Со времен династий Вэй и Чжоу, существовавших десятки лет назад, тень тюркского каганата нависала над севером. Ради сохранения хрупкого мира поколениям императоров, путем заключения брачных союзов и политики терпимости, удавалось избегать прямых конфликтов с тюрками. Но волк остается волком, он не забывает о своих охотничьих инстинктах только потому, что его кормят. Стоит только запоздать с кормежкой, и его свирепость тот час вырвется наружу, и он, обнажив клыки, будет готов разорвать руку, до этого кормившую его.
Во времена династии Северная Чжоу принцесса Цяньцзинь, ради сохранения мира между Центральными равнинами и Тюркским каганатом, была выдана замуж за Ышбара-хана. Некоторое время между двумя сторонами царил мир, но после того, как Ян Цзянь взошел на престол, а династия Суй сменила династию Чжоу, принцесса Цяньцзинь возненавидела нового императора за то, что он узурпировал власть и убил ее семью. Она подталкивала своего мужа, Бага-Ышбара-хана, вторгнуться на Центральные равнины, впрочем, и сам Ышбара-хан не был робким. Будучи весьма амбициозным человеком и поняв, что династия Суй со всех сторон окружена врагами, он увидел прекрасную возможность для сокрушения давнего врага и расширения собственных территорий. Поэтому он, не сильно сопротивляясь, согласился на просьбу супруги и отправил войска для вторжения на территорию Великой Суй.
Война началась в позапрошлом году и продолжалась по сей день, пусть и с незначительными перерывами. Бага-Ышбара-хан объединился с вождями соседних племен, такими как Апа-хан, и, задействовав сотни тысяч солдат, пересек Великую стену, а после двинулся на юг через поселения Маи, гору Кэло и прочие подобные места. Хотя армия Великой Суй и встала на защиту своих владений, временами одерживая победы, а временами терпя поражения, в целом она оказалась в невыгодном положении. Ко всему прочему, Ян Цзяню нужно было сохранить достаточно сил и ресурсов, чтобы отражать атаки со стороны Южной Чэнь и Когуре. Он просто не мог бросить всю свою военную мощь только против тюрков. Таким образом, у него не было иного выбора, кроме как использовать многосторонний подход: он одновременно пытался задобрить принцессу Цяньцзинь, стабилизировать отношения с династией Чэнь, и использовать уже существующие разногласия между различными тюркскими племенами, чтобы разделить и ослабить их.
Именно в сложившихся обстоятельствах и прибыл в этот отдаленный приграничный городок Цуй Буцюй.
Генерал Чжансунь Шэн и тайпу* Юань Хуэй получили секретные приказы от императора и отправились, один в Хуанлун, а другой в Иу, для переговоров с Бага-ханом и Дату-ханом, у которых были свои интересы в этой войне, а также плохие отношения с Бага-Ышбара-ханом. Тем временем Цуй Буцюю было приказано связаться с посланником Апа-хана и убедить того отказаться от союза с Бага-Ышбара-ханом. Таким образом, они планировали расколоть каганат изнутри.
*太仆 (tàipú) – древний официальный титул одного из девяти министров, зона ответственности которого – конное хозяйство и императорские экипажи
Но Ышбара-хан обладал огромной властью, и даже если Апа-хан хотел установить контакт с Великой Суй, он не осмелился бы сделать это открыто. Поэтому он мог лишь тайно отправить посланника в Люгун.
Более месяца назад, вскоре после того, как Цуй Буцюй прибыл в город, Апа-хан отправлил своего посланника для встречи с ним. Но тот, во время ночевки в Цемо, что-то не то съел и умер в результате сильного пищевого отравления. Цяо Сянь и Чжансунь Бодхи, тайно прибывшие в Люгун примерно в то же время, получили приказ от Цуй Буцюя разведать ситуацию. И хотя смерть посланника была подозрительной, их поиски ничего не дали. Однако именно отсутствие странностей, только сильнее их насторожило.
Донесения шли довольно медленно, на это могло уйти до нескольких недель, но Апа-хан все же отправил второго посланника. Эта поездка была организована с соблюдением еще большей секретности, и было решено, что шпионы бюро Цзоюэ сообщат о нем командующему только тогда, когда посланник благополучно прибудет в Цемо. Теперь же, когда сообщение было получено, следовало ожидать, что посланник прибудет в Люгун в течение ближайших нескольких дней.
Переговоры с посланником Апа-хана и были первоначальной миссией Цуй Буцюя, и она никак не пересекалась с делами бюро Цзецзянь. Но затем посол Хотана был убит, нефрит Тяньчи украден, а Цуй Буцюй уже был в Люгуне. Он не был бы самим собой, если бы просто сидел сложа руки и ничего не предпринял.
Фэн Сяо сам поделился с ним зацепками по этому делу, и именно благодаря им он наткнулся на ключевую подсказку – морозный аромат цветущей сливы. Он передал сообщение Цяо Сянь и Чжансунь Бодхи, отправив их исследовать эту зацепку, чтобы они смогли найти нефрит первыми и присвоить эту заслугу бюро Цзоюэ. Фэн Сяо почти не выпускал Цуй Буцюя из виду, но он и представить себе не мог, что недавно открывшийся ресторан «Увэй. Пять вкусов», который они посещали, был тайной опорной точкой бюро Цзоюэ в Люгуне.
Кроме того Цуй Буцюй намеренно ввел Фэн Сяо в заблуждение. Именно он передал Чжансунь Бодхи приказ спрятаться в толпе и напасть на Вэнь Ляна с помощью иглы, давая Фэн Сяо возможность заметить и пресечь это, из-за чего он и его команда ошибочно полагали, будто Вэнь Лян был ключевой фигурой в этом деле.
Теперь же, приняв решение о сотрудничестве с Фэн Сяо, Цуй Буцюй вкратце обрисовал некоторые детали этого дела. Он не раскрыл всего, а только то, что счел необходимым.
Выслушав его, Фэн Сяо вздохнул:
– Цуй-даочжан все это время находился рядом со мной, не отходя ни на миг. И все же он был способен свести на нет все мои усилия по расследованию этого дела. Поистине впечатляет!
Даже сидя в тесной, темной и наполненной затхлым воздухом расщелине, Цуй Буцюй пребывал в приподнятом настроении. Уголки его губ слегка приподнялись:
– Разве ты не догадался, что Вэнь Лян был лишь отвлекающим маневром?
– Если я не ошибаюсь, целью Фоэра являешься ты, а не я, – Фэн Сяо снова вздохнул.
Апа-хан старался сблизиться с императорским двором и даже если он не присягнет на верность, он все же попытался заключить союз. Различные тюркские племена с опаской относились друг к другу, но все равно находились в тесном контакте. Слухи об этом неизбежно уже дошли до Ышбара-хана. И в это же самое время в Люгун прибывает Фоэр, лучший мастер боевых искусств при его дворе. Что и кто был его целью? Этот вопрос наводил на определенные размышления.
Фоэра не интересовал нефрит, но он был полон решимости убить Фэн Сяо. Этому было только одно объяснение: он ошибочно полагал, что Фэн Сяо находится здесь, чтобы представлять императорский двор во время переговоров с посланником Апа-хана. Если он хотел сорвать эти тайные переговоры, то самым верным способом было убить Фэн Сяо. Тем самым он смог бы одним махом запугать Великую Суй и прочие племена тюрков, продемонстрировав могущество Бага-Ышбара-хана и удержав их от дальнейших опрометчивых поступков.
Второй командующий Фэн был ярким и хорошо известным человеком, и его слава и дерзкое поведение ввели Фоэра в заблуждение относительно цели. Фоэр и представить не мог, что тем человеком, кто готовился встретиться с посланником Апа-хана на тайных переговорах, был вовсе не Фэн Сяо, а Цуй Буцюй.
– Мы оба служим двору, так какая разница, на кого он нацелился на тебя или на меня? И если уж говорить о нюансах этого дела, то разве не второй командующий Фэн использовал на мне благовония Найхэ, подвергнув ужасающим пыткам. Должен же я иметь за это хоть какую-то компенсацию?
Фэн Сяо пожал плечами, изображая невинность:
– Если бы ты сразу раскрыл свою личность, этого бы никогда не случилось.
– Если бы я сразу раскрыл свою личность, ты бы вел себя со мной более осторожно, препятствуя всем моим передвижениям. Тогда как бы я нашел для тебя столь важную зацепку?
После колкого обмена любезностями они, не мигая, уставились друг на друга.
Наконец, Фэн Сяо не выдержал и спросил:
– Какого рода сотрудничество ты предлагаешь?
– В ближайшие несколько дней посланник Апа-хана должен будет прибыть в Люгун. Продолжай отвлекать Фоэра и прочих подозрительных личностей. Не позволь им сорвать переговоры.
– Хорошо. Тогда что насчет зацепки, о которой ты говорил?
Цуй Буцюй в общих чертах рассказал о том, как Цяо Сянь и Чжансунь Бодхи, следуя его наводке, пошли по следу морозного аромата цветущей сливы и обнаружили госпожу Цинь. Закончив говорить, он добавил:
– Цинь Мяоюй родом из Когуре, и нефрит Тяньчи, скорее всего, все еще находится у нее.
– Откуда ты знаешь?
– Если бы она изначально была таким искусным мастером боевых искусств, то смогла бы сбежать сразу после убийства посла. Ей не было бы необходимости скрываться в городе. Но теперь, когда двое моих подчиненных сражались с ней, ей удалось улизнуть. Можно предположить, что за столь короткий промежуток времени ее боевые навыки значительно улучшились. Иначе как бы она смогла выстоять в неравной битве, обладая лишь слепой храбростью?
– Нефрит Тяньчи.
Цуй Буцюй кивнул:
– Только он обладает легендарной способностью всего за несколько дней усиливать боевые навыки человека. Сейчас она ранена, поэтому не сможет всего за одну ночь незаметно покинуть город. Когда утром вернешься, отправь несколько человек обыскать город. Найти ее не составит труда.
– Но, учитывая, силы, которыми она обладала несколько дней назад, – размышляя над услышанным, вслух произнес Фэн Сяо. – Как она смогла бы в одиночку убить Юйчи Цзиньу и всю его охрану?
– Тем не менее, она сбежала с нефритом, – продолжил Цуй Буцюй. – Кем бы ни были ее спутники, они, возможно, тоже ищут ее. Нефрит, проданный на аукционе павильона Линьлан, скорее всего, был подброшен туда ее сообщниками. Это было сделано не для того, чтобы обмануть нас, а чтобы выманить Цинь Мяоюй.
– Но Цинь Мяоюй уже раскрыла секрет использования нефрита для улучшения боевых способностей, – добавил Фэн Сяо. – Она знает, что настоящий камень находится у нее в руках и не клюнула на их приманку.
Так, дополняя друг друга, они собрали воедино большую часть этой запутанной истории. Однако это означало, что найти только Цинь Мяоюй будет недостаточно, они должны схватить и ее сообщников, чтобы избежать любых трудностей в будущем.
– А что насчет Гао Нина? Какое отношение он имеет ко всему этому?
– Возможно, никакое. Или, может, кто-то, кто беспокоится о Цинь Мяоюй и ее сообщниках, отправил его сюда для подстраховки. Если тебя это так беспокоит, то отправь своих людей, пусть наведут о нем справки.
– Мм, – Фэн Сяо внезапно сменил тему. – Цюй-цюй ты был направлен сюда для переговоров с посланником Апа-хана. Выходит, твое положение в бюро Цзоюэ, довольно высокое. И раз уж ты все равно уже знаешь, кто я такой, разве тебе не стоит в ответ быть честным со мной? В конце концов, теперь мы друг другу не чужие люди.
«Кто тут друг другу не чужой?» – мысленно невольно усмехнулся Цуй Буцюй. Бесстыдство Фэн Сяо не знало границ. Впрочем, внешне он остался совершенно спокойным, лишь сделав вид, что раздумывает над словами Фэн Сяо.
– Хорошо, раз все зашло так далеко, пожалуй, я могу тебе во всем признаться. По правде говоря, моя настоящая фамилия не Цуй, а имя не Буцюй.
– О? – протянул Фэн Сяо, повышая голос.
– Моя фамилия – Чжансунь, а имя – Бодхи. И я заместитель командующего бюро Цзоюэ.
Где-то в городе чихнул Чжансунь Бодхи.*
* в Китае считается, что человек чихает, когда о нем говорят
http://bllate.org/book/14833/1320848
