Янь Юй обернулся на звук и, прищурившись, быстро оценил этих стариков. Судя по возрасту, они вряд ли были приёмными родителями Пэй Цяня — скорее, биологическими дедушкой и бабушкой прежнего хозяина тела?
Очевидно.
Они пришли с недобрыми намерениями.
Янь Юй скрестил руки на груди и холодно оглядывал их. Сквозь морщинистые лица стариков ещё можно было разглядеть былую красоту, но выражение их лиц было настолько мелочным и расчётливым, что портило всё впечатление.
Как они так быстро узнали?
— Это нормально, — Система, молчавшая всю ночь, была к такому привычна. Заметив недоумение Янь Юя, она охотно пояснила: — В романах, где любовь строится на страданиях, главный герой-принимающий обычно страдает больше всех. Если ему не везёт, его постоянно втягивают в неприятности. Вот и эти второстепенные персонажи уже тут как тут…
Она благоразумно проглотила фразу «чтобы у подлеца-гонга был шанс эффектно защитить свою любовь», опасаясь, что Янь Юй опять «перехватит» её.
— Хм, — Янь Юй нахмурился и искренне спросил: — И автор таких романов не боится, что читатели пришлют ему конверты с лезвиями?
— С чего бы? — Система, видя, что хозяин явно не в теме, с гордостью просвещала его: — Читателям нравится, когда главного героя-принимающего мучают до полного физического и морального истощения, а потом подлец-гонг прозревает и начинается «ад погони за женой»…
Она невольно вздрогнула энергетическими блоками. У других главных героев-шоу всё заканчивалось радостным прощением, а их Пэй Цянь просто разбил машину Шэнь Сы и его Белого Лунного Света в аварии…
— Ненормально, — мягкие черты Янь Юя слегка ожесточились, он перебил Систему: — Если бы ты была главным героем-шоу, смогла бы ты не давать сдачи, терпеть любые унижения, холодное и горячее насилие, а когда тебе вырвали бы процессор, ты бы великодушно простила и жила с ним в счастье до старости?
Системе было достаточно просто представить — и она уже не могла этого принять. В её округлившихся электронных глазах мелькнула тень сомнения: «!!!!»
Твою мать.
Какое там «до старости»!
Если бы кто-то посмел манипулировать ею или покуситься на её процессор, она бы поджарила его до состояния овоща.
— Кому больно — тот знает, — Янь Юй усмехнулся и с отвращением добавил: — Теперь понимаешь? Я не могу гарантировать, что Пэй Цянь вообще посмотрит в сторону такого подлеца, как Шэнь Сы.
Система: «…»
В душе её ничего не дрогнуло — она уже давно привыкла к «хитростям» своего хозяина?
— Пэй Цянь! — старуха, убедившись, что на койке действительно висит табличка с его именем, внезапно повысила голос до крика: — А ну вылезай, мелкий гадёныш! Кто тебе позволил клеветать на своих родителей…
Любопытство — человеческая суть. Многие в палате повернулись к старухе, кто-то даже спросил:
— Бабушка, а что случилось?
— Мой внук — прирождённый мерзавец, — старуха, всё лицо которой было изрезано морщинами, кипела от злости. Она упёрла руки в бока и с притворной скорбью запричитала: — Мало того, что в таком возрасте пошёл работать в какой-то бар, так теперь, после того как его порезали из-за его же распутства, он ещё и на родителей наговаривает, будто они его мучили…
— Горе-то какое, — старик, стоя рядом, вторил жене, тяжко вздыхая: — Бедный наш сын и невестка сейчас в полиции, их допрашивают.
Жалобный вид двух стариков, которые так и сыпали обвинениями, вызвал вокруг оживлённые пересуды.
— Сейчас детей совсем не воспитаешь: ни побить, ни поругать нельзя…
— Трудно, всё больше детей, которые ненавидят своих родителей.
— Ц-ц-ц, неудивительно, что он в таком возрасте уже так привлекает взгляды…
…
— Бабушка, — сказал Янь Юй, заметив, как старуха хлопает ладонями, и неожиданно спросил: — Вы уверены, что Пэй Цянь — ваш внук?
Сунь Цзисян подняла глаза, и, увидев Янь Юя, её выражение на мгновение изменилось. Она сдержала эмоции и попыталась изобразить приветливую улыбку:
— Ты… почему ты здесь?
Она, конечно, знала Янь Юя. Она и её муж часто караулили у ворот его школы, чтобы издалека хоть одним глазком взглянуть на родного внука.
Когда-то их невестка совершила эту глупость, ни с кем не посоветовавшись, а когда тайна раскрылась, у неё не хватило смелости вернуть ребёнка в семью Янь. Сунь Цзисян ненавидела Чжоу Вэй за это. Но когда она увидела, как с каждым днём их семья беднеет, она подумала, что неплохо, чтобы родной внук унаследовал богатство семьи Янь. В конце концов, у них была «надёжная опора» — они не боялись, что Янь Юй откажется признать такое родство…
Пэй Цянь, не дождавшись от Янь Юя объяснений, открыл кран, зачерпнул одной рукой воду и плеснул в лицо, не смыв до конца капли. Как раз в этот момент из-за двери донеслись знакомые и одновременно чужие крики. Он нахмурился, резко распахнул дверь и как раз услышал разговор Янь Юя с той, что называла себя его бабушкой…
— Вот и хорошо, — Сунь Цзисян перевела взгляд через Янь Юя на Пэй Цяня, закатала рукава и бросилась к нему: — Ты наконец вылез! А ну пошли со мной в полицию, там и разберёмся…
— Что именно мы там будем разбирать? — Янь Юй быстро заслонил собой Пэй Цяня, его глаза потемнели, и от него повеяло властной силой человека, привыкшего повелевать: — То, что в свои восемнадцать он выглядит недоедающим? Или то, что всё его тело покрыто старыми шрамами?
Он сделал паузу, повернулся к Пэй Цяню и мягко сказал:
— Не бойся, я всё улажу.
Таков мир.
Даже если так называемые родные бьют и оскорбляют, они всегда могут прикрыться «родительским долгом» и попрекнуть ребёнка. А если он хоть немного сопротивляется, его тут же называют неблагодарным и бессердечным.
Пэй Цянь сжал челюсть и не отрываясь смотрел на человека, который стоял перед ним, закрывая собой…
Это было впервые.
Кто-то сказал ему: «Не бойся».
— Хозяин, — Система знала, что Янь Юй опять собирается перехватить сцену у подлеца-гонга, и бесстрастно заметила: — Ты вполне мог бы позволить Пэй Цяню самому справиться с такими хлопотами.
Она уже имела возможность в этом убедиться.
Каким человеком был Пэй Цянь?
— Хлопоты? — мысленно усмехнулся Янь Юй и с презрением покосился на Сунь Цзисян: — Они даже не заслуживают называться хлопотами.
Система мгновенно замолчала — её хозяин умел выделять главное.
— Нет, — Сунь Цзисян внутренне напряглась, но, подавив тревогу, спросила: — Как ты познакомился с Пэй Цянем?
— Какое тебе дело? — Янь Юй равнодушно скользнул по ней взглядом, и в его голосе не было ни капли тепла: — У тебя три секунды, чтобы исчезнуть. Иначе не обессудь.
Такая прямота и жёсткость заставили палату на мгновение замереть.
Мягкий с виду юноша, внезапно проявивший властность, заставил многих задуматься — а не скрывается ли за этим нечто иное?
— Не обессудь? — опомнившись, старуха затряслась от злости, ткнула пальцем в Янь Юя и закричала: — А я никуда не пойду! Посмотрим, что ты мне сделаешь!
— Хватит, — Пэй Жунцюань, почувствовав неладное, попытался ухватить жену за руку: — Помолчи, пошли отсюда.
— С какой стати! — старуха вырвала руку, вскочила и замахнулась, чтобы ударить Янь Юя по лицу: — Пусть только посмеет — небо его покарает! Я посмотрю, хватит ли у него смелости…
— Спасибо за приглашение, — Янь Юй усмехнулся и, перехватив её руку, тут же дал ей звонкую пощёчину: — А почему бы и нет? Ты первая начала.
http://bllate.org/book/15144/1728707
