немало — целых восемь крольчат!

Яо Муэр сиял от радости. Поглаживая пушистую шею Сяо Хуэй, он сказал:

— Ты постаралась. Сейчас сорву для тебя несколько капустных листьев, подкрепишься.

Примерно через полчаса вернулся с охоты Шэнь Цзицин. Яо Муэр выбежал ему навстречу и, полный восторга, принялся описывать своему супругу, как выглядят крольчата: неказистые, розовые, не только похожи на крысиных детенышей, но и пищат так же.

Сказав это, он потянул мужчину за рукав, желая отвести его посмотреть.

— Братец, мы с зятем уже давно знаем, что Сяо Хуэй родила, — наконец-то вставил свое слово младший брат, бестактно разрушая романтический момент. — Я вообще-то хотел позвать тебя посмотреть, но зять сказал, пусть ты поспишь подольше, вот я и не стал тебя будить.

— А, — Яо Муэр отпустил рукав, и в его душе неожиданно возникло чувство пустоты и потери.

— Как раз попался самец-заяц, оставим его для случки, — сказал Шэнь Цзицин, показывая зайца своему супругу.

Глаза Яо Муэра заблестели.

— Хорошо, я помогу тебе обустроить заячью клетку.

— Я тоже...

— Цинъюнь, — окликнула госпожа Шэнь мальчишку, собиравшегося последовать за ними. — «Троесловие» уже выучил наизусть?

— Выучил, — ответил Яо Цинъюнь, уже сделав шаг.

Госпожа Шэнь продолжила:

— Может, вернешься в комнату и еще раз повторишь, а то потом братец будет проверять задание, а ты не вспомнишь. На крольчат можно посмотреть когда угодно, не обязательно прямо сейчас.

Мальчишка подумал, что это и вправду так. Вчера он допустил всего две ошибки в иероглифах, но ведь он же дал брату слово, что больше такого не повторится. Если сегодня опять ошибется, потом и лицо некуда будет девать, ведь он же хвастался, что умнее этого дурака Яо Баоцая.

— Тетушка, тогда я пойду в комнату.

На лице госпожи Шэнь появилась улыбка.

— Да, иди, иди.

Тем временем Яо Муэр принес куриную клетку, набросал туда кучу сухой соломы и, обернувшись, спросил:

— Муж, так пойдет?

— Пойдет, — ответил Шэнь Цзицин. — У дикого зайца шкура толстая, не замерзнет.

Яо Муэр кивнул и, следуя указанию супруга, поставил готовую клетку на открытом месте рядом с курятником, подальше от только что родившей крольчихи.

— Еще есть один фазан, продавать не станем, оставим себе на еду.

— Хорошо.

Дикие фазаны и зайцы, пойманные за последние пару дней, были проданы за четыреста пятьдесят вэней. Вместе с деньгами, что были дома, получилось один лян, девять цяней и восемьдесят шесть вэней. Завтра, сдав вышивку, он получит залог и плату — пятьсот двадцать пять вэней. В сумме выйдет два ляна, пять цяней и одиннадцать вэней.

Этого хватит на начальный капитал для небольшой торговой точки с едой. Следующий шаг — придумать какое-нибудь новое вкусное блюдо, которое будет приносить доход. Что же сделать? Ладно, просто так думать бесполезно, завтра поедет в поселок, погуляет там и тогда поймет.

Яо Муэр сунул в клетку к самцу Да Хуэю (Большому Серому) два зеленых листка и хотел было погладить его по ушам, но кто бы мог подумать, что этот самец окажется таким злым — он тут же разинул пасть, чтобы укусить его. К счастью, Шэнь Цзицин среагировал быстро и вовремя схватил зайца за загривок, остановив его.

— Какая опасность! Чуть не откусил мне палец, — Яо Муэр потирал пальцы, его лицо все еще выражало испуг.

Этот самец был крупного телосложения, его зубы были значительно длиннее, чем у Сяо Хуэй. Если бы он укусил, мог бы и кость перекусить.

Увидев, что самец внезапно начал пронзительно визжать и фыркать, Яо Муэр с недоумением спросил:

— Что с Да Хуэем?

— Проголодался, — в голосе Шэнь Цзицина сквозила легкая холодность. — Не обращай на него внимания. В клетке есть трава, когда проголодается, сам поест.

— А.

Яо Муэр похлопал по куриной клетке.

— Ешь побольше. Ты в доме единственный самец-заяц, знаешь, какая на тебе лежит ответственность?

На ужин была простая пресная каша с овощными закусками и лепешки с таро.

Яо Муэр отобрал в овощной яме несколько клубней таро, у которых кончики начали немного подгнивать. Он не знал, как их лучше приготовить, но как раз собирался печь лепешки, поэтому просто замесил их в тесто, добавил масла и сделал несколько хрустящих лепешек с таро.

— Братец, эти лепешки с таро просто объедение! — Внутри была добавлена сахарная пудра, и подросток Яо Цинъюнь ел их, а глаза его так и горели.

— Вот удивительно: из одних и тех же продуктов каждый готовит по-разному. У одних получается обыкновенно, у других — так, что пальчики оближешь, а у третьих — вообще в рот взять невозможно, — госпожа Шэнь, вкушая простую, но вкусную жареную закуску, вздохнула с чувством.

Шэнь Цзицин тоже сказал:

— Вкусно.

Вновь получив похвалу от всей семьи, Яо Муэр с сомкнутыми губами улыбнулся и принял ее.

После ужина Яо Цинъюнь притащил складной стульчик и послушно уселся перед подносом с песком.

Сегодня не нужно было тренироваться письму, потому что братец собирался проверить его уроки.

Мытье посуды взял на себя супруг, а Яо Муэр, помогая убрать со стола, тоже принес складной стульчик и подсел.

Парнишка что-то бормотал себе под нос. Яо Муэр дал ему еще полчасика, а затем спросил:

— Готов?

— Готов! В этот раз точно больше не ошибусь!

Площадь песочного подноса была ограничена, за один раз можно было написать только шесть иероглифов. Яо Цинъюнь отвечал за написание, а Яо Муэр сидел рядом с книгой и сверял. Если встречалась ошибка, он ее отмечал, чтобы указать на все сразу, после того как все будет написано по памяти.

Примерно через полчаса наконец закончили писать по памяти всё «Троесловие».

Парнишка поднял голову и с напряженным видом посмотрел на своего брата.

Яо Муэр немного поддразнил его, закрыл книгу и лишь тогда со смехом произнес:

— Всё верно.

Услышав это, выражение лица Яо Цинъюня сменилось с напряженного на восторженное.

Яо Баоцай и вправду оказался болваном! У него был учитель, и все равно ушло больше месяца, чтобы выучить наизусть. Два года прошло, а он даже степень туншэна не получил. С такими свиными мозгами хвастаться, что учитель хвалил его за талант, — должно быть, сам все придумал.

— Не зазнавайся. Чтобы сдать на туншэна, нужно еще выучить наизусть «Тысячесловие», «Сто фамилий» и другие книги. Братец знает только «Троесловие», до остального тебе придется добираться самому, — сказал Яо Муэр, поглаживая голову младшего брата.

Парнишка бережно держал книгу, его лицо было серьезным.

— Я буду стараться!

На следующий день, когда заря еще не занялась, Шэнь Цзицин уже надел ватную куртку и поднялся.

Яо Муэр провел ночь, заснув в объятиях мужчины, и, внезапно лишившись источника тепла, вздрогнул от холода. Он весь сжался под одеялом, оставив снаружи только пару заспанных глаз, и мягким, сонным голосом спросил:

— Который час?

— Еще рано. Я выйду ненадолго, а ты поспи еще.

— М-м.

Голос Яо Муэра был таким тихим, что его почти не было слышно. Не успел Шэнь Цзицин как следует надеть обувь, как тот уже закрыл глаза и погрузился в глубокий сон.

— Зять? — Яо Цинъюнь, вернувшись после утреннего туалета, увидел, как его зять выходит из дровяного сарая, и даже подумал, не померещилось ли ему. Увидев за его спиной лук и стрелы, он с недоумением спросил: — Только что начался час мао (5-7 утра), и ты уже идешь в горы на охоту?

Шэнь Цзицин объяснил:

— Заяц-самец, которого оставили дома, кусается. Пойду, поймаю еще одного.

Яо Цинъюнь не совсем проснулся, голова была мутная, и только после того, как мужчина ушел, он нахмурил брови и в недоумении пробормотал:

— Зачем идти сейчас? Ведь Сяо Хуэй не может сразу же пойти на случку.

http://bllate.org/book/14803/1319545