Готовый перевод Rogue / Бесстыдник [Завершено] 💙: Глава 51

У Ивон зашел в ближайшую аптеку и купил лекарство от простуды и мазь. Пока он рассчитывался за лекарства, его взгляд упал на пластины с пластырями, выставленные на витрине. Ивон положил одну упаковку с пластырями* сверху на лекарства для Чан Бома.

П.п.: 파스 [paseu] — это не обычный пластырь в нашем понимании, а лечебный пластырь с обезболивающим или противовоспалительным действием, что-то вроде анальгезирующего пластыря / согревающего компресса / пластыря от боли в мышцах и спине.

— Это тоже посчитайте, пожалуйста.

Он всего лишь перенёс Чан Бома с кухни до кровати, а у него теперь всё тело ныло, не было места, которое бы не ломило. Конечно, в основном это было из-за того, что последние несколько дней он безвылазно и омерзительно висел на Чан Боме.

Ивон простонал, почувствовав тупую боль в пояснице и ногах.

Я даже когда на стройке работал, никогда пластыри не клеил.

Видимо, ему стоит встречаться с Чан Бомом немного пореже.

Сегодня он понял это окончательно. У Ивон не мог отказать Чан Бому, когда тот соблазнял его телом, и если так пойдет и дальше, то его истощение и измождение были лишь вопросом времени. Хотя он был готов с этим мириться, больше всего он не хотел показывать Чан Бому своё тело, облепленное пластырями.

Выйдя из аптеки, Ивон позвонил матери. Он вспомнил кое-что, о чём забыл сказать, когда выбегал из дома.

— Мама. Сегодня не ходи в больницу к брату, оставайся дома с Хэджу.

Он не мог позволить матери тащить простуженную Хэджу к Чонмину в такую холодную погоду.

Обычно ситуация была бы обратной: Ивон оставался бы с Хэджу, а мать ходила бы в больницу. Но из-за того, что Ивон внезапно выбежал из дома, мать, должно быть, сильно растерялась.

Тут он вспомнил, что хотел рассказать ей всё, когда она примет их отношения с Чан Бомом.

— Бом-хён предложил оплатить расходы на больницу и нанять сиделку. Мы договорились, что с четырех до восьми дня сиделка будет постоянно, а в остальное время, если понадобится, можно звонить в больницу.

Почему-то ему показалось, что сейчас уже можно это сказать.

Мать на какое-то время замолчала, а затем смущенно ответила:

— И как же мне отблагодарить его за такую милость?

— Я потом сам отблагодарю его.

Конечно, он не знал, займет ли это десять или двадцать лет. Закончив разговор с матерью, Ивон подумал:

Если захочет все это вернуть, пусть встречается со мной всю жизнь, вот и всё.

Ивон легкой походкой вернулся в дом Чан Бома и направился прямо в спальню. Он прыгнул на кровать и плюхнулся рядом со всё ещё спящим Чан Бомом, начав хныкать.

— Аджосси, вам очень больно?

Потрогав лоб Чан Бома, он почувствовал, что сильный жар, который был раньше, пока он ходил в аптеку, значительно спал. Похоже, не нужно было срочно везти его в больницу.

Ивон потёр красивый лоб Чан Бома и с облегчением тихо вздохнул.

Хорошо, что мама дала разрешение, пока аджосси не передумал.

Хотя он сам и сказал, что не сможет встречаться, пока мать не даст добро, он, честно говоря, нервничал. Почему-то ему казалось, что Чан Бом, пока Ивон не выходит на связь, может начать встречаться с кем-то ещё. Именно поэтому он и поторопил мать с ответом.

Чан Бом, который, должно быть, повидал множество людей, наверняка привык к расставаниям. Вряд ли он сильно переживал бы из-за разрыва с Ивоном. А вот сам Ивон, наоборот, наверное, днями не мог бы ни есть, ни пить.

Ивон убрал руку с лица Чан Бома и скрестил руки на груди.

И вчера он не выглядел особо сожалеющим.

Чан Бом оставался невозмутимым и когда мать просила его не встречаться с Ивоном, и когда Ивон говорил, что не сможет встречаться без её разрешения. Даже было немного неловко за то, что он сам так тревожился, как бы тот не обиделся на его слова.

Вот почему он ни капли не возражал против того, как сурово Чан Бом повёл себя с ним совсем недавно на кухне.

Раз он так разозлился, наверное, всё-таки немного сожалел.

Ивон, опираясь локтями на кровать, приподнялся и прыжком устроился поудобнее, после чего поцеловал Чан Бома в щёку.

Внезапно Чан Бом, который, казалось, крепко спал, нахмурился и шевельнул головой. Он мягко открыл глаза, скользнул по Ивону острым взглядом и спросил:

— Когда ты пришёл?

А? Неужели он ударился головой, когда упал тогда?

Этот вопрос звучал так, будто он полностью забыл о том, что произошло на кухне до того, как потерял сознание.

Чан Бом с заспанным лицом окинул взглядом свою спальню и кухню и почесал затылок. У него был вид, будто он не может понять, сон это или явь. Видимо, из-за простуды его сознание было затуманено, и он, кажется, принял всё это за сон.

Ивон, медленно краснея, наполовину спрятал лицо за сложенными руками и сам не заметил, как солгал:

— …Только сейчас.

Ему было ужасно стыдно за то, что в пылу страсти во время секса он признался в любви. Хотя это были искренние слова, и даже если бы Чан Бом помнил их, это было бы не страшно, но если тот думал, что это сон, то, пожалуй, можно было так и оставить.

Признание можно было повторить. Если бы ему представился еще один шанс, он хотел бы сделать это в более романтичной обстановке. Любая ситуация была бы лучше, чем та, где он сидел на столе с раздвинутыми ногами.

Ивон яростно тряхнул головой, отгоняя отвратительные воспоминания, и сказал:

— Вставайте и примите лекарство. Я купил его, потому что вы, кажется, простудились.

— …

Чан Бом пристально посмотрел на Ивона и спустя долгое время спросил:

— Ты принёс мне лекарство?

— Ага.

Если он думал, что происшествие на кухне было сном, то внезапный визит Ивона мог показаться ему странным. Ведь после вчерашних событий ему было бы трудно представить, что мать изменила своё мнение всего за несколько часов.

— Да. И ещё я приготовлю для вас яичный чим*.

П.п.: 찜 [jjim] — способ приготовления на пару. 계란찜 [gyeran-jjim] — популярное корейское блюдо, представляющее собой нежный паровой омлет (суфле из яиц), который подают горячим прямо в керамической посуде.

Ивон добавил объяснение, глядя на Чан Бома, который удивленно шевельнул густыми бровами.

— Мама сказала, что мы можем встречаться с вами.

Сказав это, он вдруг с нетерпением ждал реакции Чан Бома.

Когда у того был жар и он был во сне, он казался немного сердитым, но в то же время облегчённым. Бесспорно было то, что он обрадовался настолько, что без лишних слов поцеловал его. Ивон уставился на полностью пришедшего в себя Чан Бома, пытаясь разглядеть в нем признаки радости.

Чан Бом, казалось, немного удивился, слегка приподнял лицо от подушки и моргнул несколько раз. Затем он тут же снова уронил голову на подушку и ответил ровным, безразличным тоном:

— Вот и хорошо.

От такого равнодушного ответа Чан Бома Ивон вдруг надулся.

— И это всё?

Что это вообще такое? А раньше он сам сказал, что тоже любит его!

Чан Бом в ответ на признание Ивона чётко сказал: «Я тоже». Если это правда, разве не следовало отреагировать более бурно? Как на слова о том, что он не будет с ним связываться, так и на слова, что они могут продолжать встречаться.

Похоже, это Чан Бом был тем, кто выпалил необдуманный ответ, увлеченный эйфорией после секса.

У Ивона вдруг испортилось настроение, и всё желание готовить яичный чим тут же пропало. Он резко встал с кровати и холодным голосом сказал:

— Я пойду.

— Перед уходом принеси мне бутылку воды. Чтобы запить лекарство.

Чан Бом сказал это, натягивая одеяло на свое лежащее на боку тело. Ивон, которому теперь, в добавок к его дурному настроению, поручили ещё и поручение, надул губы и яростно уставился на Чан Бома. Но тому было холодно, и он дрожал под одеялом, вызывая жалость, так что в конце концов Ивон принёс ему воды.

Чан Бом взял бутылку с водой и слабым движением приподнялся. Он бессильно сел на край кровати, кашляя, и вскрыл упаковку с лекарством от простуды. При виде этой картины сердце Ивона внезапно смягчилось, он снова устроился рядом с Чан Бомом и спросил с беспокойством:

— Вам дать тёплой воды?

Услышав это, Чан Бом, пивший воду, резко повернул голову и поперхнулся. Казалось, он отвернулся и пытался подавить кашель, чтобы не заразить Ивона простудой. Ивон нежно похлопал по спине Чан Бома, у которого тряслись плечи, пока он сглатывал кашель.

Когда кашель утих, и Чан Бом, повернувшись, снова уселся лицом к Ивону, он почему-то шевелил губами, словно сдерживая смех. Видимо, с ним и вправду было не всё в порядке.

— Вам приготовить яичный чим и кашу?

— Нет. Иди. Тебе же скоро на работу, — тонким, дрожащим голосом сказал Чан Бом и движением подбородка указал на настенные часы.

Если он не встанет сейчас, опоздания будет не избежать. Проверив время, Ивон оглянулся на Чан Бома и спросил:

— Вам не страшно оставаться одному, когда вы больны?

— Разве когда-то со мной рядом кто-то был, когда мне было плохо?

— Если вы так говорите, я тем более не могу уйти.

— Поэтому и сказал. Чтобы ты на работе весь день обо мне думал.

Следы болезни на лице Чан Бома исчезли, он беззаботно улыбнулся и тут же с невозмутимым видом продолжил:

— Иди. Простудишься.

Поскольку он не мог просто так взять и не выйти на работу, Ивон поднялся с места.

Он сделал несколько нерешительных шагов и уже наступил на порог спальни, как вдруг Чан Бом тихо окликнул его:

— Ивон-а.

Ивон остановился и обернулся. Он увидел Чан Бома, всё ещё сидящего на краю кровати. Чан Бом безучастно встретился с ним взглядом и сказал:

— Хочешь жить со мной?

http://bllate.org/book/15034/1329194