Готовый перевод Salt Society / Соляное общество: Глава 4 - Раздражённый (Часть 2)

Лучшее, что было в сегодняшнем дне — это наступившая пятница.

— Доктор Со, какие планы на вечер? — поинтересовался Пёнджу, методист из реабилитационного зала.

Кихён, заполнявший карты, умудрился порезаться краем бумаги. Он как раз обильно поливал палец антисептиком из распылителя. Игнорируя пощипывание, он встряхнул рукой и снова застучал по клавишам:

— Буду спать. Часов одиннадцать. Нет, лучше тринадцать.

Сегодня Ёно уезжал в командировку. Кажется, на гольф-турнир, но не ради забавы, а по делам бизнеса. Раз он уезжает в провинцию, значит, как минимум до утра субботы Кихён сможет выспаться без помех.

— Доктор, вы что, младенец? Откуда такая любовь ко сну?

Кихён лишь усмехнулся, не удостоив его ответом. Пёнджу проворчал что-то про больную спину и вернулся к своим документам.

Заведующий Им сегодня взял отгул. Благодаря этому пятничный вечер обещал быть если не свободным, то хотя бы мирным. Отсутствие начальника, который вечно сваливал на Кихёна своих пациентов, пока сам копался в диссертации, дарило пьянящее чувство свободы.

— Доктор, а доктор! Какой у вас идеал женщины? — Ю Боми, гимнастка-художница, крутилась возле стола Кихёна, так и лучась озорством.

Она явно подначивала его, перемигиваясь с подружками. Кихён, не отрываясь от монитора, ответил:

— Та, что присядет семьсот раз без передышки.

— Ну не шутите!

— Ладно, я серьезно. Мой идеал — пятьсот приседаний. Семьсот — это я загнул, пожалуй.

Девочка залилась смехом от его невозмутимого тона. Кихён тоже невольно улыбнулся — её искренность была заразительна. Она смеялась до слез, уткнувшись в его стол, и её длинные распущенные волосы рассыпались по бумагам. Кихён аккуратно отодвинул пряди кончиком ручки, чтобы положить папку. Боми резко выпрямилась:

— Нет, правда! Наша тренер спрашивала, есть ли у вас девушка.

Это было неожиданно.

— Тренер Нам? — Пёнджу, сидевший рядом, так и расплылся в улыбке. Он уже не раз видел тренера, когда та приводила подопечных. Никаких намеков вроде не было, но Боми — та еще затейница.

Пёнджу с азартом подхватил тему:

— Боми, и что, она правда интересовалась?

— Да!

— А про меня? Про меня она ничего не спрашивала?

— Вообще ничего.

Пёнджу заметно поник. Кихён, тем временем, закрыл все окна в компьютере и сладко зевнул.

— Я же сказал. Так ей и передай: люблю тех, кто делает пятьсот приседаний за раз.

— Да это же невозможно! — возмутилась Боми.

Кихён еще раз зевнул и строго посмотрел на неё:

— Ты уже закончила упражнения, раз здесь лясы точишь? Ну-ка, неси свою карту, посмотрим, что ты сегодня наработала.

— Ой! Нет! Я уже бегу! — и она вихрем умчалась прочь.

Удивительно, как девчонка с травмированной лодыжкой может так носиться. Кихён покачал головой. Пёнджу тут же подмигнул ему:

— Сходили бы на свидание, а?

— У меня уже есть тот, кто мне нравится, — лениво ответил Кихён, стирая выступившую от зевка слезу.

— Да вы это уже который год твердите, — не поверил Пёнджу. — Похоже, там без шансов. Пора бы уже переключиться.

Без шансов... Пожалуй. Но стоило ли? Даже если Ёно не любил его в ответ, даже если надежды не было, Кихён не видел смысла искать кого-то другого. Ему и так было тяжело. В его душе и так не хватало места, а Чо Ёно не собирался освобождать свою комнату. Кихён был слишком истощен, чтобы выставлять его за дверь.

Эту глухую тоску нельзя было выставлять напоказ, поэтому он ответил максимально легко:

— Встречаться с кем-то... просто лень.

— Оно и понятно. После работы доползти бы до кровати и вырубиться, — Пёнчжу широко зевнул, будто заразившись этой усталостью.

Кихён кивнул. По крайней мере, сегодня пятница — редкий день, когда Чо Ёно не было рядом.

Или он так думал. Теперь же Кихён совершенно не понимал, как всё к этому пришло.

— Повторите ещё раз: почему я обязан ехать?

— Ну пожалуйста, доктор Со! Всего один разок. Если я вернусь один, директор меня клюшкой до смерти забьёт.

— Оформите производственную травму, подайте в суд, вчините гражданский иск, — сухо перечислил Кихён. — Можете и уголовку сверху добавить.

— Да нет, он же не взаправду! Но он взглядом убивает, честное слово!

Кихён промолчал. Ему хотелось заметить, что человеческий взгляд не способен на физическое насилие, но он вовремя прикусил язык. Стало искренне жаль менеджера Ю. Тот получил особый приказ доставить Кихёна и проделал путь от гольф-клуба в Намхэ до самого Сеула — и это в пятницу вечером, собирая все пробки.

— Ха-а...

Тяжёлый вздох сорвался с губ. Со Кихён был таким же наёмным работником, как и менеджер Ю. Обычным человеком, который всю неделю копил стресс и ждал лишь момента, когда можно будет выдохнуть. Сегодня он даже заказал пиццу, которую обычно не жаловал, решив поужинать и провалиться в сон. Теперь он корил себя за то, что пять минут назад открыл дверь на звонок, решив, что это курьер.

С лицом человека, проглотившего нечто горькое, Кихён процедил:

— ...Я заказал пиццу. Скоро привезут. Поедим и поедем.

— О-о! Спасибо огромное, доктор Со! Правда, спасибо!

Менеджер Ю едва не отвесил земной поклон. Кихён слишком давно его знал, чтобы понимать: это чистой воды актёрство.

Чо Ёно развлекался игрой в гольф где-то на южном побережье и припахал менеджера Ю только по одной причине. Он знал: Со Кихён слаб перед чужим притворством. Кихён, чья работа была завязана на помощи людям, просто не умел отказывать, когда Ю начинал строить из себя несчастную жертву корпоративного гнёта. Вот и сейчас пришлось сделать вид, что он поддался.

Собственно, будущего не стоило и гадать. Ещё час назад, перед самым концом смены, Ёно позвонил и выдал этот бред: бросай всё и дуй в Намхэ. Тогда Кихён велел ему не нести чушь и бросил трубку. Но против менеджера Ю, возникшего на пороге квартиры, защиты не нашлось.

В итоге Кихён давился пиццей, ощущая, как внутри всё закипает от раздражения. Желудок отозвался тяжестью, словно еда встала колом, но отступать было поздно — пора в путь. Когда он попытался собрать вещи, менеджер его остановил, заверив, что там всё есть.

— Ах да, форму для гольфа можете не брать. У директора уже есть партнёр для раундов.

Ю произнёс это как нечто само собой разумеющееся. Кихён коротко, зло усмехнулся. Он и так знал. Даже если он примчится в Намхэ посреди ночи, его роль останется прежней — роль живой подушки. Чо Ёно не настолько свободен, чтобы тратить на него целые выходные и играть вместе в гольф.

Услышать подтверждение со стороны было противно. Горький комок в груди стал ещё ощутимее. Кихён зашёл в кухню, проглотил таблетку для пищеварения и бесстрастно бросил:

— Знаю. Не беспокойтесь, менеджер Ю. Я всё равно не фанат гольфа.

Ю лишь понимающе кивнул. Кихён накинул лёгкую ветровку, надел джоггеры и закинул за спину спортивную сумку. Прощай, мирный уикенд. Менеджер Ю уже умчался вперёд прогревать машину, скрывшись в дверях лифта.

Щёлк.

Свет в гостиной погас. Где-то в глубине комнаты тихо зажурчал аквариум, пуская пузырьки воздуха. Кихён бросил мимолётный взгляд на тусклое сияние воды в темноте и вышел, даже не хлопнув дверью от досады.

Когда же придёт весна? Говорят, на юге уже вовсю цветут сады. А в Сеуле всё ещё было зябко и бесконечно холодно.

***

— Не беспокойтесь, ложитесь спать. Я мигом вас докачу.

— И не думаю. Буду спать так, что вы удивитесь, менеджер Ю. Так что не вздумайте меня будить.

Менеджер Ю добродушно рассмеялся: «Конечно, конечно». Кихён мысленно предостерёг себя: «Не ведись. Он такой же кремень, раз уж работает на Чо Ёно», — и без лишних раздумий закрыл глаза.

Седан под управлением менеджера Ю плавно выехал со стоянки у дома Кихёна. Тот, как и обещал, проспал всю дорогу. Он смутно почувствовал, как машина заехала на заправку у зоны отдыха, но даже не пошевелился.

Автомобили представительского класса создавали для идеального комфорта, и заднее сиденье здесь было просто роскошным. Кресло откидывалось полностью, так что спина совсем не затекла. Кихён проснулся ровно в тот момент, когда седан свернул с шоссе к загородному клубу.

Он лишь широко зевнул, не проронив ни слова. Сон был крепким, но настроение оставалось паршивым. Кихён понимал: стоит сейчас заговорить с менеджером Ю, и раздражение вырвется наружу. Срываться на ни в чём не повинном человеке не хотелось, поэтому до самого въезда в курортную зону он хранил молчание.

Менеджер Ю, словно подтверждая статус первоклассного секретаря, почувствовал пробуждение пассажира. Как только машина замерла у входа, он протянул карту-ключ. На его костюме не появилось ни единой складки, несмотря на долгие часы за рулём. «Настоящий профи — это почти нечистая сила», — невольно подумал Кихён.

— Ваш ключ. Директор приедет только под утро.

— Спасибо за работу.

— Ну что вы, доктор Со. Это вам пришлось нелегко.

Обменявшись дежурными любезностями, Кихён выбрался из салона и вошёл в отель. В лобби царила тишина: то ли из-за предрассветного часа, то ли из-за закрытого клубного статуса заведения.

Отражение Кихёна скользило по глянцевому мрамору пола. На фоне стен, отделанных камнем чуть более тёмного оттенка, в вазах пламенели нежно-розовые пионы в окружении белого жасмина. За стойкой регистрации дежурил единственный сотрудник. Он безмолвно склонил голову, когда Кихён проходил мимо; тот ответил коротким кивком и направился к лифту.

— Номер 1504... — пробормотал он, глядя на ключ.

В лифте Кихён замер, тупо уставившись на табло с цифрами этажей. Сознание после сна всё ещё было вязким.

«Может, сразу лечь? Или всё же принять ванну?» Мысли путались, и, выйдя из лифта, он поплёлся по коридору едва ли не шатаясь.

Номер оказался роскошным люксом, по размерам превосходящим квартиру самого Кихёна. Заметив длинный стол для совещаний, он предположил, что Ёно планирует задержаться здесь на несколько дней для переговоров.

...И всё же, зачем здесь он? Дела Чо Ёно — это дела Чо Ёно. Кихён никак не мог взять в толк, почему он должен быть привязан к этому месту все выходные. Впрочем, жаловаться стоило ещё в Сеуле.

Если всё так несправедливо — не нужно было ехать за менеджером Ю. Если так раздражает — стоило проигнорировать просьбу Чо Ёно. Каждый сам выбирает, где ему стелить постель. И так уж повелось, что место для Чо Ёно всегда готовил Со Кихён. Винить было некого.

— ...Что ж, значит, это спиртное достанется мне.

Он достал из бара бутылку «Роял Салют» и бокал «Баккара», опустился на первый попавшийся диван и, вытянув пробку, плеснул себе янтарной жидкости. Пить решил чистым, без льда. Закуска не требовалась — перед отъездом он плотно наелся пиццей, так что за желудок можно было не опасаться.

Осушив два бокала подряд, Кихён аккуратно закрыл бутылку и отправился в душ. Голову мыть не стал — делал это перед выездом из города, а лишний раз возиться с феном было лень. На отельные принадлежности даже не взглянул, воспользовался обычным мылом, которое, впрочем, пахло как дорогой парфюм с первого этажа универмага.

Запах был приятным, и Кихён на миг засмотрелся на джакузи, но решил не тратить время. Крепкий алкоголь уже ударил в голову, и он побоялся, что в горячей воде ему станет плохо. Натянув футболку и хлопковые шорты, он отправился искать спальню.

Выбрав ту комнату, где кровать была поменьше, он мысленно взмолился, чтобы сегодня Ёно к нему не совался. Стоило голове коснуться пышной пуховой подушки, как он мгновенно провалился в сон. Было бы замечательно проспать так до самого утра.

— Ах... — сорвался с губ тихий стон.

Кихён мучился. Сквозь сон он чувствовал чужой, пугающий аромат и никак не мог понять, что это. Знакомый запах, но в то же время совершенно чужеродный. В этот момент он окончательно пришёл в себя.

— Гх!..

— ...Спи дальше.

Тяжёлая рука придавила его грудь. Кихён ловил ртом воздух, чувствуя себя так, словно его придавило огромной ветвью векового дерева.

— Что за...

— Я же сказал: спи.

Только тогда он узнал этот низкий, приглушённый голос. Чо Ёно. «Чёрт бы тебя побрал», — выругался про себя Кихён. Оцепеневшее от испуга тело обмякло, сменяясь чувством полного изнеможения.

Он натужно вздохнул, и тогда рука на его груди начала мерно похлопывать, будто успокаивая ребёнка.

— Ты что творишь?..

— В третий раз повторяю: давай просто спать. Пока я не начал петь тебе колыбельную.

В его тоне, полном скрытой угрозы, сквозила запредельная усталость. Кихён понял: выспаться сегодня не судьба. Кровать, вполне просторная для одного, казалась невыносимо тесной для двух взрослых мужчин. Он сдержал очередной вздох и уставился в окно.

Сквозь плотные шторы пробивались первые бледные отблески зари. Глядя на них, он чувствовал спиной ровное дыхание Ёно. Тот, похоже, уже заснул.

«И он ещё называет это бессонницей?» Сам Кихён не мог сомкнуть глаз в его присутствии, тогда как Чо Ёно рядом с ним проваливался в глубочайший сон. Может, дело вовсе не в недуге, а просто в скверном характере?

Пролежав так несколько минут, Кихён, окончательно пришёл в бодрое состояние и осторожно выбрался из объятий. Он достал из сумки ветровку, накинул её, прихватил карту-ключ и вышел из номера.

Только в лифте он вспомнил, что оставил телефон. Но возвращаться и рисковать сном чуткого Чо Ёно не хотелось. Кихён решил просто спуститься в лобби.

Несмотря на ранний час, в воздухе плыл едва уловимый аромат сливочного масла — в ресторане уже вовсю готовили завтрак для ленивых богачей. Часы показывали без малого шесть утра. Для прогулки рановато, но время было самое подходящее.

Кихён вышел из лобби, накинув капюшон ветровки. Трава, умытая утренней росой, источала свежесть. Идеально подстриженные газоны гольф-клуба тянулись бесконечным зеленым полотном, где-то вдалеке сливаясь с морем. Тонкая примесь соли и запах мокрой зелени натолкнули Кихёна на прозаичную мысль:

— Пестицидов, небось, не жалели.

Не может трава быть настолько яркой круглый год сама по себе. Ему не раз доводилось дежурить на выездных турнирах, но такого безупречного покрытия он не видел ни разу. Кихён лишь покачал головой.

В отличие от других клубов, которые лезли вон из кожи, принимая турниры KLPGA* ради рекламы, это место казалось Кихёну незнакомым. Видимо, здесь принимали только таких, как Чо Ёно, и в публичности не нуждались.

*KLPGA (Korea Ladies Professional Golf Association) — Корейская женская ассоциация профессионального гольфа, основанная в 1978 году, которая организует ведущий женский профессиональный тур по гольфу в Южной Корее.

В подобных заведениях на кону в гольфе обычно стояли сотни миллионов вон. Ёно, который всю ночь мотался по делам, наверняка позавтракает и отправится на очередную «деловую» игру. Будь он тем, кому угождают, он бы не потащился в такую даль на юг. Логика была железной.

Пока он размышлял, его окликнули:

— Простите...

Кихён обернулся. Перед ним стоял мужчина в легкой куртке и кроссовках для бега — видимо, тоже вышел на утреннюю пробежку. Он был высок: взгляд Кихёна упёрся чуть выше собственного уровня глаз — значит, незнакомец был примерно одного роста с Чо Ёно. Открытое лицо, приятная внешность, располагающая к себе.

Кихён молча ждал, готовый выслушать просьбу.

— Могу я узнать ваше имя? — неожиданно спросил мужчина.

Кихён ожидал чего угодно — например, просьбы одолжить телефон, — но такой прямой вопрос заставил его недоуменно нахмуриться. Незнакомец, пристально изучавший его лицо, вдруг густо покраснел и замялся.

— Ах, я... я просто подумал, что вы омега...

— Что?

Такой нелепицы Кихёну слышать еще не приходилось.

Мужчина выглядел окончательно сконфуженным. Судя по всему, он был альфой, а обознаться в предрассветных сумерках — дело житейское. Но разве альфы и омеги не чуют друг друга за версту по феромонам? Кихён озадаченно склонил голову набок, но решил не затягивать неловкую паузу и просто вежливо кивнул.

Альфа, продолжая смущённо потирать шею, кивнул в ответ. Вид у него был добродушный, и злости он не вызывал. Кихён не стал придавать этой встрече значения и продолжил путь по тропинке.

Сделав пару кругов, он решил дойти до самого берега. Море, едва тронутое рассветом, уже слепило глаза золотистой чешуей бликов.

— Красота какая... — выдохнул он.

Это зрелище примирило его с фактом дурацкой поездки. Было даже забавно, что утешение, которое он не мог найти в собственной любви, ему подарило море Намхэ.

Говорят, если жизнь на девять частей состоит из гнева и печали, то последняя, десятая — это радость. И сейчас эта «десятая часть» Кихёна искрилась в лучах утреннего солнца, словно чешуя огромного золотого зверя. Он уже собрался спуститься к воде, как вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд.

Кихён поднял голову. На террасе отеля стоял Чо Ёно — в одних домашних штанах, прислонившись к перилам. Он чем-то махал. С такого расстояния было плохо видно, но, похоже, это был телефон.

— ...

Опять будет ворчать, что ушёл без мобильника. Кихён тяжело вздохнул, прощаясь с редким мгновением покоя, и развернулся. Плещутся ли за его спиной те самые золотые блики, в которые он влюбился с первого взгляда? Наверняка. Море ведь никогда не меняется. Стоило отвернуться, как его кольнула мимолетная тоска.

В воздухе пахло солью. Этого было достаточно. Нельзя получить от жизни всё. Мать всегда говорила ему: умей находить счастье в малом. Кихён свято верил её словам.

Правда, вспомнив об этом, он почувствовал легкую горечь: сама мать в итоге так и не осталась рядом с ним. Видимо, его «моря» не было и здесь.

Кихён снова посмотрел на террасу. Чо Ёно уже ушёл, только занавеска в полуоткрытом окне трепетала на морском ветру.

Путь был ясен, но ноги налились тяжестью. Как он ни подгонял себя, ругая за излишнюю сентиментальность, шаг оставался медленным. Это короткое расстояние он преодолевал целую вечность.

Когда он вошёл в номер, Ёно тут же взорвался: чего, мол, так долго тащился? Кихён, не желая ввязываться в ссору, просто бросил короткое «извини».

Возможно, за его спиной копилось вовсе не море, а бесконечные извинения за то, в чём он не был виноват.

Дверь номера захлопнулась.

http://bllate.org/book/14928/1434930