Глава 3. Посёлок Синлю
— Фух… Наконец-то, — выдохнул Ло Сяо, выпрямляя затёкшую спину.
Крупные капли пота, смешавшись с землёй, стекали по вискам и щекам, оставляя грязные разводы. Он провёл тыльной стороной ладони по лбу, чувствуя, как ноет каждый мускул. Летние каникулы дарили драгоценное время, которого не найти в учебные дни, — единственную возможность уединиться в своём Пространстве и заняться делом, от которого теперь зависела его жизнь.
Все семейные запасы, даже недавно собранный урожай, ушли на организацию похорон деда. Саранча, а не родственники. Они сожрали всё до последнего зёрнышка, оставив его ни с чем. Сажать второй урожай в обычном мире означало долгое, мучительное ожидание, да и плоды земли не сравнятся с теми, что зрели здесь, в Пространстве, — сочными, налитыми силой и растущими с невероятной скоростью. Поэтому Ло Сяо, не раздумывая, выделил под поле приличный кусок своей тайной земли.
Сейчас шла первая неделя после смерти деда — время скорби. Никто не нарушит его уединения, не придёт с праздными визитами или пустыми соболезнованиями. Эта передышка позволяла ему безвылазно сидеть дома и пропадать в Пространстве, занимаясь огородом. Чем он питался эти дни? Картошкой из погреба да остатками солёных овощей. Всё. Куры, что когда-то кудахтали во дворе, и та единственная свинья, что росла в загоне, — всё пошло под нож для поминального стола.
Теперь в их доме мышь повесится. Нет, даже мышь, заглянув в пустые закрома, презрительно фыркнет и уйдёт искать место побогаче.
Память о прошлой жизни — о беспросветной нужде и унижениях — сдавила грудь ледяными тисками. Ло Сяо сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он поклялся. В этой жизни всё будет иначе. Он будет есть досыта, носить что хочет и никогда, никогда больше не будет считать каждый юань, дрожа от страха перед завтрашним днём!
Но до этого ещё далеко. Сейчас главная задача — еда. Полноценная, питательная пища, которая даст силы. В прошлой жизни он так и не вырос выше метра семидесяти — вечно голодный, тщедушный заморыш. Больше этого не повторится. Он будет есть хорошо, чтобы его тело получило всё необходимое, чтобы вырасти высоким и сильным. А потом — старшая школа и университет! Дедушка так мечтал, чтобы он получил образование. В той жизни у него не было шанса. В этой — он вгрызётся в гранит науки.
«Я смогу, — мысленно подбодрил он себя. — Я всё смогу».
Помимо трёх соток, засеянных рисом, Ло Сяо посадил кукурузу и разбил грядки под овощи. Семена, к счастью, нашлись в доме — остатки, которые его практичный дед всегда держал про запас.
Закончив с посадками, он подошёл к ручью, больше похожему на неглубокий ров с кристально чистой водой, и омыл руки. Прохлада взбодрила. Затем Ло Сяо прошёл в огороженный плетнём дворик. Возле колодца с каплевидным срубом стояла маленькая табуретка, а на ней — кружка. Он зачерпнул ледяной воды и выпил залпом, чувствуя, как живительная влага прогоняет усталость.
Переведя дух, он вошёл в дом, поднялся на второй этаж и достал из стиральной машины свежее бельё. Затем, повинуясь его воле, мир вокруг смазался, и в следующее мгновение Ло Сяо уже стоял в своей комнате, за дверью.
Одежда, постиранная в Пространстве, пахла солнцем и свежестью. Разложив её по местам, он вышел во двор.
Двор встретил его оглушительной пустотой. Маленький огород, где ещё недавно зеленели лук и чеснок, был вытоптан и пуст — ни единого пёрышка. Единственное, что уцелело, — живучая, цепляющаяся за жизнь перилла в углу у стены.
— Словно саранча пронеслась, — пробормотал он себе под нос.
Всё, что росло на грядках, ушло на поминальные столы. Его так называемый отец — тот ещё скряга. Он выжал из дома всё, что мог, лишь бы не тратить свои деньги. Ни на секунду не задумался, как будет выживать его сын, оставшийся здесь один. Впрочем, он и не собирался забирать его с собой. Ло Сяо с самого начала был брошен. А теперь и дедушки, единственной его опоры, не стало.
Он обвёл взглядом пустой свинарник, опустевший курятник. Тишина, гулкая и непривычная, давила на уши. Ни хрюканья, ни кудахтанья — лишь шелест листьев старого дерева хурмы под порывами ветра.
Ло Сяо подошёл к стене и сорвал пучок лиловой периллы. В его памяти всплыло, что в старом глиняном горшке на кухне должно было остаться немного рубленого перца чили. Воспоминания из прошлой жизни — его единственные советчики.
Обжарить периллу с перцем, сварить последнюю горсть риса… А завтра на рынок, за продуктами. В той жизни он долгое время экономил, питаясь одной картошкой из погреба. Сейчас, хоть денег и немного, он первым делом купит рис и другие припасы. Только сытый человек может найти в себе силы что-то менять. Да и до тех денег, что он планировал заработать, нужно ещё дожить.
Погружённый в свои мысли, он не заметил, как подошёл к ручной колонке во дворе и принялся мыть душистые листья.
Когда ужин был съеден, а посуда вымыта, солнце уже окрасило небо багрянцем. Ло Сяо вернулся в свою комнату и вновь переместился в Пространство, чтобы принять душ.
Спать он тоже решил здесь. Кровать он ещё не перенёс, поэтому просто расстелил на траве одеяло. В Пространстве не было ни комаров, ни духоты. Идеальная температура, лёгкая прохлада — лучшее место для отдыха.
На следующий день Ло Сяо проснулся, когда его электронные часы показывали пять сорок утра. Он проворно поднялся и вышел из Пространства.
За окном уже светало.
Умылся холодной водой, почистил зубы. Разжёг печь, сварил несколько картофелин и съел их с остатками вчерашнего острого соуса из периллы.
Когда он выкатил свой подержанный велосипед и, заперев дверь, закинул за спину плетёную корзину с крышкой, было уже шесть сорок.
Дорога пустовала. Те, кто ехал на рынок закупаться, выезжали позже; те, кто ехал торговать, — наоборот, уже давно были на месте. Его велосипед был единственным на широкой, укатанной жёлтой глиной дороге.
Ло Сяо глубоко вдохнул свежий утренний воздух и направил свой транспорт в сторону посёлка Синлю. Посёлка, которому в будущем суждено было стать уездом и поглотить их деревню, удачно оказавшуюся на пути расширения.
Через полчаса монотонного вращения педалей он въехал в Синлю.
http://bllate.org/book/15175/1441513
