Готовый перевод 7 Minutes of Heaven / 7 минут рая: Глава 1-1

Это место — настоящие джунгли. Место, где ведомые гормонами подростки сбиваются в небольшие группы.

Каждый день иерархия меняется, а сильных и слабых разделяют невидимые границы. Единственное абсолютное правило здесь — выживание наиболее приспособленных. Сила становится законом, а умение считывать обстановку, первый шаг к спасению.

— С дороги, задрот.

Кто-то задел его плечом, отчего очки сползли вниз. Будто привыкнув к такому обращению, Им Чонин поправил свои массивные очки в толстой оправе и направился к шкафчику.

Это был аккуратно прибранный шкафчик, где висело только расписание. Там не было ни фотографий, ни наклеек, давая понять, какой характер у его владельца. Им Чонин поспешно собрал папку, тетрадь и другие вещи, необходимые на сегодня.

В отличие от Кореи, где на переменах было время на личные дела, перерывы в американской школе длились всего четыре минуты. При этом территория кампуса была удручающе огромной, так что возможности заглянуть в шкафчик дважды за день попросту не оставалось.

Заталкивая книги в сумку согласно расписанию, он услышал неподалеку от себя болтовню. Это были черлидерши — Эйва Уинслоу и Сиенна Резник.

— Я слышала, что вчера у Мэдисон была вечеринка у бассейна. Наверное было весело. Жаль, что ты не смогла пойти.

— Эйва, тебя же наказали. Я не могла пойти туда одна.

— Правда? Тогда чей это предательский фиолетовый купальник на фотках, которые выложил Макс Шнайдер?

В этом месте никогда не знаешь, кому верить, а кому нет. Все это лишь игра.

В этой глуши, где человек лишь терпит, прячется и притворяется, существует невидимая иерархия.

Первые это те счастливчики, которым повезло принадлежать к какой-то группе. Вторые это те, кто примкнул к группе, но ходит на цыпочках, не зная, в какой момент их вышвырнут. И третьи — аутсайдеры, вынужденные жить в одиночестве.

Что касается Им Чонина, он, несомненно, относился к третьей группе.

Даже когда он закрыл шкафчик и крутанул замок, перепалка черлидерш продолжалась.

— Ладно, я ходила. И что с того?

— Для той, кто вонзил мне нож в спину, ты довольно дерзкая. Кстати, на фото не тот ли самый купальник, который ты одолжила у Ханны? Ты же сказала ей, что вернула его, воровка.

— Занимайся своими делами. Ты вечно суешь свой нос в чужую жизнь, поэтому Брайан и крутит шашни с Лайлой Харрингтон…

Разговор, напоминавший взаимное царапанье когтями, внезапно оборвался. Повернув голову, чтобы узнать причину, Им Чонин увидел, парней в университетских куртках, которые имели право носить только представители школьных сборных.

Это были игроки основной футбольной команды, высшие хищники на вершине школьной пищевой цепочки.

Стоило им появиться, как коридор опустел, словно принадлежал им одним, а вокруг естественным образом образовалась свита последователей.

Одно их слово, мимолетный взгляд или едва заметное выражение лица могли установить в школе новые правила. И это казалось естественным порядком вещей, непреложным принципом.

Шатен, который посмеиваясь, на ходу подбрасывал и ловил мяч для регби, это Брайан Коул, лайнбекер. Поговаривали, что его отец заседает в городском совете. Чернокожий игрок ростом более двух метров с впечатляющим телосложением это Дариус Томпсон, оффенсив-лайнмен. Латиноамериканский красавчик с дружелюбной улыбкой — Алекс Мартинес, корнербек. Самый низкий, но самый болтливый это Макс Шнайдер, раннинбек, хотя «низкий» в его случае означало почти 183 сантиметра роста.

Разумеется, даже в этой группе хищников была своя иерархия, и был явный лидер, альфа, которого видел каждый.

Чейз Александр Прескотт.

Его медово-золотистые волосы, будто сотканные из золотых нитей, ярко сияли в лучах утреннего солнца. Тонкие черты лица, словно сошедшие с рисунка, открывали взору четкую, объемную красоту.

Лицо, в котором гармонично сочетались миловидность и мужественность, уже полностью сформировалось, успешно отразив все атаки переходного возраста. Честно говоря, можно было только гадать, существовало ли для него такое понятие, как пубертат.

К тому же, при росте в 195 сантиметров он был сложен так мощно, что, казалось, занимал собой все свободное место в коридоре.

Однако то, за что всегда больше всего цеплялся взгляд Им Чонина, — это его глаза.

Глаза Чейза Прескотта были чистыми и глубокими, как прозрачное море в разгар лета. Когда на них падал солнечный свет, синева радужки оживала, проявляя тончайшие узоры и искрясь, словно легкая рябь на водной глади. Темный зрачок в самом центре этой синевы, казалось, скрывал глубокие и далекие тайны, подобные карстовой воронке.

Чтобы не совершить ошибку, слишком долго на него уставившись, Им Чонин опустил взгляд на уже закрытый шкафчик и принялся крутить диск замка.

— Ну надо же, кто тут у нас? Пельмень Вон!

Повернув голову на знакомую издевку, Им Чонин увидел, как Макс Шнайдер преградил путь Джастину Вону, который шел по коридору с большой деревянной доской для презентационных материалов. Джастин был американцем китайского происхождения, чьи родители держали китайский ресторанчик в торговом центре.

*Все мы знаем, что в Китае ограниченное количество фамилий и одна из наиболее распространенных Ван. У нас тут именно Вон. Это кантонское произношение (юг Китая, Гонконг, Макао). На кантонском диалекте фамилии, которые пишутся как Wang или Huang, звучат именно как Вон.

— Сегодня пельмешек не принес? Я проголодался.

Когда Макс Шнайдер спросил об этом, встряхивая свою сумку, плечи пухлого Джастина напряженно приподнялись.

— …Я ничего такого не брал.

— Хм, кажется, твой тон звучит довольно дерзко. Давно тебя в шкафчике не запирали? А ну, покажи ланч-бокс. Если он у тебя с собой, тебе конец.

Пока Макс издевался, коротко усмехнувшись, его окружение разразилось хохотом, будто это было забавным зрелищем.

Именно в этот момент почему-то вмешался Чейз Прескотт.

Чейз Прескотт обычно смотрел сквозь пальцы на слова и поступки своей свиты. Но он обладал властью изменить атмосферу в группе, просто слегка нахмурившись или окликнув кого-то по имени.

— Шнайдер, завязывай.

По негласному правилу, они называли друг друга по фамилиям, а не по именам. Макс Шнайдер отпустил Джастина с несколько разочарованным видом, словно лишился добычи, которую почти поймал. Группа хищников, закончив дела у шкафчиков, всей гурьбой двинулась дальше по коридору.

Джастин принюхался к воздуху вслед прошедшему Чейзу Прескотту и наклонив голову, к Им Чонину прошептал:

— Почему даже пахнуть от него должно хорошо? У него что, вместо пота из подмышек льется лосьон после бритья?

Им Чонин тихо рассмеялся и придержал доску Джастина, пока тот открывал шкафчик и собирал вещи.

— Кстати, почему Макс Шнайдер вечно пристает к тебе с этими пельменями?

— Один раз! Я принес пельмени в ланч-боксе всего один раз, и он до сих пор не унимается. И это было еще в средней школе.

Им Чонин попытался сменить тему, но Джастин снова вернулся к разговору о Чейзе Прескотте.

— Но, Джей, знаешь что? Говорят, мужчины, от которых приятно пахнет, — мошенники.

— Кто говорит?

— Моя бабушка.

Джастин живет с работающими родителями и бабушкой.

Каждый раз, когда Им Чонин заходит к нему домой, бабушка Мэйлин сидит в кресле-качалке в гостиной, как предмет интерьера, и вечно смотрит теленовеллы.

Бесстрастная старушка, которая даже не реагирует на приветствия, оживляется только смехом во время драматических поворотов сюжета, например, когда выясняется, что тайный отец героини на самом деле ее мать, или когда герой получает пощечину за внебрачного ребенка.

Им Чонин был близок не только с Джастином, но и с его семьей.

— Тц… — цокнул языком Джастин, неодобрительно глядя на удаляющуюся фигуру Чейза Прескотта. — Не понимаю, что девчонки находят в таких парнях. Просто квотербек с симпатичным лицом, высокий и при деньгах.

— Ты только что перечислил все причины.

— Джей, слышал ли ты выражение «популярен, потому что популярен»? Чейз Прескотт, это именно тот случай. В общем, у девчонок нет вкуса, это ужасно. Джулс Фолкнер, кажется, подумывает создать фан-сайт. А Хейли Симмонс? О ней, этой выскочке, даже не напоминай.

— Я и не напоминал.

Джастин внезапно округлил глаза.

— О черт, это Хейли.

Джастин втянул щеки, отчего его пухлое лицо стало казаться худым, приподнял одну бровь и состряпал то, что считал своим самым уверенным и манящим выражением лица.

— Привет, Хейли.

Хейли взглянула на Джастина как на насекомое и прошла мимо. Джастин повысил голос еще сильнее.

— Хейли! Постой!

Им Чонин в смущении попытался остановить друга, но Джастин уверенным шагом уже приближался к ней.

— Вот то, что ты просила.

Хейли холодно улыбаясь, бросив «спасибо», взяла бумагу большим и указательным пальцами, словно пинцетом.

Когда Джастин вернулся с довольным видом, Им Чонин спросил:

— Что это было?

— Эссе об избирательном праве женщин и Девятнадцатой поправке.

—…

На лице Им Чонина отразилось сочувствие.

Тем временем Хейли Симмонс подошла к Чейзу Прескотту, словно притянутая магнитом. Что бы он ей ни сказал, она залилась смехом, вцепившись в его руку. Ее рука выглядела особенно маленькой на фоне мощного предплечья Чейза.

Джастин скривил губы и проворчал:

— Мир несправедлив.

— Ну… это не новость.

— Но я верю в закон возрастания энтропии и третий закон Ньютона. Все в конечном итоге стремится к равновесию. Может, у Чейза, у которого есть все, член размером с рудиментарный отросток?

— Пха-ха, это хорошо! Давай запишем в книгу.

Друзья, учившиеся в одном классе, сели рядом на первом ряду.

Джастин вытащил из сумки тетрадь в красной обложке. На китайском красном цвете, любимом китайцами за его приносимую удачу, белым лаком были выведены иероглифы.

[Книга позора]

Взяв ручку, Джастин с азартом начал писать.

— Предполагается, что сосиска Чейза Прескотта размером с рудиментарный отросток.

Книга была заполнена уже наполовину: в ней теснились причины, по которым они оба недолюбливали Чейза Прескотта. Там были имена девушек, по слухам связанных с ним, секреты школьников, которые знали только они двое, и их личные домыслы.

Конечно, все это было лишь плодом воображения двух аутсайдеров, но книга была единственным развлечением, позволявшим этим двоим изолированным личностям смеяться во время учебы.

Джастин предполагал, что его неприязнь к Чейзу может быть самоненавистью. Он случайно узнал, что вес Чейза Прескотта совпадает с весом самого Джастина вплоть до десятичного знака. Разумеется, их рост отличался почти на 30 сантиметров.

Между тем у Чонина была своя причина недолюбливать Чейза. Причина слишком интимная, чтобы доверять ее даже Книге позора.

— Итак, почему мы используем пределы для нахождения мгновенной скорости изменения? Господин Вон, там что-то смешное происходит?

— О, нет! Прошу прощения!

Джастин быстро захлопнул Книгу позора после слов учителя.

Чонин и Джастин изучали AP Calculus BC — продвинутый курс, позволяющий студентам досрочно получить зачеты для колледжа. Хотя программа соответствовала уровню университета и ее посещали в основном ученики выпускного, четвертого года, они оба преуспевали в математике и планировали пройти этот курс раньше, на третьем году обучения, чтобы в выпускном классе изучать другие дисциплины, такие как линейная алгебра.

Когда занятие закончилось и все начали расходиться по кабинетам, Джастин подтолкнул Книгу позора в сторону Чонина. Они хранили ее по очереди, передавая друг другу каждые неделю-две, как общий дневник.

— Да здравствует Клуб ненавистников Чейза, — прошептал Джастин на ухо Чонину, словно член злодейской организации, тайно передающий лозунг в фильме о супергероях.

Чонин тихо рассмеялся, глядя на Джастина, своего единственного и лучшего друга. Затем повторил девиз:

— Да здравствует.

http://bllate.org/book/14874/1504407