Цзян Чицзин не хотел разговаривать с Чжэн Минъи, если только тот немедленно не снимет штаны.
Но парадокс заключался в том, что если Цзян Чицзин не заговорит с ним, то и Чжэн Минъи штаны не снимет, а если Чжэн Минъи их не снимет, то Цзян Чицзин не захочет с ним разговаривать.
— Почему ты меня игнорируешь?
Остальные заключенные покинули библиотеку вовремя, и Чжэн Минъи уже давно сел на свое место в рабочей зоне, однако Цзян Чицзин все пялился в газету в своих руках, не проявляя никакого желания общаться с ним.
— Что тебе сказал Принцесса? — он видел из окна, как тот разговаривал с Цзян Чицзином.
Цзян Чицзин по-прежнему не издавал ни звука и с бесстрастным выражением лица отпил глоток воды, пропуская вопрос Чжэн Минъи мимо ушей.
— Ладно, пойду спрошу у Принцессы. — Чжэн Минъи внезапно встал, делая вид, что собирается уходить.
Цзян Чицзин поспешно отложил газету, схватил его за запястье и тихо произнес:
— Сядь.
Если Чжэн Минъи в самом деле побежит расспрашивать Принцессу, то наверняка на следующий же день все заключенные узнают, что Цзян Чицзин пришел в ярость из-за того, что другие видели «птенчика» Чжэн Минъи. (прим.пер.: 鸟 – птица, обр. половой член)
Возможно, тогда даже найдутся желающие организоваться в экскурсионную группу и пойти поглазеть на этого птенчика.
Это было просто невыносимо.
— Ты злишься на меня? — Чжэн Минъи снова сел и, сжав руку Цзян Чицзина в ответ, пощекотал кончиками пальцев его ладонь. — Почему не скажешь причину?
Потому что это несколько трудно произнести вслух.
Цзян Чицзин поставил стакан с водой и спросил с безразличным видом:
— С кем ты обычно ходишь в душ?
Задавая этот вопрос, Цзян Чицзин хотел лишь узнать, кто именно видел причиндалы Чжэн Минъи, и выяснить, есть ли среди них какие-нибудь похотливых «нулей», чтобы в будущем быть с ними начеку. (прим.пер.: здесь сленговое 0 – пассив, 1 – актив)
Но как только он произнес этот вопрос, Чжэн Минъи склонил голову набок и оглядел его с головы до ног:
— Тебе не нравится, когда другие смотрят на меня?
Слишком умный мужчина — тоже проблема.
— Нет, — ответил Цзян Чицзин. — Просто спросил.
Чжэн Минъи больше не стал ничего говорить, он некоторое время пристально смотрел на Цзян Чицзина, а затем внезапно улыбнулся:
— Хочешь посмотреть?
Он уже явно догадался, о чем они говорили с Принцессой.
— Нет, — нахмурился Цзян Чицзин. — Можешь показывать, кому хочешь.
— Принцесса достаточно подробно описал? — Чжэн Минъи, потянув за руку Цзян Чицзина, как бы невзначай провел ею по своему бедру. — Он был далеко, вряд ли разглядел как следует.
— Не разглядел? — при одной мысли о самодовольном виде Принцессы, Цзян Чицзин снова ощутил приступ закипающего гнева, который с трудом подавил. — Ты бы видел, как он передо мной выпендривался.
Чжэн Минъи безудержно рассмеялся и только спустя долгое время произнес:
— Кроме него многие другие тоже видели.
— А ты еще и гордишься этим, — холодно посмотрел на него Цзян Чицзин. — Что-то я раньше не замечал, что ты эксгибиционист.
— Не замечал? — Чжэн Минъи приподнял бровь. — Дома я часто хожу без одежды.
— Но я не видел, чтобы ты своим птенчиком светил…
Цзян Чицзин споткнулся на полуслове и настороженно уставился на него. В порыве гнева он, особо не думая, просто подхватил фразу Чжэн Минъи. Но как только эти слова слетели с его губ, он осознал, что это было явным доказательством того, что он видел, как Чжэн Минъи ходит дома без одежды.
Видел — не значит подглядывал. Раскрыл себя, но не полностью.
В любом случае, что бы ни случилось, Цзян Чицзин будет отстаивать последние оставшиеся на нем трусы.
К счастью, Чжэн Минъи не заметил странностей в его поведении. Большим пальцем он погладил его ладонь и лениво спросил:
— Хочешь, чтобы я посветил им?
Мысли Цзян Чицзина все еще крутились вокруг собственной оплошности, и он, совершенно не расслышав вопроса Чжэн Минъи, машинально переспросил:
— Что?
— Если хочешь посмотреть, — Чжэн Минъи прижал его ладонь к своему паху и, склонившись к уху Цзян Чицзина, прошептал, — могу показать в любое время.
Под ладонью Цзян Чицзина ощущался внушительный размер, тонкая ткань была не в силах приглушить жар, подобный раскаленному железу.
Хотя ранее Цзян Чицзину уже довелось посидеть у Чжэн Минъи на коленях, ощущения ягодицами все же не шли ни в какое сравнение с тактильными ощущениями ладони.
Принцесса не соврал, размер был действительно… выдающимся.
Большая ладонь, накрывшая его собственную, надавила вниз, заставляя потереться о ткань, и спящий лев явно начал подавать признаки пробуждения.
Цзян Чицзин резко пришел в себя, выдернул руку из хватки Чжэн Минъи и, все еще не оправившись от потрясения, произнес:
— Сколько раз повторять? Здесь камеры!
Чжэн Минъи слегка развернулся к нему, оперся локтем левой руки о стол и, лениво подперев щеку, посмотрел на него:
— Я загородил обзор.
Камеры теперь и правда не было видно. С угла обзора Цзян Чицзина верхняя часть тела Чжэн Минъи выглядела элегантно, словно у знатного аристократа, со скукой наблюдающего за конными соревнованиями. Но нижняя… представляла собой бесстыдно раздвинутые ноги, прямо как у стриптизера в разгаре акта соблазнения.
Цзян Чицзин просто не мог вынести такого контраста.
Он и сам был перевозбужден, кончик его указательного пальца мелко подрагивал. Не сохраняй он самообладание, то обеими руками уже стащил бы с Чжэн Минъи штаны.
— Офицер Цзян, — тот, казалось, прочитал порочные мысли Цзян Чицзина и словно искушающий дьявол произнес: — Ты проголодался?
Цзян Чицзин был отнюдь не невинной овечкой и, естественно, понял, что тот имел в виду.
Он с трудом сглотнул, подавляя изголодавшегося зверя внутри себя, и равнодушно произнес:
— Нет.
— Правда? — Чжэн Минъи приподнял голову, подперев рукой подбородок. — Я бы позаботился о том, чтобы ты наелся досыта.
Глядя на дразнящий вид Чжэн Минъи, Цзян Чицзин вдруг прозрел и увидел истинную сущность этого дьявола. Тот знал, что Цзян Чицзин не посмеет средь бела дня творить непотребство, но ему хотелось именно подразнить Цзян Чицзина, наслаждаясь зрелищем того, как тот мечется на грани здравомыслия.
— Чжэн Минъи, — Цзян Чицзин схватил его за воротник и рывком притянул к себе, — ты что, чувствуешь себя не в своей тарелке, если хотя бы день не попытаешься соблазнить меня?
Чжэн Минъи усмехнулся и без тени смущения ответил:
— Ты меня раскусил.
С этими словами он подался вперед, намереваясь поцеловать Цзян Чицзина, который был так близко. Но тот быстро накрыл его губы ладонью, отвернулся к монитору и сказал:
— Кстати, о раскусываниях. Юй Гуан, кажется, понял, что я не Божество Го.
Упоминание постороннего заставило томную атмосферу рассеяться без следа. Чжэн Минъи приподнял бровь, словно выражая недовольство, но Цзян Чицзин остался невозмутим и неторопливо продолжил:
— Ты не думал открыться ему?
— Он уже знает, — Чжэн Минъи откинулся на спинку стула без всякого энтузиазма. — Подошел ко мне в обед, выдал кучу сложных умозаключений, так что я ему просто рассказал.
— Он не носился от радости по всей столовой? — спросил Цзян Чицзин.
— Так разволновался, что сломал ложку.
Заключенные пользовались пластиковыми приборами, так что сломать их не составляло труда.
В этот момент из коридора донесся радостный возглас:
— Кумир! — Юй Гуан, словно на скейте, скользнул ко входу в библиотеку. В руках у него была банка колы, с горящими глазами он спросил: — Кумир, хочешь колы?
Возможно, из-за того, что ранее Цзян Чицзин произвел на Юй Гуана не самое лучшее впечатление, тот несколько сдерживал порывы своего обожания. Но теперь, когда перед ним предстал истинный облик Божества Го, восхищение хлынуло из него бурным, неудержимым потоком.
Вслед за Юй Гуаном в библиотеку вошел Ло Хай с видом человека, у которого болит голова, и спросил:
— Что, черт возьми, у вас тут происходит?
Судя по всему, Ло Хай уже знал о связи Юй Гуана с Чжэн Минъи и больше не стал ограничивать его в посещениях библиотеки, а тот на радостях тут же примчался.
Больше не было нужды скрывать что-то от Ло Хая, и Цзян Чицзин, кивнув на сидящего рядом Чжэн Минъи, пояснил:
— Если коротко, он и есть тот самый Божество Го, о котором говорил Юй Гуан.
Чжэн Минъи поднял правую руку и пошевелил пальцами, что, судя по всему, означало приветствие.
— Значит, гуру биржевой торговли подставили и посадили за торговлю акциями??
Ло Хай все еще пытался осмыслить происходящее, но Юй Гуан поспешно сунул ему в руки колу и обратился к Чжэн Минъи:
— Кумир, я проверил то, о чем ты просил в обед. «Хэнсян» действительно собирается играть на понижение с «Old Timepiece»!
— Проверил на моем компьютере, — мрачно вставил стоявший рядом Ло Хай.
— «Old Timepiece»? — Цзян Чицзин поднял запястье, указывая на свои старомодные наручные часы, и недоуменно спросил: — Эти «Old Timepiece»?
— Именно, — неторопливо принялся объяснять Чжэн Минъи. — Недавно принятая политика благоприятствует индустрии электронных технологий, а «Old Timepiece» как раз планируют переориентироваться в этом направлении, поэтому последние дни цена их акций росла. Но у них плохо с научно-исследовательской базой, так что как только волна ажиотажа уляжется, цена акций, скорее всего, упадет.
— То есть сейчас акции этой компании переоценены, — подхватил Юй Гуан. — «Хэнсян» положила на них глаз и собирается их шортить.
Цзян Чицзин, все еще не совсем понимая, спросил:
— А в чем вообще принцип этого шорта? Каким образом «Хэнсян» заработает, если цена акций упадет?
— Офицер Цзян, ты такой глупый! Даже не знаешь, что такое шорт.
Едва Юй Гуан договорил, как Чжэн Минъи дал ему звонкую затрещину и холодно произнес:
— Только я могу называть его глупым.
Цзян Чицзин:
— …
— У-у-у, доктор Ло. — обиженно прижимая ладони к голове, Юй Гуан развернулся и уткнулся в грудь Ло Хая.
— Не больно, — Ло Хай погладил Юй Гуана по затылку, недовольно глядя на Чжэн Минъи. — Не смей бить людей.
Чжэн Минъи равнодушно отвел взгляд и сказал Цзян Чицзину:
— Приведу пример. Допустим, я одолжил у тебя Ferrari с условием вернуть через год. Получив машину, я продаю эту Ferrari по рыночной цене в миллион. За год данная модель обесценивается до девятисот тысяч, и на следующий год я покупаю такую же за девятьсот тысяч и возвращаю тебе. Значит, я чистыми заработаю сто тысяч.
Цзян Чицзин понял принцип: Ferrari — это акции. Он снова спросил:
— А откуда берется этот Ferrari?
— Существуют специальные брокерские компании. Ты вносишь залог или комиссию, договариваешься о дате возврата и берешь у брокера взаймы акции, — объяснил Чжэн Минъи.
— То есть, — задумчиво произнес Цзян Чицзин, — «Хэнсян» сначала массово одалживает акции «Old Timepiece», договаривается о дате возврата, затем продает имеющиеся акции по высокой цене, а после падения цены снова покупает их по низкой цене и возвращает, зарабатывая на разнице?
Договорив, Цзян Чицзин внезапно подумал об одной проблеме и снова спросил:
— А если цена акций вырастет?
— Тогда конкретно прогоришь, — ответил Юй Гуан. — Разница между короткими и длинными продажами в том, что если лонг убыточен, то цена акций может упасть разве что до нуля. А с шортом размер убытков может быть бесконечным, потому что рост цен на акции ничем не ограничен.
Цзян Чицзин постепенно начал понимать замысел Чжэн Минъи и испытал внутреннее потрясение:
— Ты хочешь разорить «Хэнсян»?
— Именно, — в глубине глаз Чжэн Минъи мелькнула безжалостность. — Если играть, то по-крупному.
Юй Гуана снова позвали убираться в конференц-зале, так что надолго задержаться в библиотеке ему не удалось. Вслед за ним ушел и Ло Хай, и в большом зале снова остались только Цзян Чицзин и Чжэн Минъи.
— Позволь кое-что спросить, — Цзян Чицзин толкнул его коленом. — Ты уже спланировал дату своего выхода?
— Нет, — ответил Чжэн Минъи. — Все будет зависеть от того, как будут продвигаться дела у Гуань Вэя.
Уже неплохо.
Цзян Чицзин и сам не мог сказать, что чувствует. Конечно, он надеялся, что Чжэн Минъи выйдет как можно скорее, но если бы тот просчитал и этот шаг, Цзян Чицзина, наверное, это бы окончательно свело с ума.
— Позволь тебя тоже кое о чем спросить, — Чжэн Минъи склонил голову набок, с ленцой глядя на него. — Когда я выйду, ты наденешь для меня форму?
Цзян Чицзин носил форму только на работе. Если бы он надел ее для Чжэн Минъи за пределами тюрьмы, это было бы равносильно тому, как если бы Чжэн Минъи надел для него костюм, когда они будут наедине, что было возможно только в одном случае — в постели.
— Надену, — Цзян Чицзин раньше работал в суде и знал, что пересмотр дела происходит не быстро. Вспомнив, как Чжэн Минъи постоянно доводил его до потери самообладания, ему и самому захотелось немного подразнить его и он с готовностью заявил: — И дубинку, и наручники домой прихвачу. Можешь использовать их как хочешь.
Чжэн Минъи не шелохнулся, но в его глазах мелькнул хищный, голодный блеск.
— Ты меня съешь? — снова спросил он. — Смакуя каждый кусочек?
— Возможно, — Цзян Чицзин скрестил руки на груди, словно это его не касалось. — Ты же собирался накормить меня досыта? Так что с удовольствием.
Чжэн Минъи не отрываясь смотрел на него. Желваки на его скулах заметно напряглись — видимо, он стиснул зубы, изо всех сил сдерживаясь.
После долгой паузы он расслабил напряженную челюсть и многозначительно посмотрел на Цзян Чицзина:
— Договорились, офицер Цзян.
От этого взгляда у Цзян Чицзина по спине побежали мурашки, и в душе зародилось нехорошее предчувствие.
Этот человек сказал, что не запланировал дату выхода из тюрьмы — неужели соврал?
http://bllate.org/book/14918/1569802
Готово:
