Готовый перевод Rogue / Бесстыдник [Завершено] 💙: Глава 49

— О? Этот парень вдруг начал делать то, чего раньше не делал…

— Спасибо!

Ивон начал торопливо засовывать себе в рот большие ложки риса. Когда он стал впопыхах хватать и есть гарниры, его мать вскрикнула, казалось, в ужасе.

— Эй, ешь помедленнее!

Ивон, пропустив материнские ворчания мимо ушей, в мгновение ока опустошил пиалу с рисом. Не успев как следует прожевать пищу, набитую в рот, он резко вскочил с места и положил пустую пиалу и палочки в раковину. Мать приходила во всё большее замешательство.

— И что с ним вообще происходит?

Ивон стремительно помчался в ванную, почистил зубы и, выйдя, начал второпях натягивать одежду. Затем он бросился к входной двери, достал кроссовки и стал обуваться, а мать, высунув голову из гостиной, бросила ему с упрёком:

— Ты куда это вдруг собрался? Тебе тоже нужно отдыхать!

— К Бом-хёну!

Услышав это, его мать, казалось, была не столько возмущена, сколько потрясена до немоты, и испустила потрясённый вздох. Не обращая внимания, Ивон распахнул входную дверь и, оглянувшись на мать сияющим лицом, сказал:

— Я прямо от дома хёна поеду на работу, так что не ждите меня!

— Что? Ты уже с самого утра…!

Не дослушав до конца слова матери, он захлопнул за собой дверь.

Ивон тут же пустился бежать.

Он пробежал мимо автобусной остановки, от которой шёл автобус к дому Чан Бома, и продолжил бежать, прибавляя скорость. До того места было десять минут на машине, но это не имело значения. Он просто не хотел останавливаться.

После спринтерского забега его дыхание скоро достигло предела, и он проговорил про себя:

Ещё хотя бы один шаг.

Ему казалось, что если он выдержит до конца это тяжёлое дыхание, то сможет достичь чего бы то ни было, чего он так страстно желал.

***

Пэк Чхольги, читавший документы на заднем сиденье чёрного седана, спросил у водителя:

— Минги проводили как следует?

— Да, господин председатель.

Это означало, что к этому времени он, привязанный к цементному блоку, должен уже лежать на дне моря. Пэк Чхольги мирился с некомпетентными и подлыми сотрудниками, но тех, кто лгал ему лично, не прощал.

Отчёт Ку Минги о том, что мужчина, с которым они столкнулись в мясном ресторане, был обычным местным хулиганом, оказался чистейшей ложью.

Тот факт, что Ку Минги был жестоко избит в мясном ресторане каким-то хулиганом, сам по себе не был таким уж удивительным. То, что он вызвал его в свой домашний кабинет на прошлой неделе и расспрашивал о случившемся, было просто попыткой подразнить его. Однако ответы того были подозрительными, поэтому он копнул глубже.

Чан Бом, выпускник приюта «Мёнин». 17 лет назад переехал в Сеул вместе со своим опекуном, председателем Чо Тэюном из «Мёнин Констракшн».

Чо Тэюн был сыном первого председателя «Мёнин Констракшн», который в своё время был влиятельной фигурой здесь, в городе Мёнин. Ещё со времен его отца все деловые основы были заложены в Сеуле, но было известно, что он питал особую привязанность к городу Мёнин, возможно, из-за ностальгии по детству. Достаточно было взглянуть на то, как он привлёк значительные инвестиции для открытия больницы «Мёнин», соответствующей уровню общей больницы, заявив, что хочет внести вклад в развитие медицинской инфраструктуры.

Пэк Чхольги предполагал, что ежегодные пожертвования Чо Тэюна приюту «Мёнин» были частью той же ностальгии. Однако, взглянув на этого парня, Чан Бома, стало ясно, что дело не только в этом.

Под предлогом благотворительности Чо Тэюн отбирал из приюта перспективных детей. Судя по тому, что их было не более пяти-шести в год, было ясно, что у мужчины был разборчивый вкус.

С другой стороны, это число тоже нельзя было назвать маленьким. Все они, как один, стали важными кадрами. Среди всех прочих Чан Бом оказался особенно выдающимся — мало того, что занял пост директора в «Джеа Интертеймент», дочерней компании группы «Мёнин Констракшн», так он ещё и единственный сумел занять место приёмного сына председателя Чо Тэюна. Что уж говорить — парень был не промах.

Пэк Чхольги ткнул пальцем в фотографию Чан Бома, прикреплённую к его документу, и сказал:

— Директор в агентстве развлечений? Да по нему же видно, что он не из тех, кто следит за модой. Чем он на самом деле занимался?

— Охотником, говорят. Выявлял внутренних провокаторов.

В компании Пэк Чхольги тех, кто находил и устранял внутренних предателей, называли «охотниками».

Значит, неглупый парень. О его действиях и говорить нечего. Учитывая это, не стоит и стыдиться того, что Ку Минги был жестоко избит. Конечно, теперь он мёртв, так какая разница, что о нём думали.

— Похоже, председатель Чо Тэюн изо всех сил старается очистить прошлое своего отца.

Тот факт, что охотник находится в его ближайшем окружении, говорит о том, что внутри организации много отступников. Хотя теперь она и превратилась в респектабельную компанию, изначально она начинала как преступная организация «Мёнин Кэпитал», так что, по сути, все её руководители были бандитами. Пэк Чхольги вполне понимал чувства Чо Тэюна, который хотел разобраться с ними несколько грубоватыми, но не несущими последствий методами.

— И зачем такому парню открывать лавку в дыре в глуши, будучи ещё зеленым юнцом?

На следующий же день после столкновения с Чан Бомом Ку Минги передал ему часть долгов, принадлежавших подконтрольным ему подставным фирмам. То есть, по сути, поделился с ним своей чашей риса*. Это был естественный шаг после проигрыша в борьбе за территорию.

П.п.: 밥그릇을 나누어 주었다 [bap-geureuseul nanueo ju-eot-da] — дословно «поделился чашей риса». Корейская идиома, означающая уступить часть своей выгоды, влияния или доходов, буквально — «отдать кому-то часть своей миски с едой».

Это было чистым провалом, но чтобы сохранить персонал, на такие мелкие ошибки приходилось закрывать глаза. Так что, будь Минги честен, он бы до сих пор был жив.

— Не знаю. Наверное, захотел уйти на покой.

— Забавно.

Пэк Чхольги отбросил документы Чан Бома на соседнее сиденье и взглянул на следующее досье.

В тот миг, когда он увидел фотографию, прикреплённую скрепкой к первой странице, его глаза широко распахнулись. В уголке его рта сама собой возникла улыбка.

— А это что за мальчишка?

Спросив это, Пэк Чхольги тут же прочитал имя, указанное в документе.

У Ивон, 22 года. Отчислен из Сеульского университета искусств, в настоящее время безработный. Младший брат сержанта У Чонмина, бывшего детектива, выпускника Полицейской академии.

— Ах…

Водитель, просматривавший документы, испустил короткий вздох, словно ему требовалось сосредоточиться, чтобы объяснить насчёт У Ивона. Затем он добавил пространное объяснение:

— Среди долгов, которые Чан Бом выкупил у Ку Минги, был и долг этого парня. Того, У Ивона. Мы проработали тех ребят, которых Минги взял с собой в мясной ресторан в тот день, и, кажется, из-за этого парня и начался весь сыр-бор. Поскольку я не смог получить подробных объяснений от самого Минги, я не могу быть уверен. Я предполагаю, что он выкупил все долги того района целиком, чтобы скрыть связь с У Ивоном. Я подумал, что, возможно, это близкий человек, поэтому включил его в отчёт вместе с остальным.

Изначально это не было тем, о чём следовало бы докладывать так подробно. Это был как раз тот случай, когда, не будь у Пэк Чхольги его своеобразного характера, можно было бы просто решить, что Ку Минги немного ошибся в работе.

Однако, заметив, что Пэк Чхольги не может оторвать глаз от фотографии У Ивона, водитель быстро сориентировался и спросил:

— Узнать подробнее, какие между ними отношения?

— С Чан Бомом на этом закончим.

Пэк Чхольги постучал пальцем по лбу У Ивона на фотографии и пробормотал, словно заворожённый:

— Про этого парня. Узнай всё про этого парня.

За свои шестьдесят лет он впервые видел такого красивого парня.

Пэк Чхольги даже почувствовал, что влюбился.

***

Чан Бом, лежавший на кровати и спавший, внезапно сморщился от непривычного шума.

Он мягко приоткрыл глаза и, почему-то, увидел, что потолок в спальне плывёт, словно в мареве. Чан Бом, словно всё ещё во сне, пошатываясь, поднялся с кровати и, следуя на звук, вышел из спальни.

Там он увидел Ивона, стоявшего на кухне и взбивавшего яйца в металлической миске.

На газовой плите незнакомая ему кастрюля булькала, издавая звуки кипения, и распространяла запах твенджанччиге, а из дымящейся рисоварки донёсся звуковой сигнал, извещающий, что вкусный рис готов.

Чан Бом не сразу понял, что видит, и нахмурился.

Мне это снится?

Похоже, что так. Иначе было не объяснить нынешнюю ситуацию, при которой Ивон, который по сути попрощался с ним, без единого звонка пришёл к нему и готовил завтрак, используя посуду, которой в его доме быть не должно.

Почувствовав присутствие, Ивон резко повернул голову и показал сияющее улыбкой лицо.

— Вы уже проснулись?

— ……

Чан Бом, у которого от чего-то кружилась голова, подошёл к Ивону, надавливая кончиками пальцев на лоб. Ивон, обхвативший металлическую миску, без остановки суетливо взбивал яйца и болтал:

— Я хотел всё сделать до того, как вы проснётесь. Не могли бы Вы поспать ещё чуть-чуть?

Голова странно и сильно болела. Казалось, это из-за скрежета металла о металл, который издавали палочки для еды, когда Ивон взбивал яйца в миске. Чан Бом импульсивно шлёпнул по дну металлической миски снизу вверх. Миска пролетела над плечом Ивона и, ударившись о раковину, упала.

— А?

Ивон, внезапно лишённый своего занятия, сделал непонимающее выражение лица. Затем, смутившись, стал сбивчиво оправдываться:

— Вы, случайно, не сердитесь из-за того, что я вчера сказал, что не буду с Вами связываться? Но я…

Чёрт, и даже во сне он так же болтлив.

Чан Бом обхватил ладонями обе щёки Ивона и губами заткнул его болтливый рот. Ивон вздрогнул и застыл, но, как всегда, покорно разомкнул губы. Чан Бом согнул колени, опустившись пониже, обхватил его бёдра и рывком поднял. Ивон испустил удивлённый вздох.

— Ах.

Чан Бом почувствовал, как Ивон упёрся подбородком ему в плечо, и услышал, как палочки для еды с звоном упали на пол. Ивон, выглядевший слегка ошеломлённым, внезапно принял обеспокоенное выражение лица и принялся без разбора гладить шею и лицо Чан Бома.

— Аджосси, у Вас жар. Вы простудились?

http://bllate.org/book/15034/1329188