По двору и меж павильонов сновали люди, готовясь к пиру по случаю окончания Собрания бессмертных.
После того, как несколько членов Сотни появились перед Тан Цзэмином следующим утром, два человека тут же встали рядом с дверью, ведущей в его комнату, дабы не пускать посторонних.
– Не стоило приезжать сюда, – сказал Тан Цзэмин, сидя на стуле у окна и закинув ногу на ногу.
Держа в руке меч в простых непримечательных ножнах, Лан Цанцэ ответил:
– Я бы не стал доверять эту информацию воронам. Особенно здесь.
Одобрительно хмыкнув, Тан Цзэмин развернул протянутый ему свиток и быстро пробежался по содержимому.
– Жителей поселения на горе Фэн так и не нашли? – на дне его спокойных глаз появилось удивление.
Лан Цанцэ отрицательно покачал головой.
– Мы проехали вдоль почти всей границы, но никого не нашли. На границе стоит несколько перевалочных пунктов и сторожевых башен, но нет следов пребывания кого бы то ни было. В амбарах даже сохранилось несколько мешков старого зерна. Если бы жители горы Фэн покинули своё поселение из-за голода и двинулись вдоль границы Севера подальше от императорских земель, они опустошили бы амбары и обосновались на одном из перевалочных пунктов. Земли там можно возделывать, и туда никто не суётся. Даже мы едва нашли те места.
Тан Цзэмин выдохнул. Его брови слегка нахмурились.
Помолчав немного, Лан Цанцэ спросил:
– Почему вы так хотите найти этих крестьян с горы Фэн? Разве они так важны?
– Если они не важны, то почему мы должны быть важны? – задумчиво проговорил Тан Цзэмин. Он протянул свиток и поджёг его пламенем свечи. Затем бросил горящую бумагу в железное блюдце.
Услышав ответ, Лан Цанцэ склонил голову.
– Я хочу найти не только этих крестьян. Я хочу найти всех, – добавил Тан Цзэмин, прикрыв глаза.
Затем посмотрел на Лан Цанцэ и сказал:
– Ищите следы их пребывания не вдоль границы, а по тракту, что ведёт на восток. Там есть несколько почтовых станций, кто-то должен был видеть сотню кочевников.
– Восточный тракт? – переспросил Лан Цанцэ. – Полагаете, они бежали на Восток?
Тан Цзэмин долго молчал, обдумывая что-то, затем ответил:
– Люди, что боялись спуститься с горы и терпели голод до последнего, не стали бы отправляться в императорские земли. Если их нет на Севере, они могли отправиться только на Восток.
– Но восточные земли самые беднейшие в империи. Вряд ли кто-то из этих крестьян не знал об этом. Земли пустынны и люди там голодают. Ко всему прочему нельзя так просто въехать в города на Востоке. Там повсюду стража и патрули – без дозволения въезд запрещён.
– Следует проверить всё.
Тан Цзэмин перевёл взгляд на окно, за которым вдалеке собирались тучи и кружил одинокий чёрный ворон.
༄ ༄ ༄
День близился к вечеру. Тан Цзэмину настолько опостылело пребывание здесь, что он готов был сорваться с места в любую секунду, чтобы вскочить на меч и перелететь через Нефритовое море. Но Сяо Вэнь внезапно попросил их задержаться, не объяснив причин, и бодрым шагом направился в сторону задней части горы, где были расположены купальни.
Нанеся визит своему ученику, Цзян Фэйсин мерил шагами комнату, пока Тан Цзэмин читал оставленную Лю Синем книгу с рассказами, просто чтобы скоротать время.
– Ты уже поблагодарил главу ордена Фушань? – издалека начал Цзян Фэйсин.
– Да, я нанёс ему визит этим утром и пообещал вернуть долг по первому требованию, – ответил Тан Цзэмин.
– Д-долг? – вскинул брови глава Цзян.
– Мгм. Разве мы не задолжали им круглую сумму за моё лечение?
Цзян Фэйсин шумно выдохнул и потёр лоб. Затем взглянул на своего ученика, который как ни в чём не бывало сделал глоток чая, не открываясь от чтения книги.
– …А как же госпожа Луань? – сделал попытку Цзян Фэйсин.
– Что с ней?
Тан Цзэмин поднял взгляд и посмотрел прямо перед собой. Разумеется, он осознавал происходящее. Все эти девицы, вьющиеся вокруг него все эти дни, одним своим присутствием дали ему красноречивый ответ. Глава Фушань желал получить в благодарность не только обещания вернуть долг, а выражение заинтересованности в его ученице, которая ко всему прочему приходилась дальней родственницей Бай Шицзяню по материнской линии, с последующей перспективой брачного союза.
Поняв это, Тан Цзэмин приставил у своей двери стражу, дабы отсечь поползновения посторонних. Разумеется, подобный жест был грубым и прямолинейным – дающим понять, что все попытки обзавестись связями через союз Тан Цзэмин отвергал.
Глава ордена Фушань не преминул высказать своё мнение Цзян Фэйсину через пусть и вежливый, но красноречивый намёк, показав, что он и его орден были оскорблены. После чего и Цзян Фэйсин в полной мере осознал их намерения. Однако не поспешил отказать в чём-либо, решив сперва переговорить со своим учеником.
Увидев, что Тан Цзэмин смотрит на него тяжёлым взглядом, Цзян Фэйсину оставалось только вздохнуть и кивнуть.
Спешно распрощавшись с учителем, Тан Цзэмин подхватил свой меч и направился искать спокойный угол для тренировки. Разговор оставил неприятное послевкусие, и всё же, он не мог винить своего учителя, поскольку знал, что тот желает ему только лучшего.
Тан Цзэмин же в свою очередь был оскорблён поведением Лю Синя, который бросил его на растерзание чужого ордена, свалив лечение на них.
Показалось ли ему или Лю Синь… избегал его в последние дни?
«Я сделал что-то не так?» – всё продолжал раздумывать Тан Цзэмин во время тренировки в глухом лесу, бегая по воспоминаниям.
Этим утром Лю Синь так спешно исчез из своей же комнаты, будто его и не было там прошлой ночью. А Тан Цзэмина даже не разбудил.
Закончив с неудачной тренировкой, где лишние мысли мешали ему, Тан Цзэмин направился к задней части горы, где располагался сыхэюань¹ и купальни.
Мышцы в теле до сих пор отзывались колющей болью и ныли. За последние годы Тан Цзэмин не помнил, чтобы прерывал свои тренировки более чем на два дня.
Солнце уже закатилось за горизонт и на гору опустились сумерки, усеяв небо звёздами.
В купальне было пусто, слышались лишь тихие шаги прислужников, что передвигались за тонкими стенами.
Сняв халат и оставшись в тонких белых штанах, Тан Цзэмин спустился по небольшим дубовым ступеням. Горячая вода лизнула пятки, но уже спустя миг столпы коснулись гладких чёрных камней.
Близился вечер и в главном павильоне готовился банкет по случаю официального завершения турнира. Присутствие учеников было необязательным – для них готовился отдельный пир во втором павильоне, чтобы позволить молодому поколению вдоволь насладиться последней встречей в этом году и не смущать наставников. Уже завтра все отправятся в свои ордена и увидятся в следующий раз только по случаю нового Собрания бессмертных через несколько лет. Из-за последних событий Тан Цзэмин решил не появляться там и вовсе, в душе поблагодарив Сяо Вэня за его предложение посетить сыхэюань этим вечером.
Тан Цзэмин зачерпнул воду и плеснул себе в лицо, смывая пот и грязь.
– Г-господин Тан? – раздался за спиной голос.
Развернувшись, Тан Цзэмин увидел перед собой силуэт, окутанный густым паром. Но, даже не видя лица, он тотчас узнал девушку, поскольку слышал её голос последние несколько дней чаще других.
– Это мужская купальня. Что вы делаете здесь? – спросил он, прохладно глядя на приближающийся силуэт.
Судя по её распаренному раскрасневшемуся лицу, девушка находилась здесь приличное количество времени.
– Пар такой плотный, что эта госпожа случайно перепутала. Прошу меня извинить, – опустив глаза, Луань Мянь чуть склонила голову.
Тонкий персиковый халат, расшитый изящной вышивкой, висел на узких плечах. Пояс был ослаблен, позволяя вырезу на пышной груди раскрываться больше, чем того требовали приличия.
Нежное лицо с парой блестящих глаз выражало стеснение, проявляясь румянцем на гладких щеках. Девушка представляла собой соблазнительный и в то же время невинный вид. Казалось, любой мужчина, увидевший её, не мог не почувствовать жар и волнение от вида красавицы.
Тан Цзэмин развернулся спиной:
– Уходите, пока вас никто не увидел.
Вопреки просьбе, спустя миг он услышал тихий плеск, приближающийся к нему. Дёрнув плечом и уйдя от прикосновения, Тан Цзэмин развернулся и метнул в девушку взгляд.
– Госпожа совсем не заботится о своей чести и репутации? Если кто-нибудь увидит вас с мужчиной в купальне – на голову вашего учителя падёт позор.
Опустив глаза и шевельнув кончиками пальцев в воздухе, Луань Мянь спросила:
– Господин Тан, вы избегаете меня? Неужели вы так смущены?
Чёрные брови Тан Цзэмина сошлись над переносицей. Взгляд его не был взволнованным происходящим, и даже нисколько не потемнел, когда девушка перед ним ослабила пояс ещё больше, подняв на него взгляд.
– Мне самому отволочь тебя к твоему учителю? – сквозь зубы произнёс Тан Цзэмин.
Выражение лица Луань Мянь тут же сменилось, точно на неё вылили ушат ледяной воды.
Увидев, как молодой мужчина перед ней вновь развернулся спиной, она, не привыкшая к подобным оскорблениям, заледенела лицом. Всё это время она терпела поведение этого неблагодарного хама только из-за того, что он был слишком лакомым куском среди их поколения заклинателей. Но подобный отказ – кто стал бы терпеть со спокойным сердцем? Поняв, что потеряла лицо, и более не имеет попыток, Луань Мянь вышла из себя.
– Господин Тан, как вы можете быть так грубы со мной?! Разве я не заботилась о вас всё то время, пока вы были без сознания?! Но я не удостоилась даже слов благодарности! – Хлопнув по воде и подняв брызги, разозлённая девушка негодующе выкрикнула ему в спину. В глазах бесновались злые всполохи. – Я даже приготовила для вас несколько блюд! Так как вы можете проявлять к кому-то такое бессердечие?! Вот уж поистине наглец – пока нуждается в заботе – покладистый. А как встал на ноги – так проявляешь свой характер?! Да как ты смеешь так обращаться со мной!
Подняв голову, она увидела, что глаза Тан Цзэмина страшно потемнели, когда он обернулся. И даже верхнюю часть его лица будто опутали тени, делая его взгляд ещё злобней.
– Ты готовила для меня? – спросил он потяжелевшим голосом, что звучал устрашающе посреди пустынной купальни. – Ты в самом деле решила провести меня этим? Меня?
Тан Цзэмин сдвинулся с места, медленно наступая на девушку. Та, мелко вздрогнув, попятилась назад, растерянно взирая на него снизу вверх.
– Однажды я накричал на него, – продолжил Тан Цзэмин. – Я напугал его и растоптал все блюда, что он для меня приготовил. И после того раза он боится готовить. Он любит острую пищу, но когда готовит для других, то очень боится переборщить с остротой. Поэтому кладёт слишком мало перца и специй, отчего его блюда очень пресные и их практически невозможно есть. – Тан Цзэмин вскинул брови, продолжая сверлить девушку взглядом. – Но с твоими вкусовыми предпочтениями всё в порядке. Я прав?
Всю снедь, что ему приносили в эти дни, была блюдами северной кухни. На юге мало кто готовил эту кухню, поскольку пища была очень острой и грубой – совсем не для предпочтений южан, а после событий на Севере это и вовсе считалось неуместным. Тан Цзэмин знал лишь одного человека в своём окружении, который был усерден и упрям настолько, что вычитал рецепты северных блюд в старых книгах специально, чтобы постараться приготовить их и порадовать его. Так было и раньше, когда Тан Цзэмин притворялся больным после своих тренировок с генералами, когда кости трещали от боли, а сам он был истощён. Однако с тех пор вкус блюд несколько изменился, и Тан Цзэмин знал – почему.
В конце концов, в тот прошлый раз в храме Баоэнь именно он напугал Лю Синя, растоптав всё, что он приготовил.
Выражение лица Тан Цзэмина стало ещё мрачней при этих воспоминаниях.
Приняв это на свой счёт, Луань Мянь несколько раз открыла и закрыла рот, боясь даже вздохнуть. И тем более не пытаясь в чём-либо оправдаться. Как она могла ожидать, что каждый раз давая прислужнику с кухни серебряную монету и забирая у него чужие блюда, чтобы выдать за свои, её раскрыли ещё в первый же раз? Тан Цзэмин всегда так быстро съедал всё до последней крошки, после чего отзывался словами о превосходности блюд, что в самой девушке не было никаких сомнений – что благодарит он её, а не того, кто в самом деле их приготовил.
С тех пор, когда в Яотине к Лю Синю цеплялась та распутная девица – дочь одного из глав городов, Тан Цзэмин испытывал неприязнь к подковёрным интригам и ухищрениям. После, не раз размышляя об этом, он понял намерения, что питала та женщина.
Тан Цзэмин часто проводил время среди куртизанок, но ни одна из них не вызывала отвращения, как эти «драные простыни», натягивающие на себя личины благородных дам и плетущие интриги.
Даже не пытаясь сделать тон вежливым, Тан Цзэмин ледяным голосом произнёс:
– Мне отвратительна распущенность. И меня не соблазнить обнажённым телом, поэтому уходите.
Луань Мянь поджала губы и, вскинув подбородок, чтобы сохранить остатки гордости, запахнула халат. Затем вскинула острый взгляд и, развернувшись, быстро направилась к выходу, поднимая плеск воды и ругаясь себе под нос.
Дождавшись, пока в купальне вновь станет тихо, Тан Цзэмин шумно выдохнул и потёр заднюю часть шеи. Закончив смывать с себя пот и грязь, он вылез из воды, встряхнулся, словно большой пёс и, надев халат, направился в сторону комнат отдыха.
По пути ему встречались прислужники, что носились взад-вперёд с поручениями. Спросив у одного из них местонахождение Лю Синя, он прошёл несколько коридоров в нужном направлении. Сяо Вэнь созвал их всех сюда для какого-то дела, которое не объяснил, и просил явиться с первыми сумерками.
Постучав дважды и услышав разрешение войти, Тан Цзэмин толкнул дверь.
Большая комната была освещена так ярко, будто на улице стоял день.
Лю Синь любил читать, а потому попросил слуг добавить как много больше света. Множество свечей и ламп стояли в специальных подставках и на маленьких столиках, просвечиваясь через газовые и резные ширмы.
Парящие журавли и диковинные цветы на них были вышиты тонкой замысловатой вышивкой, создавая серию изысканных полотен.
Обведя взглядом комнату, первым делом, кроме богатого убранства, Тан Цзэмин увидел профиль Лю Синя, виднеющийся в проходе между двумя ширмами.
Сидя в большой древесной ванной, Лю Синь держал в руке книгу, отведя чуть в сторону от воды. Чёрные волосы, переброшенные за край, свисали почти до самого пола. Несколько влажных прядей змеились, облепив шею и скулы.
Повернув голову, Лю Синь спокойно встретился с ним взглядом и спросил:
– Уже помылся? Я тоже почти закончил. По пути сюда я решил собрать несколько трав на этой горе, но упал в грязь.
Тан Цзэмин промолчал, казалось, даже не услышав вопрос. Вместо этого он плотно закрыл дверь и встал неподалёку, словно охраняя вход.
Лю Синь вернулся к прочтению, ловко переворачивая страницу большим пальцем.
От бадьи исходил аромат лёгких трав и душистого масла, по поверхности плавали маленькие лепестки, добавленные прислужницами. По комнате плавали клубы ароматного пара.
Лицо Лю Синя немного раскраснелось от горячей воды, отчего его влажный взгляд искрился сейчас ещё больше обычного, подсвечиваясь огоньками нескольких десятков свечей.
– Я позаимствовал у старейшины Ци несколько книг. Записи, что он вёл в свих путешествиях по Северу, весьма занимательны. Северяне отличаются от прочих народов, я хочу лучше понять их.
Тан Цзэмин сухо кашлянул, чтобы скрыть недолгую потерю своего самообладания, и принял серьёзный вид.
– Ты украл книгу старейшины Ци?
Взгляд Лю Синя замер, как и всегда, когда его ловили на чём-то противоправном. Затем, прочистив горло, уверенно сказал:
– Позаимствовал. Я ведь верну её.
– Нашёл что-нибудь интересное? – усмехнулся Тан Цзэмин, скользя взглядом по профилю красивого лица, что в свете огней было ещё более соблазнительным. Обнажённые плечи, выныривающие из воды, чуть сдвинулись, когда Лю Синь изменил положение и повернулся к нему лицом.
Взгляд Тан Цзэмина опал на словно выточенные из мягкого камня ключицы, темнеющими впадинами скопившие в себе блеснувшую испарину.
Тан Цзэмин сжал зубы, отчего на его скулах проявились тени. Взгляд вздрогнул и метнулся в сторону на мгновение.
– Есть одно… – сказал Лю Синь, не отрывая взгляда от книги. – Существует одна занимательная традиция. Ты знал, что когда обязанности принимает новый правитель, то он должен вынести приговор первому же преступнику по своему усмотрению, что нарушит закон в его землях? Например, когда Вэнь-гэ стал князем, первым делом, о котором ему доложили, была кража. Сосед украл у соседа. Знаешь, как поступил Вэнь-гэ с виновником?
Протолкнув слюну в охваченное жаром горло, Тан Цзэмин лишь вскинул брови, выражая интерес.
Бросив на него взгляд, Лю Синь ответил и вновь посмотрел в книгу:
– Он переговорил с потерпевшим и оба пришли к согласию, что виновник будет отрабатывать украденную сумму, а помимо этого он должен будет вернуть всё, что украл. Таким образом, Вэнь-гэ преумножил убытки обкраденного в два раза! – Лю Синь поднял голову и, вскинув уголки губ, посмотрел на Тан Цзэмина. Затем вновь опустил взгляд в книгу и, помрачнев, продолжил: – Восточный князь отрубил вору руку, а северный… – Лю Синь замялся на несколько мгновений, прежде чем нахмуриться. Приблизив к себе книгу, он быстро пробежался по строчкам, будто пытался понять, правильно ли он прочёл. – Северный…просто простил вора и сам возместил краденое.
– Ты удивлён? – спросил Тан Цзэмин, видя, как глаза Лю Синя забегали по строчкам.
Лю Синь был озадачен. Он неоднократно слышал, и даже сам читал, что народ любил и почитал северного правителя. Но не думал, что тот был таким… простодушным, что даже не наказывал воров. В конце концов, Тан Цзычэн был генералом – справедливым, но в то же время суровым. Как такой человек мог запросто спустить преступление с рук?
– Ты кое-чего не знаешь, – произнёс Тан Цзэмин. – Я тоже читал об этом испытании для князей. Но дело не в степени наказания, а в степени преступления.
Лю Синь заинтересованно повернул к нему голову.
Тан Цзэмин на миг стушевался, увидев сверкающие среди пара влажные глаза и покрасневшие губы, и ответил:
– Преступник на Востоке украл тридцать медяков. Наказание за кражу денег там суровое, так что Гу Юшэнг поступил справедливо и в соответствии с законом. Преступник же в случае Сяо Вэня украл у соседа две овцы, и отработал украденное вдвойне, преумножив потери. На Севере же преступник украл… пару палочек для еды.
Лю Синь недоумённо моргнул.
Тан Цзэмин продолжил:
– Один солдат в его лагере не обнаружил своих палочек и взял их у соседа. Тот в свою очередь схватился за клинок, собираясь сбить с него спесь. В ответ на что северный правитель просто отдал ему свои палочки, тем самым возместив ущерб за виновника.
Подумав немного, Лю Синь усмехнулся.
– Мм, это интересно, – заключил он. Затем закрыл книгу, отложил её на стоящий рядом высокий маленький столик.
Оглянувшись, он заметил, что его одежда висела на вешалке у двери.
– Подай мне халат, – попросил он, протянув руку.
Повернув голову, Тан Цзэмин стянул нижние одеяния с вешалки. Однако лишь подумав о том, что ему придётся приблизиться к Лю Синю, что сидел полностью обнажённым в бадье, он замер на одном месте, раздумывая, как поступить.
Окончательно растерявшись, он не придумал ничего лучше, кроме как протянуть руку с зажатым в ней халатом.
Глаза Лю Синя похолодели, пока он сидел в бочке и протягивал руку к человеку, что стоял возле двери. Расстояние между ними было в полкомнаты.
«Этот мерзавец… А ведь говорил, что будет прислуживать мне!»
Лю Синь не любил вызовы, и в то же время при любом случае бросался в них с головой.
Положив руки на края бадьи, он, не сводя глаз с Тан Цзэмина, медленно встал.
Взгляд Тан Цзэмина мигом метнулся за его спину и прирос к гобелену, висящему на стене. Если бы земля в этот миг разверзлась под его ногами, и сам Царь Яма схватил его за горло, чтобы вызнать, что было изображено на этом клятом гобелене, – Тан Цзэмин бы не ответил.
Всё его существо замерло, слыша приближающиеся шаги и тихий стук капель, стекающих с обнажённого тела.
Подойдя к нему и взяв одежды, Лю Синь перекинул волосы на одно плечо и принялся одеваться.
Взгляд Тан Цзэмина был направлен поверх его плеча. В эти мгновения он не позволял себе даже бросить мимолётного взгляда на обнажённое тело прямо перед собой, чувствуя, как жар теплится на коже и внутри.
И всё же краем глаза он заметил, что на белом плече мужчины перед ним остались пара розовых лепестков. Даже не видя эту картину полностью, перед глазами Тан Цзэмина на пару мгновений потемнело, и заиграли яркие вспышки.
Стоя, будто вбитое в землю копьё и лишь вдыхая аромат, что исходил от Лю Синя, он простоял так всё время, пока тот неспешно одевался.
Облачившись в свободные белые штаны и накинув на плечи такой же лёгкий халат, Лю Синь вскинул брови и спросил:
– Идём? Вэнь-гэ уже ждёт нас.
И с этими словами вышел из комнаты. Тан Цзэмин, точно на привязи, развернулся на пятках и побрёл за ним, видя перед собой только его струящиеся лёгкие одежды.
Судя по всему, Сяо Вэнь арендовал всю купальню, поскольку Лю Синь не увидел здесь ни одного посетителя за всё то время, пока они проходили коридоры к задней части сыхэюаня. Лишь прислужницы, что встречались им на пути, учтиво кланялись и тут же убегали.
По мере приближения Лю Синь втянул в себя жжёный аромат, исходящий из-за стены, и сладость алкоголя, уже разлитого по пиалам.
Шагнув в лунную дверь, он уже знал, что увидит. А потому улыбка скользнула на его губы и закралась в внешние уголки глаз.
Несколько столов, стоящих под открытым небом, были заставлены многочисленными блюдами и закусками. Запечёное крабовое мясо, приправленное зеленью; жареные, сваренные и приготовленные на пару цзяоцзы, начинённые всевозможными начинками; клейкие рисовые шарики, обваленные в чёрном и белом кунжуте; песочные печенья всевозможных форм, украшенные лукавицами лилии и снежной грушей, а также паровые пирожные, что почти скрывались под цветочными сладкими бутонами.
Всё это Лю Синь увидел лишь мельком, тогда как столы ломились от обилия блюд.
Незатейливая лёгкая мелодия, наигрываемая флейтами, ненавязчиво текла из-под крыш беседок.
Над горячими источниками плавал пар, вытекая на берег и скрывая несколько силуэтов. Но даже так Лю Синь разглядел, что на камнях, опустив ноги в воду, сидел Чжан Хэцзянь, откинувшись на руки, а Шэнь Фэйсяо, стоя перед ним, покачивал кувшином вина и что-то увлечённо рассказывал.
Шуцзы и Байлинь распластались на подушках рядом со столом, должно быть, не дождавшись начала праздника и уже объевшиеся вдоволь. Аолэй топтался у источника и негодующе подвывал, противясь горячей воде.
Переведя взгляд, Лю Синь увидел Сяо Вэня, что уже направлялся в их сторону с широкой улыбкой. Облачённый в исподнее, он раскинул руки, демонстрируя вид на источник.
– Зачем столько еды? Нас не так много, – усмехнулся Лю Синь, вновь бросив взгляд на столы.
Сяо Вэнь махнул рукой и улыбнулся ещё шире:
– Я ведь ужасно богатый, нужно же куда-то тратить золото!
Лю Синь рассмеялся и прошёл внутрь.
Сяо Вэнь перевёл взгляд на Тан Цзэмина и вскинул брови, увидев, что тот был будто оглушён чем-то. Не став заострять внимание, он развернулся и направился к воде.
– Мастер Лю! – замахал рукой Шэнь Фэйсяо.
Волосы ученика стягивал пучок на макушке, чтобы не дать им намокнуть, а на лбу была красная лента, собирающая мелкие короткие пряди. Держа в руках красно-золотой фонарь, ученик широко улыбнулся.
Чжан Хэцзянь с улыбкой кивнул, держа в руках винную чашу. Руку его украшал золотой артефакт, с которым тот не расставался с того самого дня.
И Лю Синь и Тан Цзэмин пропустили обед и ужин, так что направились к столу вместе со всеми. Выбор был на любой вкус, а за разговорами и обсуждениями последних дней Лю Синь и сам не заметил, как наелся простыми закусками и даже не отказался от фэнмицзю.
Сяо Вэнь любил празднества, и любил организовывать их, а потому на столах было всё в соответствии с предпочтениями его гостей.
Лю Синь тихо рассмеялся над очередной шуткой, рассказанной Шэнь Фэйсяо, когда пригубил вино и случайно зацепился взглядом за закуски из чёрной смородины. Едва эта мысль посетила его, позади послышался звук шагов.
Мао Цимэй, одетый как и все в простое исподнее, медленно вышел из-за его спины. Увидев взгляд Лю Синя, он усмехнулся краем рта и сел рядом с Сяо Вэнем. Чёрный ворон слетел с крыши и прыгнул на подушку рядом с Шуцзы.
На несколько мгновений над столом повисла гнетущая атмосфера – даже зачарованные флейты сбились с игры.
Кто бы мог подумать, что после ужасающих событий, когда-нибудь все они соберутся за одним столом?
Лю Синь усмехнулся и пригубил фэнмицзю. Тан Цзэмин рядом с ним отнёсся к присутствию тёмного заклинателя проще, лишь бросив на него предупреждающий взгляд и сделав глоток чая, отчего Мао Цимэй прищурился.
Сяо Вэнь же вёл себя, как обычно, лишь обменявшись с другом глазами.
Флейты вновь заиграли, разнося более живую мелодию.
Горячие источники распространяли жар в прохладе ночного леса. Бамбук тихо шелестел на берегу, покачивая стеблями.
Переместившись в источник вместе со всеми, Лю Синь увидел, что вода в нём была кристально чистой, и можно было увидеть под собой белые гладкие камни. Проведя руками по поверхности воды, он направился к Сяо Вэню, что уже звал его, стоя рядом с Мао Цимэем и плавучим столиком со стоящими на нём кувшинами вина и закусками.
Держа в руке чашу и краем уха слушая Шэнь Фэйсяо, что что-то говорил ему и Чжан Хэцзяню, Тан Цзэмин не сводил взгляда с Лю Синя. Его тонкий халат быстро намок, позволяя увидеть ровную спину, на которой не было ни следа шрамов. Широкие плечи и узкая талия особенно отчётливо были видны из-за облепившей его фигуру ткани.
В красно-золотом свете фонарей горячие источники выглядели как священная пагода на Девяти небесах, окутанная вихрастыми облаками. И среди этого великолепия Лю Синь, чья внешность даже в простых одеждах не уступала небожителю, выглядел как хозяин священного павильона.
Свет от плавающих и парящих фонарей позолотил его ресницы. Блик от них же скользнул по влажным от фэнмицзю губам.
Этот человек завораживал.
В одно мгновение он в самом деле выглядел, точно сошедший с облаков небожитель. А в следующее – был подобен демону-искусителю. Казалось, ему и не нужно было ничего делать – лишь повернуть голову и вскинуть взгляд. А когда он медленно шёл среди вод и белого пара, то точно плыл, как неумолимо приближающаяся погибель.
Тан Цзэмин опустил взгляд, сглотнул слюну в пересохшее горло, и сделал глоток вина. Он чувствовал, как жар лизнул кончики ушей и поблагодарил за то, что подобное с лёгкостью можно было списать на горячий источник. Скулы также обдало жаром, когда он поднял глаза и увидел, как Лю Синь запрокинул голову, смеясь над словами Сяо Вэня, и зачесал влажные распущенные волосы назад.
Внезапно Шэнь Фэйсяо подтолкнул кончиками пальцев красный фонарь и отправил плыть поверху. Выпив полкувшина вина, он вознамерился продемонстрировать своё мастерство. Памятуя о том, что случилось в прошлый раз, Тан Цзэмин выпустил пару ледяных гусей на опережение и не прогадал.
Пожранный пламенем, фонарь упал бы вниз и рассыпался пеплом в чистый источник, но жертвенные ледяные гуси тут же подхватили его крыльями и, затушив пламя, спустили на берег.
Шэнь Фэйсяо широко улыбнулся и почесал в затылке. Затем налил Тан Цзэмину полную чашу вина.
Тан Цзэмин не стал отзывать заклинание. Заметив, как Лю Синь любопытно смотрит на них, он спустил их на воду и позволил немного поплавать.
Лю Синь отошёл немного в сторону, следуя за маленьким гусем, что кружил и чистил перья, точно был живой птицей.
Магия Тан Цзэмина была самой красивой из всех, что он когда-либо видел. Он обладал способностью обрушить мощь и пошатнуть небо, и в то же время умел создавать красоту из простых вещей.
Внезапно на место, куда отошёл Лю Синь, с неба посыпался снег, переплетаясь с лунным светом.
Смотря на снежинку, что упала на ладонь, Лю Синь рассматривал её сложный узор и холодное сияние, точно держал в руке не простой лёд, а высокодуховный кристалл.
– Какая красивая магия, – выдохнул Лю Синь, услышав за спиной неторопливые шаги.
Обвернувшись, он встретился глазами с Тан Цзэмином.
Они остановились неподалёку от остальных, и присели на скамью возле берега прямо в воде, пока перед ними кружили дикие ледяные гуси.
– Ты никогда не думал, к какой стихии принадлежишь? – спросил вдруг Тан Цзэмин.
Лю Синь отрицательно покачал головой.
Старейшина Ци обещал начать его тренировки и в последние дни загружал его заданиями по переписыванию своих книг, прося уделить особое внимание некоторым из них. Течение ци в теле, расположение меридиан и пособия для медитаций, чтобы лучше начать контролировать свои силы. В прошлом Лю Синь лишь бегло изучал эти знания, даже не подозревая, что они когда-нибудь пригодятся ему.
А теперь…
Опустив взгляд, он посмотрел на свою руку.
– Может быть, никакой. Я ничего не чувствую.
– Так проверь, – вскинул уголок губ Тан Цзэмин, глядя на его профиль. – Загляни в своё духовное море.
Лю Синь снова отрицательно покачал головой.
В нём до сих пор властвовал страх. Он даже не пытался практиковать свои новые силы, опасаясь, что в случае чего всё вновь выйдет из-под контроля.
– Нет ничего плохого в том, чтобы просто проверить. Тренировки позволят раскрыть потенциал, но узнать о природе своей силы ты можешь и сейчас, – объяснил Тан Цзэмин. – Просто закрой глаза, постарайся очистить разум и обратись к ней.
Поддавшись глубокому голосу, Лю Синь глубоко вздохнул и смежил веки.
Несколько минут он сидел неподвижно, даже сам не зная, что именно ищет. Но Тан Цзэмин сказал, что это чувство станет похожим на инстинкт – как глубокий вздох после того, как выныриваешь из воды.
Заглянув в своё сознание, Лю Синь, казалось, долго бродил по нему, прежде чем наткнулся на зелёную высокую стену. Он читал и много слышал, что внутреннее сознание заклинателей представляет собой духовное море, в центре которого прорастал их стихийный корень.
Перед ним же предстала стена. Прислушавшись к себе, Лю Синь ничего не почувствовал и не ощущал исходящую от неё силу.
Но в попытке вызнать, что за ней скрыто, он протянул руку и дотронулся до сочных зелёных листьев. Стена была сплетена плотно, но когда мягкие листья расходились, Лю Синь видел золотой свет.
Потянувшись к нему, он уже коснулся мягкого света кончиками пальцев, когда внезапно его окликнул громкий голос.
– Мастер Лю, господин Сяо сказал, что на праздники вы рассказываете легенды! – позвал его Шэнь Фэйсяо, с улыбкой стоя рядом с Сяо Вэнем, Мао Цимэем и Чжан Хэцзянем.
Распахнув глаза, Лю Синь быстро заморгал и пришёл в себя. Прохлада на кончиках пальцев была такой реальной, будто он неведомым образом в самом деле коснулся стены.
Тан Цзэмин внимательно наблюдал за ним, сидя рядом.
– Всё в порядке, – ответил Лю Синь на вопрос в его глазах и встал. – Но я всё же ничего не увидел толком. Идём.
Проведя руками по воде, Лю Синь приблизился на середину источника, где стояла компания. Взглянув на звёздное небо и яркую луну, он припомнил несколько раз, когда делился с друзьями легендами. Улыбка сама по себе тронула губы.
Сейчас словно всё было, как прежде. Заботы не тревожили его, отпустив вервия и позволив вздохнуть.
Проведя рукой по глади и шевельнув пальцами в клубах пара, Лю Синь припомнил одну из легенд.
Мягкий голос потёк, сопровождаемый негромким переливом флейт.
– Эта история произошла в глубокой древности. Будущему великому зверю было суждено родиться в небольшой заводи, расположенной в высоких горах. Это был обычный золотой карп, который проводил дни, плавая в мирном озерце с впадающим в него водопадом и вытекающей из него рекой. Наслаждаясь легкими волнами и вечерним солнцем, карп проводил так день за днём и год за годом. Но желал он о большем. Он мечтал стать драконом и обрести могущественные силы, но даже его самые искренние мечты не могли осуществить чудо, которое он так жаждал.
Тан Цзэмин не обращал внимания на остальных, хоть и стоял рядом. Всё его внимание привлёк Лю Синь, воскрешающий в памяти одну из легенд.
Присмотревшись, Тан Цзэмин увидел, что глаза Лю Синя по мере рассказа будто заволакивает дымкой, что была точно такой же, когда он только вынырнул из своего сознания. Словно его затягивало обратно.
Лю Синь продолжил, неторопливо передвигаясь по источнику.
– Однажды в этот пруд спустился древний дракон, обладающий магическими силами и великими мудростью. Однако не отличавшийся добрым сердцем. Этот дракон был известен своими свершениями, а потому все обитатели озера потянулись к нему. Но среди всех рыб именно в том самом карпе он не увидел ничего выдающегося. А карп, не замечая этого, вился вокруг дракона и молил его обратить в своего собрата. Изнурённый долгим путешествием, дракон решил отшутиться от глупого карпа. Он сказал ему: «Ты обладаешь красотой, как и другие, мой дорогой карп. Твоя преданность мечте неизмерима, и я могу даровать тебе возможность стать драконом, которым ты всегда жаждал быть».
Сяо Вэнь, увлечённый рассказом, услышал посторонний шум и нахмурился. Недовольство скользнуло во взгляде каждого, когда их так же отвлёк звук.
Тан Цзэмин немного повернул голову и увидел причину. Ветви и бамбуковые листья, лежащие на берегу, заскользили в сторону воды. Складываясь воедино, они шелестели и тихо скрипели.
Лю Синь продолжил:
– Мудрый дракон кивнул в сторону реки, что бушующим потоком впадала в озеро. Он сказал: «ты найдёшь своё желание в конце, если сможешь преодолеть бурное течение и пройти через Врата дракона». Маленький карп принял это испытание без колебаний, безоговорочно доверяя мудрейшему. Он направился к реке, но едва преодолевал сильные потоки и устремлялся вперёд. Маленький карп не сомневался, что станет драконом, и поэтому с гордостью и стойкостью двигался всё дальше, не заканчивая попыток, наполняя себя силой и решимостью.
Сяо Вэнь распахнул глаза и мелко вздрогнул, когда вода рядом с ним колыхнулась. Клубы пара продолжали плыть над поверхностью. Стоящий с ним рядом Мао Цимэй также отступил на шаг и обратил взгляд на воду. На миг ему даже показалось, будто кто-то из них решил подшутить над ним и наслать марионеток, но то, что двигалось в воде, по ощущениям не несло опасности.
– Карп был упрям, и, в конце концов, смог сдвинуться с места и покинуть пределы озера. Отделившись от сородичей, он преодолел десять тысяч ли в бушующих водах, чтобы набрать скорость для восхождения. Не раз его ловили и пытались съесть, но что значит простой голод в сравнении с теплющим сердце желанием, что заставляло упрямую рыбу плыть вперёд? Каждый раз ускользая и применяя уловки, карп вырывался из чужих рук и миновал ловушки, расставленные для него Небожителями.
– Слухи об этом маленьком существе полнились, – продолжил звучать голос Лю Синя, пока сам он бродил, окутанный паром в золотом свечении фонарей. – И совсем скоро каждый бессмертный знал историю карпа, что плыл вперёд в погоне за мечтой, не обращая на пересуды внимания. Его золотое тело рвалось стрелой сквозь тёмные воды, огибая обрушившиеся на него молнии, что слали разгневанные Небеса.
Тан Цзэмин испустил тихий вдох, когда увидел длинный хребет, что прорезал водную гладь, распространяя мягкие волны.
– И вот однажды, преодолев тысячи испытаний и миновав расстояние по бушующим водам непокорной реки, оставив родной дом позади, маленький карп, выбившись из сил, добрался до Драконьих врат. Драконьи врата были покрыты плотным плющом. Острые шипы, такие же, как на кустах роз, не позволяли пробиться сквозь них даже солнечным лучам. На берегу столпились тысячи бессмертных зверей, чтобы наблюдать за концом путешествия маленького создания. За весь путь он так ослаб, что еле шевелил хвостом и плавниками, а тельце его было столь худым, что даже голодный не наелся бы им.
– Карп замер на одном месте, и провисел так три дня, тратя силы на то, чтобы удержаться на плаву. Совсем вскоре все вокруг поняли, что маленький карп, почти коснувшись мечты, никак не ожидал наткнуться на непроходимый барьер, оттого и пребывал теперь в отчаянии. Пути ему не было ни назад, ни вперёд.
– Кто-то с сожалением глядел на создание, кто-то с насмешкой, но все как один испытывали в сердце печаль. А карп всё парил на одном месте, глядя перед собой и видя, как день сменяется ночью. И в один миг вдруг рванулся вперёд.
– Точно выпущенная золотая стрела, преодолев расстояние в доли секунд, он собрал свои силы и вынырнул из воды. Маленькое тельце врезалось в неприступный барьер. Острые шипы вонзились в плоть, содрав часть чешуи. Но он всё рвался и рвался. Даже когда вода под ним окрасилась алым, стекая по раздираемому шипами телу, маленький карп не отступил.
Стоящие по пояс в воде люди вокруг Лю Синя не могли оторвать взгляд – все как один следя за рябью на воде. Под лунным светом, разрезав собой зеркальную гладь, медленно, словно нежась в тёплой воде, наполовину появилось длинное тело. Сотканное из молодых ветвей и зелёных листьев, точно живой дракон испустил мягкое дыхание, колыхнувшее розовые лепестки на поверхности.
Длинные разветвлённые рога, уходящие назад, представляя собой изящную корону. Веки из тонких лиан приоткрылись, явив золотые глаза из узких ивовых листьев. Замершие в них капли воды сияли, подобно двум звёздам.
Вновь выдохнув, дракон заставил клубы пара покачнуться и завиться, прежде чем продолжить движение.
– Луна взошла на небосвод третий раз, когда едва бьющееся и истощённое тело карпа вдруг прорвалось через барьер. С мыслями о том, что он уже сделал первый шаг, а значит поворачивать назад нет смысла, карп кричал и плакал, пробиваясь вперёд. Острые шипы ранили его глаза, содрали всю чешую и плоть, обнажив кости, но он, казалось, даже не замечал этого. Даже не зрячий, всё, что он видел перед собой, – это мечту, за которой так долго следовал.
– Крики, звучащие ему в спину, остались далеко позади, когда он, обессиленный, трепыхая маленьким тельцем, вдруг неожиданно провалился вглубь Врат.
Лю Синь вытянул руку в сторону, и тут же под его пальцы вынырнула голова, позволив скользнуть меж рогов. Кончики пальцев скользили по влажному длинному хребту, что шелестел зелёными сочными листьями.
Складываясь кольцами, дракон оплывал источники, как царствующий зверь, совершающий прогулку по своим владениям. Изредка выныривая из воды, он вдыхал запах сладких лепестков. Затем встряхивал длинным телом, распространяя от себя листья, и вновь отправлялся бродить.
Проплывая мимо Тан Цэмина, он нырнул ему под руку и позволил погладить.
Сяо Вэнь коротко выдохнул, от потрясения застыв на одном месте. И, протянув руку, прикоснулся. Казалось, от зелёного дракона исходил жар живого тела, пыщущего энергией и силой, будто чужая магия в самом деле призвала сюда живое существо.
Тем временем Лю Синь продолжил, когда его рука скользнула по кончику древесного хвоста, вынырнувшего из воды.
– Все наблюдающие посетовали на глупость карпа. А когда развернулись, чтобы уйти, дабы научить своих последователей на примере этого безрассудства, Небеса содрогнулись, заставив их упасть наземь.
– Яркая вспышка света потеснила собой даже солнце. В тот момент, когда маленький карп вынырнул из Врат, его тело начало обретать новую форму. Чешуя превратилась в сверкающую чешуйчатую броню, и большие нефритовые рога появились на его лбу. Глаза карпа загорелись светом мудрости, что он перенял в своём длительном путешествии. Обретя величие, что он всегда жаждал и став воплощением своих самых заветных мечтаний, дракон взмыл вверх, чтобы отныне охранять древние леса и воды, и защищать каждого на пути к совершенствованию.
Нырнув в воду, древесный дракон на миг скрылся, испустив рябь и заставив наблюдающих шарить по воде глазами в его поисках.
Лю Синь выдохнул, закончив рассказ. А затем поднял взгляд.
Над водой витала тишина всего пару секунд, прежде чем…
Вверх устремилось извилистое зелёное тело древесного дракона, вынырнув из зеркальной глади с россыпью огоньков. Дракон словно бежал по звёздам, поднимаясь всё выше и выше к кучевым облакам. Облетая их и танцуя с луной, он извивался кольцами, стряхивая с себя сочную зелёную листву и небольшие искры, что падали подобно первому снегу. Скользя по небу, точно струящаяся лента, дракон извивался под светом луны, что наполняла его тело сиянием.
Со стороны города вверх со свистом бросились сотни огней, чтобы спустя миг взорваться фейерверками. Тысячи горящих разноцветных капель потеснили звёзды, заняв своё место на небосклоне.
Раскрыв пасть, зелёный древесный дракон точно издал громогласный рёв. Все как один услышали его в разуме, и даже, казалось, бамбуковые стебли чуть пригнулись к земле от его силы.
Кружа в небе, дракон распространял от себя брызги света и лепестков на фоне фейерверков и золотых капель, что мириадами взмывали вверх.
Со стороны города и павильонов на горе послышались крики восхищения. Каждый на горе и в городе поднял взгляд, чтобы понаблюдать танцующего в свете огня зелёного дракона.
Дорогие читатели! Поздравляю вас с наступающим Новым годом!
(ﾉ´ヮ`)ﾉ*: ･ﾟ
Пусть новый год принесёт вам множество радостных моментов, вдохновения, воплощения мечтаний и достижения целей! И по традиции хочу пожелать вам хорошего настроения, крепкого здоровья, много золота, вкусных блюд и сладкого вина на столе!
Также хочу поблагодарить всех читателей за поддержку, комментарии и отметки. Это очень много для меня значит, большое спасибо! ⸜(*ˊᗜˋ*)⸝
Этот автор вернётся с новыми вкусными главами в феврале после небольшого отдыха 
___________________________
1. 四合院 (Сыхэюань) – тип традиционной китайской застройки, при котором четыре здания помещаются фасадами внутрь по сторонам прямоугольного двора.
http://bllate.org/book/14882/1323376
