Летом темнело довольно поздно, и после окончания работы в это время у них оставалось ещё предостаточно времени на собственные дела, поэтому все трое расслабились и неспешно шли по улице.
Сюн Цзиньчжоу сказал:
— Мясник сегодня свинью не резал, сказал приходить послезавтра. Я прошёлся по западной части города и раздобыл только один цзинь свиной грудинки. Зато у пристани немало торговцев рыбой, а кто-то наловил речных креветок и тоже продаёт. Не хочешь сходить посмотреть?
— Речные креветки? Большие?
— М-м… — Сюн Цзиньчжоу вытянул ладонь и показал размер. — Самые крупные примерно с половину ладони, мелких тоже немало, ещё есть сушёные креветки.
Услышав это, Нин Гуйчжу сразу сказал:
— Тогда пойдём посмотрим. Только не знаю, не распродали ли они всё.
Время всё-таки было уже позднее.
— Нет, — ответил Сюн Цзиньчжоу. — Речную живность может ловить кто угодно, поэтому покупать её за деньги желающих немного. Кроме той части, что отправляют богатым семьям, остальное держат ещё пару дней, а потом разделывают и сушат.
Нин Гуйчжу покосился на него:
— Да ты, оказывается, всё знаешь.
Казалось, какую бы городскую торговлю или ремесло ни упомянули, не было такого, о чём Сюн Цзиньчжоу ничего не знал.
Сюн Цзиньчжоу со смехом покачал его руку:
— А куда деваться? Мне ведь приходится патрулировать весь город вдоль и поперёк.
Если хоть немного обращать внимание на происходящее вокруг, узнать такие простые вещи было нетрудно.
Поскольку им предстояло идти в западную часть города, а затем ещё и к пристани, путь получался немаленьким. Спросив мнение Аньхэ, супруги оставили ребёнка в уездной управе, сами сначала отправились на запад города за заранее заказанным мясом, а затем пошли к пристани.
Торговцев речной живностью здесь было несколько. Сюн Цзиньчжоу прошёл мимо первых двух лавок и, держа Нин Гуйчжу за руку, подвёл его к прилавку мужчины средних лет.
— Это дядюшка Линь Дянь, он в хороших отношениях со старшим братом.
Нин Гуйчжу поздоровался:
— Здравствуйте, дядюшка Линь Дянь.
Линь Дянь с улыбкой кивнул и спросил:
— Что вам нужно? Всё выловлено сегодня утром, живность ещё вовсю плещется.
— Две рыбы, немного крупных креветок и сушёных мелких креветок.
— Всё живое хотите? — Услышав про мелких креветок, Линь Дянь решил уточнить.
Нин Гуйчжу ответил:
— Мелкие нужны сушёные. Цзиньчжоу сказал, что у вас такие продаются?
— Есть. Сорок вэней за цзинь. Сколько нужно?
Сушёные креветки были лёгкими, поэтому из одного цзиня получался большой свёрток. Нин Гуйчжу покупал их главным образом для усиления вкуса блюд и не собирался часто жарить их отдельно, поэтому взял всего три ляна. Затем они выбрали живую рыбу и креветок. Сюн Цзиньчжоу не любил блюда с пресным вкусом, поэтому Нин Гуйчжу выбрал двух змееголовов. Креветок вылавливал сам Сюн Цзиньчжоу - все они были живыми, бойко скакали и с первого взгляда казались на редкость крепкими.
Поскольку рыбу и креветок супруги хотели забрать живыми, Линь Дянь вынес два деревянных ведра с крышками, налил в них воды и поместил туда рыбу и креветок. Залог за вёдра он брать не стал:
— Ни к чему. Если забудете принести их обратно, в другой раз, когда буду проезжать через деревню Сяохэ, сам зайду и заберу.
Речных креветок в большой реке было трудно ловить, поэтому Линь Дянь часто ставил ловушки в малой речке. Раз уж он сам так сказал, Сюн Цзиньчжоу тоже не стал с ним церемониться. Нин Гуйчжу расплатился, убрал оставшиеся связки медных монет в бамбуковую корзину, после чего Сюн Цзиньчжоу взял деревянные вёдра, и супруги вернулись в уездную управу. Забрав Аньхэ, они проводили ребёнка купить всё, что он хотел, и лишь затем втроём вышли из города и отправились домой.
·
Шаги приближающихся людей были негромкими, но щенки с их острым слухом тут же перевернулись и вскочили на лапы, дважды гавкнув. Когда ворота во двор распахнулись, они сразу подбежали, радостно виляя всем телом, и подняли передние лапы, пытаясь опереться на человека.
Нин Гуйчжу машинально поднял ногу, согнул её в колене и подхватил передние лапы собаки, а затем протянул руки и потрепал обе собачьи головы.
— Всё-всё, хватит, дайте пройти. Ну что вы такие прилипчивые?
В его голосе звучало бессилие, и со стороны казалось, будто он и вправду совершенно не в силах с ними справиться.
Сюн Цзиньчжоу стоял рядом и смотрел на собачьи хвосты, то и дело задевавшие его голени. Он отступил на шаг. Прекрасно. Ни человек, ни собаки не удостоили его даже единым взглядом.
Беспомощно покачав головой, он оставил увлечённую компанию в покое, отнёс принесённые деревянные вёдра к стене, нашёл ещё два, наполнил их водой и рассадил речных креветок и змееголовов по разным вёдрам, после чего отнёс их на кухню.
Нин Гуйчжу наконец сумел успокоить двух прилипчивых щенков, но едва подошёл под навес, как столкнулся с котятами, которые как раз поднялись в главной комнате и отряхивали шерсть. Он тут же подошёл и к ним, принявшись гладить по головам. От ласки Саньбао и Сыси стало так хорошо, что они тут же улеглись прямо на месте, перевернулись животами кверху и вытянули лапки с мягкими подушечками, выпрашивая продолжение. Нин Гуйчжу прогладил их от головы до хвоста, а затем принялся чесать животики. Шерсть на мягких пузиках была такой же нежной и шелковистой^ гладить их было одно удовольствие.
Подошёл Сюн Цзиньчжоу и, увидев эту картину, присел на корточки и тоже провёл рукой по кошачьей шерсти.
— Животы-то какие круглые. Похоже, сегодня добыча была богатая.
— Саньбао и Сыси становятся всё искуснее, — довольно улыбнулся Нин Гуйчжу.
Котята постепенно подрастали. Хотя сейчас в них всё ещё оставалось что-то детское, они уже превратились в превосходных охотников. По сравнению с ними две домашние собаки заметно уступали. Они несколько раз ходили вместе с Сюн Цзиньчжоу в горы и распугали несметное количество добычи, так что в конце концов Сюн Цзиньчжоу пришлось самому поймать двух диких кроликов и принести их домой, чтобы выращивать для размножения.
Почти одновременно вспомнив о собаках, супруги повернули головы. Даван и Эрцай сидели рядом, высунув языки. Увидев, что люди наконец посмотрели на них, они радостно гавкнули, а хвосты завертелись так быстро, что едва не превратились в пропеллеры. При виде этого Сюн Цзиньчжоу тоже протянул руки и потрепал их по головам.
Погода стояла жаркая, солнце ещё не село, поэтому супруги не спешили готовить ужин. Сюн Цзиньчжоу поднял деревянное ведро, подвешенное в колодце, и достал из него бамбуковый сосуд. Нин Гуйчжу принёс с кухни чашку, взял сосуд, открыл его и вылил в чашку ледяной сладкий суп из маша. Ведро снова опустили в колодец.
Сюн Цзиньчжоу взял чашку, сделал глоток и с наслаждением выдохнул:
— Всё-таки дома у нас вкуснее.
— Его в колодце охлаждали, конечно, так вкуснее.
Летом всё прохладное, даже самая обычная чашка воды, казалось вкуснее любых изысканных яств.
Сюн Цзиньчжоу согласно кивнул и, попивая сладкий суп из маша, сел рядом с Нин Гуйчжу. В бамбуковом сосуде супа было не так уж много, но они разделили его на двоих, и этого как раз хватило, чтобы прогнать накопившийся за дорогу жар.
Ополоснув чашку, Сюн Цзиньчжоу и Нин Гуйчжу улеглись на бамбуковую лежанку и стали отдыхать, обмахиваясь веером. В полдень Сюн Цзиньчжоу толком не выспался, поэтому теперь его клонило в сон. Положив голову Нин Гуйчжу на плечо, он начал клевать носом. Заметив, как сильно тот хочет спать, Нин Гуйчжу сменил позу, чтобы ему было удобнее опираться, и сказал:
— Всё равно ещё рано. Поспи, а когда придёт время готовить ужин, я тебя разбужу.
Сюн Цзиньчжоу зевнул и, услышав его слова, невнятно пробормотал в ответ что-то вроде «хорошо». Стоило ему закрыть глаза, как он тут же уснул. Нин Гуйчжу продолжал сидеть, прислонившись к стене и обмахиваясь веером. Заметив, что котёнок не сводит глаз с веера в его руке, он поманил малыша и легонько похлопал по свободному месту рядом с собой. Саньбао тут же запрыгнул на лежанку и, встав лапами прямо на живот Нин Гуйчжу, продолжил следить за веером. Его голова поворачивалась то влево, то вправо вслед за движениями, а мягкая лапка потянулась к рукояти веера и зацепила её.
Нин Гуйчжу поддался его усилиям и придвинул рукоять к Саньбао. Котёнок обхватил её лапками, склонил голову набок, пару раз погрыз, но быстро потерял интерес, тряхнул головой, улёгся у Нин Гуйчжу на коленях и принялся вылизывать шерсть.
Нин Гуйчжу продолжил обмахиваться веером, теперь заодно направляя прохладу и на котёнка. Саньбао уже устроился у него, когда в комнату с мяуканьем вошёл Сыси. Он некоторое время бродил по полу, пока наконец не заметил торчащий хвост Саньбао, после чего тоже запрыгнул на бамбуковую лежанку. Подняв лапки, Сыси потоптался по Нин Гуйчжу, а затем, придавив собой половину Саньбао, без всяких церемоний улёгся спать. Нин Гуйчжу со смехом ткнул котёнка пальцем. Сыси недовольно мяукнул пару раз, и Нин Гуйчжу ничего не оставалось, кроме как позволить ему спокойно лежать и спать.
Ворота во двор были оставлены слегка приоткрытыми. Снаружи время от времени лаяли собаки, и их голоса то приближались, то удалялись. Незаметно вокруг стало слышно всё больше птичьих голосов и стрекота насекомых.
Нин Гуйчжу открыл глаза и посмотрел на небо снаружи. Опустив взгляд и увидев, что Сюн Цзиньчжоу спит довольно крепко, он подхватил котят и переложил их рядом с ним. Саньбао и Сыси, которых внезапно потревожили, открыли глаза, некоторое время осматривались, а затем устроились поудобнее на новом месте и снова уснули. Нин Гуйчжу больше не обращал на них внимания. Он осторожно убрал голову Сюн Цзиньчжоу со своего плеча, но, заметив, что тот вот-вот проснётся, наклонился ближе, продолжая обмахивать его веером, и поцеловал. Дождавшись, когда Сюн Цзиньчжоу снова крепко уснёт, он продолжил осторожно высвобождаться.
Наконец выбравшись с бамбуковой лежанки, Нин Гуйчжу от души потянулся и, шаркая туфлями, направился на кухню.
В жару аппетит становился хуже, поэтому можно было приготовить битые огурцы, чтобы разбудить его, затем сварить суп с зеленью и яйцом, а ещё сделать чашку мяса, обжаренного с острым перцем. Будет и что-нибудь для аппетита, и то, что предпочитает он сам, и то, что любит Сюн Цзиньчжоу.
Определившись с блюдами, Нин Гуйчжу сначала нарезал мясо и отложил его в сторону, а затем отправился на огород за домом собирать овощи.
За огородом каждый день тщательно ухаживали, поэтому овощи росли превосходно. Огурцы и баклажаны уже можно было есть, горькие дыни пока оставались немного недозрелыми, а на побегах люфы несколько дней назад только распустились цветы, вокруг которых то и дело кружили пчёлы. Зелень на грядках тоже была необычайно свежей и нежной, а острый перец, зелёный лук, имбирь и чеснок разрослись особенно пышно. Пересаженная из дикой природы горчица уже вытянулась довольно высоко. Нин Гуйчжу подумал, что за эти несколько выходных как раз можно собрать и заготовить её, только он пока не решил, сделать ли квашеную зелень или засолить её.
Размышляя, не приготовить ли понемногу и того и другого, Нин Гуйчжу собрал овощи, необходимые для ужина, вернулся в передний двор, набрал деревянным ведром воды и принялся мыть овощи возле водосточной ямы.
Ворота со стороны улицы распахнулись, и во двор вошёл Сюн Цзиньпин, ведя за собой Маньтоу.
— Чжу-гth, — поздоровался Сюн Цзиньпин.
Увидев лежащего на бамбуковой лежанке Сюн Цзиньчжоу, он понизил голос:
— Что с Цзиньчжоу?
Нин Гуйчжу ответил:
— Днём было слишком много дел, и в полдень он толком не отдохнул.
Услышав это, Сюн Цзиньпин кивнул и больше ничего не спрашивал. Он отвёл Маньтоу в стойло для мула, закрыл дверь, вышел и предупредил Нин Гуйчжу, что уходит, после чего прикрыл ворота во двор и вернулся в передний дом. Нин Гуйчжу закончил мыть овощи, отнёс их на кухню, платком вытер выступившую на лбу мелкую испарину, а затем вышел и некоторое время сидел в главной комнате, глядя на спящего Сюн Цзиньчжоу.
Сам он и без того не умел долго сидеть без дела, а теперь ещё и телефона не было, чтобы чем-нибудь скоротать время. Не просидев и нескольких минут, Нин Гуйчжу снова поднялся, побродил туда-сюда, а затем вспомнил о запертом в стойле Маньтоу. Он сходил на кухню, взял грубый маньтоу и остановился перед стойлом.
Маньтоу склонил голову набок, пару мгновений посмотрел на странно ведущего себя человека и потянулся пастью к маньтоу в его руке.
Нин Гуйчжу отвёл руку назад:
— Маньтоу, давай сыграем в одну игру.
— ?
— Будешь выполнять мои команды. Сделаешь правильно - дам поесть.
— …
Живя под чужим кровом, приходится склонять голову. Но Маньтоу был мулом. Маньтоу отказался играть. Он просто сделал два шага вперёд, вытянул шею и одним движением ухватил свой маньтоу. Задрав голову, он принялся жевать, искоса поглядывая на человека.
— Тц. — Нин Гуйчжу ткнул его пальцем в голову. — Ну-ну, важничай дальше. В следующий раз скажу старшему брату, чтобы тебя вообще сюда не приводил.
Мул громко заревел, ухватил Нин Гуйчжу зубами за рукав и с силой потянул внутрь стойла.
Нин Гуйчжу от неожиданности дважды споткнулся, после чего раздражённо обхватил голову мула и принялся энергично её растирать:
— Играть со мной не хочешь, а говорить мне тоже не позволяешь. Не слишком ли ты властный?
Мул фыркнул.
…
Отказавшись от попыток возиться с упрямым мулом, Нин Гуйчжу порылся в загончике рядом и нащупал два яйца, после чего обошёл собачью клетку и подошёл к кроликам. Подложив им в клетку немного дикой травы, он взял яйца, прошёл через главную комнату обратно в передний двор и принялся готовить ужин.
Сюн Цзиньчжоу проснулся от запаха еды. Он поднял руку, потёр лоб и затуманенным взглядом уставился на балки над головой. Через некоторое время до него донёсся ещё более насыщенный аромат готовящейся еды, и Сюн Цзиньчжоу перевернулся и поднялся.
— Чжу-гер.
— М-м? Проснулся?
Не прекращая заниматься готовкой, Нин Гуйчжу обернулся к появившемуся в дверях кухни Сюн Цзиньчжоу и сказал:
— Иди умойся. Скоро уже можно будет есть.
— Угу.
Сюн Цзиньчжоу вообще-то хотел что-то сказать, но, услышав слова Нин Гуйчжу, тут же забыл, что собирался говорить. Он ещё немного постоял, прислонившись к дверному косяку и рассеянно глядя на супруга, после чего развернулся и пошёл умываться.
Ледяная колодезная вода попала на лицо, окончательно прогнав остатки сна. Вернувшись на кухню и увидев, что блюда уже выставлены на стол, Сюн Цзиньчжоу прямиком направился к шкафу за чашками и палочками. Нин Гуйчжу просто сел и стал его ждать.
Сегодня на основное был рис. На рассыпчатых белых зёрнах лежал тонкий слой золотисто-жёлтой хрустящей рисовой корочки, и вскоре за столом раздался звонкий хруст. Съев часть поджаристой корочки и добравшись до риса под ней, они наконец потянулись палочками к блюдам. Кисло-острые битые огурцы пришлись обоим особенно по вкусу. Мясо, обжаренное с острым перцем, тоже было вкусным, вот только от него очень быстро выступал пот на лбу.
Нин Гуйчжу налил немного супа с зеленью и яйцом в рис, подождал, пока тот немного остынет, а затем стал чередовать глоток риса с супом и кусочек мяса. Вкусно.
Пока они ели, вернулись собаки. Нин Гуйчжу как раз отложил чашку и палочки. Услышав возню Давана и Эрцая, он поднялся и пошёл закрыть ворота во двор, а вернувшись, снял верхнюю одежду. Без лишнего слоя ткани, да ещё под лёгким вечерним ветерком, сразу стало необычайно легко и приятно.
Сюн Цзиньчжоу быстро доел рис, собрал чашки и палочки, отнёс их к тазу для мытья посуды, принёс воды и налил её туда, после чего закатал рукава и принялся растирать мыльные бобы. Нин Гуйчжу тем временем прибрался на кухне, взял метлу и совок и отправился на задний двор. Отодвинув кроличью клетку, он начал убирать вонючий помёт. Собранный навоз он высыпал в земляную яму рядом с навозной, где уже лежали обрывки дикой травы, перепачканные куриным и утиным помётом.
Нин Гуйчжу высыпал туда кроличий помёт, снова придвинул деревянную доску, закрывая яму, убрал всё на место и отправился кормить домашних животных.
К тому времени, как он закончил со всеми делами и вернулся, Сюн Цзиньчжоу уже успел привести в порядок весь передний двор. Супруги сходили искупаться, а затем, чистые и освежённые, уселись в главной комнате ждать захода солнца.
·
— Даван! Эрцай!
Сюн Цзиньчжоу поднялся и крикнул в сторону заднего двора. Заодно он взял верхнюю одежду Нин Гуйчжу и помог ему её накинуть, затем оделся сам и направился на задний двор. Там две собаки всё ещё гонялись за котами, вылизывая им то зад, то уши. Подойдя ближе, Сюн Цзиньчжоу легонько подтолкнул их ногой:
— Пошли. В горы идём.
— Ву-уф…
Услышав эти слова, Даван тут же улёгся на землю и, жалобно поскуливая, повернул голову к Сюн Цзиньчжоу.
Сюн Цзиньчжоу одновременно рассердился и рассмеялся:
— Когда идёшь в горы играть, всё можно, а сейчас уже не хочешь?
Даван заскулил и перевернулся на спину, выставив живот. Но прежде чем Сюн Цзиньчжоу успел что-либо сделать, Эрцай принялся толкать Давана мордой со всех сторон, а затем открыл пасть и начал хватать его за ухо, торопя подняться.
Нин Гуйчжу, так и не дождавшись их впереди, высунул голову из задней двери главной комнаты:
— Что случилось?
Сюн Цзиньчжоу немного отступил в сторону, указал на Давана и сказал:
— В горы идти не хочет.
Услышав это, Нин Гуйчжу посмотрел туда и, увидев, как пёс лежит кверху животом и ластится, невольно замер. Он инстинктивно встал на его защиту:
— В последние дни они и правда слишком часто ходили в горы. Может, сегодня не пойдём?
Сюн Цзиньчжоу:
— …
Под беспомощным взглядом Сюн Цзиньчжоу Нин Гуйчжу потёр нос и спрятал голову обратно. Сюн Цзиньчжоу опустил взгляд на Давана, который, извиваясь, уже почти дополз до его ног, наступил ему на заднюю лапу и с небольшим усилием покачал её:
— Быстро вставай. Если сейчас же не поднимешься, принесу палку.
Чутко уловив серьёзность в его голосе, Даван тут же перевернулся и вскочил. Высунув язык, он сделал вид, будто собирается укусить Эрцая, и обе собаки, играя друг с другом, убежали вперёд.
Нин Гуйчжу уже ждал в переднем дворе с бамбуковой корзиной. Когда Сюн Цзиньчжоу вышел, корзина тут же перекочевала из его рук к нему. Супруги покинули двор и, взявшись за руки, пошли следом за двумя собаками. Проходя мимо переднего дома, они заглянули к семье.
В это время домашние уже закончили работу и теперь замачивали бобы. Поздоровавшись и не увидев детей, Нин Гуйчжу сказал Ван Чуньхуа:
— Старшая невестка, вечером передай детям: с завтрашнего дня у меня три выходных, пусть не забудут утром прийти на занятия.
— Хорошо, — сразу отозвалась Ван Чуньхуа, а затем добавила: — А сам день не отдохнёшь? С их занятиями спешить некуда.
— Ничего страшного, долго заниматься не будем. С окрашиванием скоро закончим, а потом уже вернёмся к обычным занятиям.
— Тогда ладно.
Обговорив учёбу детей, Нин Гуйчжу и Сюн Цзиньчжоу отправились в горы. Ни один из них не был настоящим охотником, поэтому даже во время охоты они заходили в лес лишь немного глубже, чем обычно. Собаки носились вокруг, гоняясь то за птицами, то за кроликами, а супруги шли по маршруту, где прежде расставили ловушки, проверяя их одну за другой. Ни в одной из более чем десяти ловушек не оказалось нужного им дикого кролика, зато им попался не слишком крупный фазан.
Сюн Цзиньчжоу поднял его, осмотрел и сказал:
— А хвост-то довольно красивый. Хочешь, оставим тебе?
Нин Гуйчжу весело ответил:
— Давай.
В лесу к этому времени уже сильно стемнело. Сюн Цзиньчжоу передал Нин Гуйчжу фазана, сам нарвал травы и скрутил из неё верёвку, ещё раз как следует связал птицу и положил её на дно бамбуковой корзины. Затем он восстановил ловушку и сделал отметку рядом с ней заметнее. Свет факела плясал среди деревьев. Сюн Цзиньчжоу опустил руку и взял Нин Гуйчжу за руку, после чего огляделся по сторонам. Не увидев собак, он несколько раз громко позвал их.
Спустя некоторое время откуда-то впереди и сбоку донёсся собачий лай.
Нин Гуйчжу повернулся на звук:
— Кажется, они довольно далеко.
— Угу. — Сюн Цзиньчжоу нахмурился и с некоторым колебанием произнёс: — Похоже, они забрались в глубь гор.
Нин Гуйчжу сразу понял причину его нерешительности. Он передал Сюн Цзиньчжоу факел и потянулся к бамбуковой корзине у него за спиной:
— Иди ищи их. Я сам отнесу фазана и выйду из леса.
Сюн Цзиньчжоу забеспокоился:
— Но ты один…
Нин Гуйчжу рассмеялся:
— Это всего лишь лес, неужели я отсюда не выберусь? Иди. Я не настолько слабый.
— Я не это имел в виду, — возразил Сюн Цзиньчжоу.
Увидев, что Нин Гуйчжу настаивает, он сменил предложение:
— Я провожу тебя до места, где деревья растут пореже, а потом вернусь искать собак.
Было уже поздно. Даже тот, кто постоянно ходил по лесу, при плохом освещении легко мог оступиться. На этот раз Нин Гуйчжу спорить не стал. Они быстро продвигались по горам и вскоре добрались до места, где деревья росли реже. Сквозь листву пробивался ещё оставшийся дневной свет, которого едва хватало, чтобы различать дорогу впереди. Сюн Цзиньчжоу посмотрел, как Нин Гуйчжу прошёл некоторое расстояние вниз по склону, после чего развернулся и отправился искать двух своих совершенно обнаглевших собак.
У кого ещё охотничьи собаки посмеют без команды убежать так далеко?!
Нин Гуйчжу шёл с бамбуковой корзиной за спиной, по пути нарвал немного дикой травы, которую могли есть куры и утки, и набил ею корзину, скрыв лежавшего внутри фазана. Только после этого он вошёл в деревню.
По дороге ему встретилось немало дядюшек и тётушек, вышедших на улицу насладиться вечерней прохладой и поболтать. Нин Гуйчжу здоровался с ними, иногда останавливался перекинуться парой шутливых фраз, и к тому времени, когда он дошёл до переднего дома, уже совсем стемнело.
— Чжу-гер, — окликнула его Лю Цюхун.
Увидев его, она машинально посмотрела ему за спину и с удивлением спросила:
— А где второй?
Нин Гуйчжу ответил:
— Собаки забрались глубоко в горы. Цзиньчжоу пошёл их искать.
Лю Цюхун нахмурилась, подняла голову к небу и сказала:
— Сегодня луна совсем тусклая. Боюсь, пойдёт дождь. Как бы Цзиньчжоу не застало в горах.
Стоило начаться дождю, и горные тропы становились ещё труднее для ходьбы.
Услышав это, Нин Гуйчжу тоже поднял голову. Привыкший полагаться на прогноз погоды, он совершенно не умел определять её на глаз, поэтому теперь невольно забеспокоился о человеке, оставшемся в горах, и поспешно сказал:
— Матушка, я сначала отнесу вещи домой.
— Эй! Не спеши так, не упади! — Видя, как быстро он уходит, Лю Цюхун не удержалась и окликнула его.
Нин Гуйчжу поднял руку и махнул ею, но шага ничуть не замедлил. Вернувшись домой и поставив бамбуковую корзину, Нин Гуйчжу нашёл всё необходимое для обмотки факела, быстро подготовил его и зажёг. Уже взяв зонт и собираясь выходить, он вдруг остановился, развернулся, вернулся в спальню и отрезал несколько длинных широких полос конопляной ткани. Свернув их, он спрятал полосы за пазуху. Что бы ни случилось, такими полосами ткани всегда можно было туго перевязать рану и оказать первую помощь.
Подготовив всё необходимое, Нин Гуйчжу наконец вышел из дома с факелом в одной руке и зонтом в другой. Он только закрыл ворота и повернулся, как заметил свет ещё одного факела у переднего дома. Там стояли Сюн Цзиньпин и Ван Чуньхуа с доули в руках. Увидев подошедшего Нин Гуйчжу, Ван Чуньхуа сказала:
— Услышали, что Цзиньчжоу ушёл глубоко в горы. Пусть твой старший брат тоже сходит туда и поищет его.
— Придётся побеспокоить старшего брата.
— Да какое тут беспокойство? — Ван Чуньхуа с улыбкой взяла Нин Гуйчжу под руку. — Мы же одна семья. Если что-то случается, надо звать своих, а не церемониться без толку.
Нин Гуйчжу ответил:
— Я просто подумал, что пока ведь ничего не случилось. Вы двое и так целыми днями работаете до изнеможения, лучше лишний раз вас не тревожить.
На свете есть три горьких ремесла: лодку вести, железо ковать да тофу молоть. Ещё до рассвета им приходилось вставать, молоть бобы для тофу и варить соевое молоко, а затем без передышки работать до самого ужина. Нанятые помощники приходили лишь днём, Сюн Шишань и Лю Цюхун уже были в возрасте и многого взять на себя не могли, поэтому основная работа всё равно ложилась на плечи супругов.
Услышав слова Нин Гуйчжу, Сюн Цзиньпин и Ван Чуньхуа покачали головами.
— Когда что-нибудь случится, будет уже поздно. Да и нам в это время всё равно ещё не пора спать.
Раз уж они так сказали, Нин Гуйчжу больше спорить не стал.
Надо признать, рядом с супругами Нин Гуйчжу и вправду почувствовал себя гораздо спокойнее. Ночью в глубине гор было небезопасно. Сюн Цзиньпин взял факел и отправился наверх, а Нин Гуйчжу и Ван Чуньхуа велел ждать у подножия. Если и вправду что-нибудь случится, они смогут вовремя отреагировать.
http://bllate.org/book/14958/2744274
Готово:
