После ужина погода прояснилась. Море успокоилось, и птицы, названия которых они не знали, в попутном ветре с криками гнались за кораблём. На палубе тут и там стояли туристы с длиннофокусными объективами, не переставая щёлкать затворами камер, нацеленных на птиц.
Цзян Шоуянь и Чэн Цзайе сидели в наблюдательном салоне на шестой палубе. Огромное панорамное окно открывало вид на лазурное небо, тёмно-синюю гладь воды и морских птиц, облюбовавших нос судна. Внизу, на открытой палубе, люди, кажется, начали шуметь, но за стеклом были слышны лишь отголоски этой суеты.
Птицы, казалось, вовсе не боялись людей: они невозмутимо сидели на самом носу, перебирая перья. Океан был их стихией, а корабль и все, кто был на борту, — лишь случайными гостями.
Приведя перья в порядок, птица встряхнула крыльями и улетела. Чэн Цзайе опустил бинокль:
— Кажется, это голубоглазые бакланы.
Внезапно поднялся ветер, заставив людей на палубе втянуть головы в плечи, но у каждого на лице сияла улыбка — все делились друг с другом удачными кадрами. Цзян Шоуянь заметил Агнес. У неё не было камеры, женщина просто стояла в стороне и наблюдала вместе со всеми. Казалось, вместо того чтобы документировать момент, она просто наслаждалась им.
Ближе к одиннадцати вечера небо лишь слегка подёрнулось сумерками.
— Я устал, — зевнул Цзян Шоуянь.
Они вернулись в каюту. У двери уже лежала программа на завтра. Поскольку в номере жили китайцы, компания заботливо перевела её на китайский язык. Цзян Шоуянь читал на ходу: на завтра было запланировано две высадки. Утро — в Порт-Стэнли, единственном городке на Фолклендских островах (никакого дресс-кода, прогулки и сувениры). Вторая половина дня — на острове Уэст-Пойнт, частном владении одной британской пары.
До начала круиза лайнер должен заранее подавать заявки на точки высадки. Из-за того, что ресурсы Антарктики ограничены, корабль может пристать только к согласованным местам, и изменить маршрут на ходу нельзя. Поэтому, если случается сильный туман, шторм или другие природные катаклизмы, высадку приходится отменять.
Цзян Шоуяню и Чэн Цзайе не повезло. Лайнер был крупным, с большой пассажировместимостью, и ради сохранения экологии высадки проводились в две очереди. К тому моменту, как настала их очередь, море разыгралось не на шутку. Небо за окном стало серым, и капитан, активировав запасной план, собрал всех пассажиров в кинозале. Лайнер продолжал движение в бухте Грейв, на стёклах выступил конденсат, сквозь который едва угадывались тёмные контуры Фолклендских островов.
Цзян Шоуянь прислонился головой к оконной раме, и Чэн Цзайе потянул его за плечо, усаживая к себе поближе:
— Не холодно?
Цзян Шоуянь немного подвинулся, устраиваясь поудобнее. Фильм тоже был посвящён Антарктике — научно-популярный материал о бескрайних снежных полях, овцах, собаках и пингвинах.
— Ты раньше бывал в Антарктиде? — тихо спросил Цзян Шоуянь.
Чэн Цзайе, перебирая его пальцы, покачал головой:
— Нет.
— Почему не приезжал?
Чэн Цзайе задумался:
— Наверное, думал, что там слишком холодно. Я больше люблю тёплые места.
Цзян Шоуянь опустил глаза:
— В Чэнду зимой тоже очень холодно.
Чэн Цзайе крепче сжал его руку:
— Но Цзян Шоуянь — тёплый.
Цзян Шоуянь надул губы и отвернулся к окну. Чэн Цзайе наклонился, заглядывая ему в лицо:
— Слёзы? Ты что, плачешь?
Цзян Шоуянь оттолкнул его и, не поворачиваясь, ровным голосом произнёс:
— Нет.
Чэн Цзайе выпрямился и продолжил гладить его по руке, дожидаясь, пока он успокоится. Минуты через две голова Цзян Шоуяня снова опустилась на его плечо.
— Раньше, когда на корабле было скучно, я искал информацию, — продолжил Чэн Цзайе. — Большинство круизов проходит с ноября по март. На самом деле, сейчас там лето и не так уж холодно.
Цзян Шоуянь смотрел на их сцепленные руки.
— Иногда реальность не совпадает с представлениями, — сказал Чэн Цзайе. — Я думал, будет мороз, а на Фолклендах сегодня плюс семь. Даже теплее, чем когда мы ездили на северо-восток. — Он замолчал, а потом добавил: — Так что мои предположения о том, что там очень холодно, оказались ошибочными. И ты — это не я, ты не можешь знать, какова на вкус моя радость от этого путешествия.
Они были вместе уже так долго, что Чэн Цзайе научился угадывать малейшие перемены в настроении Цзян Шоуяня. Не из-за особой проницательности, а потому, что эмоции партнёра были для него как на ладони. Печаль и уязвимость вызвало не какое-то событие, а чувство вины: он боялся, что стал обузой. Чэн Цзайе, такой свободный и пылкий, если бы не встретил его, наверняка провёл бы зиму где-нибудь на тёплом курорте, а не сидел здесь, осторожно охраняя покой того, кто сейчас не может пойти дальше.
В зале было тихо, доносился лишь спокойный голос закадрового диктора. Чэн Цзайе прошептал совсем тихо:
— Я счастлив, Цзян Шоуянь. Счастлив быть с тобой — зимой или летом, дома или в дороге.
Иногда Цзян Шоуяню казалось, что всё это нереально. Как в мире может существовать человек, который каждый раз так бережно улавливает каждое движение его души, превращая даже печаль в счастье?
— Перестань, — сказал Цзян Шоуянь. — А то я точно заплачу.
Чэн Цзайе улыбнулся и поцеловал его в висок:
— Тогда не думай о ерунде. Я очень тебя люблю.
Цзян Шоуянь поднял голову, и в укромном уголке у окна они обменялись коротким поцелуем.
***
После обеда погода наладилась, и обе высадки на остров Уэст-Пойнт прошли успешно. Экспедиционная команда заранее высадилась на берег, чтобы выбрать маршрут, и теперь дожидалась туристов, прибывавших на моторных лодках.
Фолклендские острова круглый год находятся под влиянием тёплых и влажных западных ветров. Климат здесь мягкий, а растут в основном травы и невысокие кустарники.
Круизная компания обеспечила каждого туриста красными парками и специальной обувью для высадки. Экспедитор с алым флагом шёл впереди, а сотня с лишним туристов в ярких куртках тянулась за ним длинной, прерывистой цепочкой, издалека напоминая извивающегося красного дракона.
На острове было ветрено, местность состояла в основном из невысоких холмов. Чтобы добраться до места обитания альбатросов и хохлатых пингвинов на высоте семисот метров над уровнем моря, нужно было совершить пеший подъём.
Цзян Шоуянь и Чэн Цзайе шли в самом конце, сразу за Агнес, которая опиралась на трекинговую палку. Хотя возраст её был неясен, по седым волосам было понятно, что поспевать за молодыми ей уже физически тяжело. Она несколько раз оборачивалась, предлагая Цзян Шоуяню и его спутнику пройти вперёд, но Цзян Шоуянь лишь помогал ей раздвигать высокую, выше человеческого роста, траву, качая головой: всё в порядке. Воспитанный бабушкой, Цзян Шоуянь испытывал к пожилым людям особую теплоту, поэтому намеренно держался позади, чтобы в случае надобности подставить плечо.
Тропа была узкой и крутой. В какой-то момент палка Агнес застряла между камней, женщина потеряла равновесие и пошатнулась. Цзян Шоуянь вовремя её подхватил.
— (Спасибо, Райли), — оглянувшись, улыбнулась она.
После этого небольшого инцидента они разговорились. Агнес оказалась англичанкой. Она начала кругосветное путешествие, уволившись с работы в тридцать лет. Сейчас ей было шестьдесят семь, она посетила более сорока стран, и это место стало сто пятым в её списке. Цзян Шоуянь был поражён.
— (Жизнь не должна состоять только из небоскрёбов), — сказала Агнес, перекрывая шум ветра.
Громкие, пронзительные крики пингвинов становились всё ближе. По звуку можно было догадаться, насколько огромна их колония, но когда туристы вышли из зарослей кустарника и увидели всё своими глазами, у них всё равно захватило дух.
На Фолклендах обитает около двух миллионов хохлатых пингвинов и более четырёхсот тысяч чернобровых альбатросов. Несмотря на то, что эти птицы принадлежат к разным видам, они отлично уживаются на одном скалистом берегу. Люди замерли, сохраняя расстояние не менее пяти метров, и молча наблюдая за ними.
Хохлатые пингвины обожают прыгать по камням. Ростом они меньше своих соседей-альбатросов, но обладают крайне скверным характером.
Чэн Цзайе понаблюдал за ними некоторое время и заметил:
— Когда я слушал лекцию на корабле, хотел спросить: тебе не кажется, что хохолки у них на голове похожи на щётки?
Цзян Шоуянь, который на той лекции спал, присмотрелся:
— А ведь и правда, есть что-то похожее.
Только он это произнёс, как один пингвин, дремавший на солнце, вдруг открыл глаза и посмотрел прямо на них. Глаза у него были красными и грозными, а торчащие во все стороны «щётки» на голове придавали ему вид помятого бунтаря — невероятно смешное зрелище!
— Тише, — засмеялся Цзян Шоуянь. — А то ещё услышит и придёт клеваться.
Чэн Цзайе, продвигаясь за толпой дальше, ответил:
— Если подойдёт — отступим. Правило пяти метров никто не отменял.
У пингвинов слабая иммунная система, и контакт с человеком может привести к переносу болезнетворных бактерий, что опасно для всей колонии.
Был уже февраль, птенцы давно выросли и сменили пух на оперение. Экспедиторы долго осматривали гнёзда, но не нашли ни одного малыша в стадии линьки, поэтому, покачав головами, отправились к следующей точке наблюдения. За время высадки нужно было успеть осмотреть всё.
На острове Уэст-Пойнт им удалось увидеть множество диких птиц: ржанок, луговых трупиалов, полосатых каракар. Там, где мало людей, животные чувствуют себя вольготно, и те, кто привёз с собой длиннофокусные объективы, были в полном восторге.
Толпа медленно поднималась выше. Над головами пролетел чернобровый альбатрос, раскинув огромные крылья. Сделав круг в небе, он устремился вниз, к обрыву. Альбатросы — крупные морские птицы, которые возвращаются на сушу только в период размножения, а остальное время проводят в море, неделями не касаясь земли.
Цзян Шоуянь добрался до самой высокой точки острова и посмотрел на Атлантический океан. В шуме морского ветра он вдруг вспомнил закат на мысе Рока, где они стояли с Чэн Цзайе. В тот день тоже дул сильнейший ветер, и им приходилось прижиматься прижиматься друг к другу плечами, спрятав лица. Атлантика тогда бурлила, и теперь, глядя на этот океан, разделивший тысячами километров два участка суши, Цзянь Шоуянь задумался: не та ли это самая вода, на которую они смотрели вместе с Чэн Цзайе? От этой мысли его сердце забилось быстрее, и неведомое прежде чувство, словно пузырьки, поднялось из самой его глубины.
Чэн Цзайе обнял партнёра за плечи:
— Что такое?
Цзян Шоуянь покачал головой и посмотрел ему в глаза:
— Можно тебя поцеловать?
Чэн Цзайе, похоже, всё понял. Его глаза засветились глубоким ярким светом, а на губах заиграла лёгкая улыбка. Сегодня не было заката, не было чаек и тех самых пяти секунд на раздумья. Вокруг раздались аплодисменты и одобрительные возгласы. Агнес, смеясь, неторопливо достала из кармана телефон и под шумок сделала для них памятный снимок.
http://bllate.org/book/14908/1736822
Готово:
