Ко Ынха вновь окинул взглядом трёх телохранителей, извивающихся на полу, словно черви, раздавленные подошвой ботинка, и кивнул. Тот парень и впрямь, без единой царапины, неспешно вышел бы из этого бедлама — прямо как тогда, в клубе, после того как угодил бутылкой по голове.
Пэк Чхольги, не отрывая взгляда от Ко Ынхи, нервно снял пиджак. Закатав рукава рубашки, он повернул кран и сказал голосом, холодным от ярости:
— Из-за того, что я послал его парню выпить, у него глаза на лоб полезли, и он ни с того ни с сего набросился.
Похоже, Пэк Чхольги позвонил Ко Ынхе уже после этого. И, увидев разбитый вдребезги мобильник Пэк Чхольги на полу в туалете, Ко Ынха наконец понял, почему тот не мог дозвониться.
Наклонившись над раковиной, Пэк Чхольги рыкнул прямо перед тем, как плеснуть себе в лицо ледяной водой:
— Безрассудный сопляк.
Ко Ынха был с этим согласен. Именно поэтому ему стало жаль У Ивона.
Изначально Пэк Чхольги хотел обращаться с У Ивоном иначе, не так, как с игрушками, с которыми он забавлялся до сих пор. Все эти два месяца он не пытался прибрать его к рукам, опутывая деньгами, не угрожал и не соблазнял, взяв в заложники его семью.
Вместо этого Пэк Чхольги посылал У Ивону выпивку. Давая Ко Ынхе указание привести У Ивона из клуба, он сказал: «Хочу увидеть его лицо поближе, хочу услышать его голос». По сравнению с тем, как он вёл себя с другими парнями, с которыми встречался раньше, это было похоже на влюблённого и застенчивого юнца.
На взгляд Ко Ынхи, Пэк Чхольги был весьма искренен с У Ивоном. Сначала ему было странно, почему Пэк Чхольги не берёт У Ивона силой, но теперь, кажется, он понял.
Пэк Чхольги хотел быть для У Ивона мужчиной. Похоже, он заблуждался, думая, что если его выберут, то это будет означать, что он — столь привлекательный самец.
Определённую роль играло и то, что Чан Бом был приёмным сыном председателя Чо Тэюна, на которого Пэк Чхольги всю жизнь смотрел с завистью и к кому даже питал комплекс неполноценности. Конечно, Пэк Чхольги был бы слишком горд, чтобы признать этот факт. На словах он лишь твердил, что не может тронуть приёмного сына председателя Чо Тэюна из-за каких-то своих низменных побуждений, но это была не более чем отговорка.
Дойдя в своих размышлениях до этого места, Ко Ынха внутренне над ним посмеялся, не показывая виду.
Тоже мне — у самого даже не стоит.
Среди них это было общим секретом.
Поэтому никто из подчинённых не удивлялся тому, что Пэк Чхольги так зациклен на сексе и демонстрирует своё либидо странными, агрессивными способами. Когда они были одни, все шутили с горькой самоиронией, что их босс — импотент.
Но на самом деле настоящая проблема Пэк Чхольги была не в его никчёмном причинном месте. Проблема была в том, что подчинённые над ним смеялись. А всё потому, что в нём не было и капли харизмы босса, да и человеческого обаяния — тоже. Пэк Чхольги управлял всеми исключительно с помощью денег и насилия.
В результате никто не следовал за Пэк Чхольги по-настоящему, и он сам это прекрасно знал. Достаточно было взглянуть на то, как он, не доверяя собственным подчинённым, повсюду таскал за собой телохранителей, нанятых со стороны.
Все, включая Ко Ынху, давали ему такую оценку:
Мелкий лавочник, возомнивший себя гангстерским боссом и увлёкшийся игрой в бандита на свои деньги.
Он, конечно, не знал наверняка, но, вероятно, Чан Бом, проживший полжизни среди приближённых настоящего большого человека, председателя Чо Тэюна, видел в Пэк Чхольги не более чем клоуна. И поэтому Чан Бом поступил опрометчиво.
Как и большинство коренных жителей этих мест, Ко Ынха уважал председателя Чо Тэюна, но Пэк Чхольги — боялся. И Чан Бом должен был поступать так же. В этом мире нет ничего страшнее человека, который отточил своё чувство неполноценности и подлость, сделав их своим самым мощным оружием.
Закончив умываться, Пэк Чхольги с несколько успокоившимся выражением лица закрыл кран.
— Как думаешь, что будет, если я поймаю этого ублюдка и три дня и ночи буду пытать, а потом прикончу? Моргнёт он хоть глазом?
— …Не думаю, что он сильно взволнуется.
Ко Ынха ответил честно. Услышав его ответ, Пэк Чхольги, словно досадуя, провёл языком по губам, но покорно кивнул.
— Я тоже так думаю.
Пэк Чхольги, чьё дыхание начало учащаться, сказал то, что в общем-то не было большим сюрпризом, с взглядом, полным злобы:
— Хорошо, что у этого ублюдка есть такой чертовски красивый любовник, не так ли?
Вот почему стало жаль У Ивона.
Если бы Чан Бом сам лично не задел Пэк Чхольги, результат, возможно, был бы иным. Даже Пэк Чхольги не мог вот так просто похитить и запереть У Ивона, который ничего ему не был должен.
К тому же, пусть тот сейчас и лежал прикованным к больничной койке, он всё-таки был членом семьи сотрудника полиции — притом достаточно уважаемого детектива с хорошей репутацией как внутри, так и за пределами участка. Хотя многие полицейские в этом районе и были подкуплены, стоило поднять шум из-за того, что тронули их семью, и неизвестно, как всё могло перевернуться и сплотиться при проверках.
Было также верно и то, что, пока жив председатель Чо Тэюн, Пэк Чхольги не мог просто так расправиться с Чан Бомом. Скорее всего, его бы хватило лишь на то, чтобы немного помучить У Ивона — вспышка страсти, нахлынувшая на старости лет, быстро бы сошла на нет. То есть, если бы сегодня Чан Бом не поднял на него руку.
Пэк Чхольги вновь посмотрел в зеркало и осторожно потрогал свою распухшую и посиневшую щёку.
— Ты связался не с тем человеком, ёбаный ты ублюдок.
И Чан Бом не сможет избежать ловушки Пэк Чхольги.
Пэк Чхольги никогда не станет сражаться в лоб с тем, кому уже однажды проиграл. Теперь и Чан Бому пора научиться бояться подлого человека.
***
В ту ночь они оба вернулись домой в особенно возбуждённом состоянии.
Так бывало обычно в дни, когда они возвращались после совместной прогулки. Словно они всё это время ждали, когда останутся одни, словно им не терпелось поскорее и вдоволь насладиться друг другом. Когда они вернулись из коктейль-бара, их жаркие поцелуи начались прямо у входной двери в дом Чан Бома.
Одурманенные тёплыми и нежными поцелуями, они совершенно забыли разуться, как вдруг Чан Бом опустился на одно колено перед Ивоном. Слегка покраснев, Ивон погладил волосы Чан Бома, развязывающего шнурки его ботинок, безмолвно торопя его.
Тогда Чан Бом поднял голову, и Ивон увидел его лицо, охваченное жаром. Встретившись с Ивоном взглядом, Чан Бом дрожащими от нетерпения руками стащил с него обувь. Скинув и свою, он снова поднялся, быстрыми шагами приблизился и, прижимая к своему крупному телу, поволок Ивона в спальню.
Спешно стаскивая кожаную куртку, Чан Бом, словно пытаясь не поддаться грубости, закрыл глаза и старался ровно дышать. Пятясь в сторону спальни, Ивон помогал ему раздеваться. На полу спальни один за другим оказались куртка Чан Бома и его тонкая водолазка.
Первым забравшись на кровать, Ивон поспешно разделся, пока Чан Бом возился с его ремнём и пряжкой брюк. Вскоре они, обнажённые, легли на кровать, прильнув друг к другу.
Пальцы, скользкие от геля, проникли внутрь. Ивон на мгновение застыл, а затем, подчиняясь привычным прикосновениям, расширяющим вход, начал двигать бёдрами.
Сегодня эта осторожность лишь заставляла его сердце трепетать ещё сильнее. В конце концов, Ивон положил свою руку на тыльную сторону ладони Чан Бома, помогая ему, словно сам расширяя себя. Тем временем другой рукой он теребил короткие волосы на затылке Чан Бома, поглаживал его шею и в беспамятстве покрывал его лицо поцелуями.
Даже с закрытыми глазами он представлял, как Чан Бом надевает презерватив на свой пылающий, раскалённо-багровый член, словно вынутый из горна кусок металла. Движения их рук, растягивающих отверстие ускорились.
Почувствовав, что он достаточно увлажнился, Ивон убрал руку и обвил руками шею Чан Бома. Чан Бом, приподняв его ноги, медленно, но без колебаний вошёл в него.
Ивон учащённо задышал, ощущая, как сначала широко раскрывается вход, а затем туго растягиваются внутренние стенки. Одна за другой точки, которые до этого стимулировали пальцами, теперь сжимались, и в конце концов, все они разом заныли и заскользили, заставляя его непроизвольно приоткрывать рот.
От того, как тесные и тёплые внутренние стенки обхватили его член, дыхание Чан Бома тоже стало неровным и прерывистым. Чан Бом, вонзая в Ивона член до самого основания, так сильно вцепился в изголовье кровати, что казалось, он вот-вот его сломает.
Лишь когда он полностью заполнил его внутри, Ивона наконец охватило чувство покоя. Всё это время, с самой поездки в машине и до того, как он оказался здесь, было ощущение напряжённого ожидания, и теперь он наконец достиг цели. Чан Бом, похоже, чувствовал то же самое — он ненадолго замер, полностью погрузившись в него, и перевёл дыхание.
Лишь когда Ивон начал сжимать его упругую грудь, он наконец спросил низким голосом:
— Что мне с тобой сделать?
Ивон слегка коснулся его губ своими, медля с ответом.
Он был в замешательстве. Он жадал кульминации, когда его грубо трахают, и голова сама запрокидывается, но в то же время он хотел, чтобы это тонкое наслаждение становилось всё ярче и возвышеннее. Обвив ногами его сильные бёдра, Ивон прошептал:
— Медленно… нежно…
И тогда начались движения бёдер, до мучительности неторопливые и глубокие.
http://bllate.org/book/15034/1329220
