Услышав его слова, Се Си почувствовал, что жизнь его окончательно потеряла смысл. Он капризничал и плакал перед человеком, которого знал всего один день! К тому же этот человек был его преподавателем, ведущим профильную дисциплину…
Как он мог быть таким глупым! Это ведь всего лишь простуда, неужели высокая температура настолько высушила ему мозг?
Се Си терзался от жгучего стыда, всем сердцем надеясь, что всё это лишь дурной сон.
На самом деле всё было совсем не так, как описывал Цзян Се. Се Си действительно плакал прошлой ночью, но делал это беззвучно. Не издав ни единого всхлипа, он лежал с плотно закрытыми глазами, пребывая в лихорадочном бреду, а слезы сами собой катились по его щекам.
Вид этот был настолько душераздирающим, что Цзян Се, увидев его однажды, больше никогда не хотел бы увидеть подобное снова. Какую жизнь должен был вести этот большой ребенок, чтобы дойти до такого состояния? Каждая упавшая слезинка ощущалась раскаленной лавой, оставившей неизгладимый след в сердце Цзян Се.
Он не хотел, чтобы тот плакал, и уж тем более не желал, чтобы тот возвращался к горьким воспоминаниям. Именно поэтому Цзян Се наговорил всё это после того, как юноша пришел в себя, — он хотел, чтобы тот отбросил свою вынужденную стойкость и позволил им стать чуть ближе.
— Ну же, малыш, выпей немного каши, чтобы восстановить силы, — Цзян Се поднял пиалу и принялся помешивать содержимое ложкой. Дождавшись, когда температура станет подходящей, он поднес её к губам Се Си. Тот всё еще находился в глубоком кризисе самоопределения и не сразу понял, чего от него хотят.
— А-а-а… — Цзян Се вошел в раж, по-настоящему обращаясь с ним как с ребенком и даже приоткрыв рот, показывая, что нужно делать.
Се Си наконец вернулся в реальность. Глядя на Цзян Се с открытым ртом, он лишился дара речи. Цзян Се моргнул и без тени смущения произнес:
— Похоже, теперь ты точно проснулся.
Разве Се Си мог позволить кормить себя с ложечки? Понимая, что каша, судя по виду, варилась очень долго, он ощутил тепло в груди и, забрав пиалу, ответил:
— Я сам.
Цзян Се не стал больше дразнить его и отдал миску:
— Ешь. Температура как раз подходящая, если постоит дольше — совсем остынет.
Се Си опустил взгляд на еду.
— Спасибо.
— К чему эти церемонии? — серьезность Цзян Се испарилась за секунду. — Учитель на один день — отец на всю жизнь . Для отца заботиться о ребенке — дело совершенно естественное.
Се Си: «…»
Этот преподаватель и впрямь ненормальный!
— Быстрее ешь, — наставительно добавил «отец». — Я варил её два часа, не дай моим трудам пропасть даром.
Сердце Се Си снова согрелось. Вчерашней ночью в бреду он, должно быть, доставил Цзян Се немало хлопот… Этот человек хоть и остр на язык, но в душе определенно добряк. Се Си кивнул, зачерпнул ложку каши и отправил в рот… И едва не выплюнул всё обратно!
Цзян Се был преисполнен уверенности:
— Ну как? Я положил туда морской огурец, морское ушко и лобстера. Питательных веществ предостаточно, да и вкус должен быть на высоте.
Се Си уставился на пиалу с баснословно дорогой кашей из морепродуктов и, с трудом сдержавшись, всё же спросил:
— Учитель, вы сами это пробовали?
— У меня не очень получилось рассчитать порцию, вышло маловато, так что я сам есть не стал, — признался Цзян Се. Он побоялся, что растущему организму не хватит еды.
У Се Си дернулся уголок рта.
— А сколько ложек соли вы положили?
— Одну, как в рецепте… Кхм… Я хотел сказать, ты ведь простужен, так что лучше питаться чем-то легким.
Се Си не пропустил мимо ушей упоминание рецепта. Чтобы сварить кашу, ему пришлось лезть в интернет? И даже по рецепту он умудрился всыпать полфунта соли?
Цзян Се, заметив неладное, уточнил:
— Пересолил?
Он взял ложку Се Си, зачерпнул немного каши, попробовал и… мгновенно вскочил, бросившись к раковине, чтобы выплюнуть это. Это была не просто «соленая» еда — от такого количества соли можно было замертво свалиться. Вернувшись, Цзян Се выглядел уже не так элегантно:
— Не ешь это. Я закажу доставку.
Потерпеть такое фиаско при первой же попытке приготовить еду — Цзян Се чувствовал себя крайне опозоренным. Се Си не сдержал легкой улыбки.
— Учитель, насколько велика была та ложка?
Цзян Се указал на ложку в руках Се Си:
— Такая же.
Ложка в руках Се Си была размером почти с куриное яйцо. Целая такая ложка соли… М-да. Юноша негромко рассмеялся:
— Это плохой рецепт. Там не уточнили размер ложки.
Цзян Се: «…»
Хоть он и опозорился, вид этой искренней и спокойной улыбки Се Си стоил любых жертв. Похоже, он впервые видел, как Се Си улыбается. Несмотря на недолгое знакомство, Цзян Се интуитивно чувствовал, что этот ребенок улыбается крайне редко.
Се Си почувствовал себя значительно лучше. Простуда — штука коварная: пока держится температура, кажется, что умираешь, но стоит ей спасть, как наступает невероятная легкость. Он поднялся с кровати.
— Не нужно доставки. Такую хорошую кашу жалко выбрасывать.
Один только перечень ингредиентов — морские огурцы, ушки, лобстеры — заставлял Се Си, привыкшего экономить каждую копейку, буквально чувствовать физическую боль от мысли о расточительстве.
— Но она же слишком соленая, её невозможно есть, — возразил Цзян Се. Неужели его долгие труды обернулись лишь потерей баллов в глазах ученика?
— Я её переварю, и всё будет в порядке, — ответил Се Си.
Цзян Се опешил.
— Но ты же еще болеешь.
— Обычная простуда, ничего серьезного.
Когда Се Си босыми ногами коснулся пола, Цзян Се тут же спохватился:
— Стой, я сейчас принесу тапочки.
Се Си не успел возразить, как тот уже скрылся за дверью и вскоре вернулся с парой мягких хлопковых тапок.
— В комнате пол с подогревом, а в кухне нет. Ты только что переболел, нужно поберечься.
С этими словами он совершенно естественно наклонился и поставил тапочки прямо перед ногами Се Си. Глядя на его широкую спину, Се Си почувствовал, как к горлу подступает ком благодарности. Обычное «спасибо» в такой момент казалось слишком блеклым.
— Учитель, вы ведь тоже еще не завтракали? — спросил Се Си. Цзян Се никогда не имел привычки завтракать, но, боясь подать дурной пример ребенку, ответил:
— Я поем попозже.
— Тогда подождите немного, поедим вместе.
Сказав это, он вышел из комнаты и тут же замер на пороге. Причиной его замешательства стала не просторная квартира, не изысканный ремонт и даже не настенная живопись, явно стоившая целое состояние. Причиной был… бардак!
На кожаном диване громоздились горы одежды, длинноворсный ковер был завален журналами, на журнальном столике сиротливо стояли пустые жестяные банки, а на проекторе и вовсе покоилась пепельница!
Цзян Се неловко кашлянул:
— Я живу один, так что не особо слежу за порядком…
Разве в этом было дело? Се Си тоже жил один, причем в самой дешевой старой многоэтажке, но у него никогда не было такого хаоса. Глядя на ту злосчастную кашу, Се Си уже понял, что у этого выдающегося ученого напрочь отсутствует бытовой опыт, но он не ожидал, что всё настолько запущено. Ничего не сказав, Се Си направился прямиком на кухню.
Цзян Се не решился идти следом. Он принялся поспешно прибираться в гостиной, пытаясь хотя бы спрятать… кхм… самое компрометирующее.
Стоило Се Си войти на кухню, как ему всё стало ясно. Она была великолепна — хоть сейчас в рекламу элитного жилья вставляй, вот только в ней не чувствовалось ни малейшего присутствия хозяина. Можно было легко представить, что с момента постройки эта кухня не производила ничего, кроме той самой пересоленной каши.
Судя по всему, Цзян Се с утра пораньше сбегал в супермаркет и купил всё строго по списку из рецепта — даже пачка соли была только что вскрыта. И та самая «злополучная» ложка почти перекрывала собой горлышко банки.
Это было смешно, но в то же время вызывало в груди странный жар. Цзян Се, скорее всего, вообще не спал всю ночь, ухаживая за ним, а потом еще и отправился за покупками на рассвете. Пусть каша и вышла несъедобной, намерения были кристально чистыми. Он хотел, чтобы Се Си поел чего-то питательного и легкоусвояемого, а поскольку купить такое в это время было негде, решил приготовить сам.
Неужели это был первый раз в его жизни, когда он стоял у плиты?
Се Си был почти уверен в этом. От этого осознания весь хаос вокруг стал казаться каким-то неуклюже-милым. Цзян Се был хорошим учителем. По-настоящему хорошим. Закатав рукава, Се Си принялся за дело. Соль — не беда, достаточно сварить еще немного пустой каши и смешать их, чтобы вкус выровнялся. Существуют долгие способы варки, но есть и быстрые — пусть вкус чуть пострадает, зато время будет сэкономлено.
Вскоре настоящая морепродуктовая каша была готова.
Цзян Се был искренне изумлен:
— А малыш-то у нас мастер.
У Се Си уже не было сил поправлять его по поводу «малыша».
— Ешьте, ингредиенты ведь хорошие, выбрасывать жалко.
Попробовав ложку, Цзян Се воскликнул:
— Это невероятно вкусно!
Се Си моргнул, решив подшутить над ним:
— Насчет «вкусно» не уверен, но есть это точно можно.
Кашу, приготовленную наставником, не смог бы проглотить ни один человек с нормальными вкусовыми рецепторами. Цзян Се невозмутимо парировал:
— Учитель не обязан быть всеведущим. Век живи — век учись.
Да уж, за словом в карман он не лезет! Се Си с улыбкой ответил:
— Вы правы, учитель.
И они принялись за еду. После вчерашнего голода и болезни такая горячая каша утром была лучшим лекарством. Когда с едой было покончено, Цзян Се сказал:
— Оставь посуду, позже придет домработница и всё уберет.
— Тут всего две тарелки, зачем их оставлять? — Се Си мимоходом вымыл посуду и заодно привел кухню в порядок. Цзян Се смотрел на это с легкой грустью: разве обычный восемнадцатилетний парень умеет так ловко управляться с домашними делами? Этот ребенок вызывал у него невыносимое желание защитить и обогреть.
У Цзян Се днем были лекции. Перед уходом он сказал:
— Отдыхай как следует, я уже оформил тебе отпуск.
Се Си встревожился:
— Но я уже в порядке!
Пропускать занятия на первом курсе было нельзя, программа была очень плотной.
— Не волнуйся, — успокоил его Цзян Се. — Я выкрою время и подтяну тебя, так будет даже эффективнее.
Се Си колебался.
— Пропуск уже в системе, — добавил Цзян Се. — Я сказал куратору, что ты настолько болен, что не можешь подняться с постели. Если ты придешь, получится, что я солгал.
Этот аргумент заставил Се Си оставить мысли об учебе.
— Тогда я пойду домой отсыпаться.
— Не усложняй. У меня тут никого нет, спи спокойно.
Когда Се Си снова попытался возразить, Цзян Се применил тяжелую артиллерию:
— Видишь, осталась еще половина лобстера. Если ты не приготовишь его в обед, мне придется его выбросить.
Выбросить продукт, который стоит несколько сотен за полкило?! Сердце Се Си обливалось кровью от такой расточительности.
— А вы… — спросил он Цзян Се. — Вернетесь домой обедать?
Цзян Се очень хотел бы вернуться, но у него была назначена встреча.
— Именно потому, что я не успею вернуться, я и прошу тебя остаться и доесть его.
Так Се Си и оказался «обманут». Учитывая характер Цзян Се, он ни на секунду не сомневался, что судьба лобстера без него — мусорная корзина.
Когда Цзян Се ушел, Се Си выпил очередную порцию лекарств. Они тоже были куплены Цзян Се, и судя по упаковке, стоили немало. Отдать деньги за них было невозможно — не потому, что их не было, а потому, что это было бы оскорблением. Цзян Се плевать на эти гроши, а подобный жест мог лишь ранить его. Этот долг невозможно было закрыть чеком.
Окинув взглядом захламленную квартиру, Се Си закатал рукава. Он не мог сделать многого, но помочь Цзян Се хотя бы с уборкой был обязан.
Вечером, когда Цзян Се вернулся домой, он на мгновение замер на пороге, решив, что ошибся дверью. Это его квартира? Или здесь поселилась девочка-улитка из сказки?
На следующий день в университете Цзян Се, как и ожидалось, увидел неприметного юношу в самом углу аудитории. Тот слушал лекцию внимательнее всех. После занятий Цзян Се подозвал его:
— За мной.
Сказано это было строго, в истинно преподавательском стиле. Се Си последовал за ним в кабинет. Стоило двери закрыться, как маска строгого учителя слетела. Цзян Се улыбнулся:
— Вчера, вернувшись домой, я решил, что ко мне заглянула девочка-улитка… или, правильнее сказать, юноша-улитка?
Се Си прибрался просто идеально. Цзян Се хоть и говорил о домработнице, на самом деле терпеть не мог чужих людей в доме и предпочитал жить в беспорядке. Се Си уже начал привыкать к его манерам.
— Извините за беспокойство, учитель, и спасибо, что присмотрели за мной.
— Пустяки, — ответил Цзян Се, а затем серьезно спросил: — Ты всё еще собираешься работать в «Цинъянь»?
Се Си промолчал. Цзян Се нахмурился.
— Неужели нельзя найти другую работу? Например, репетиторство?
— По выходным у меня уже есть два ученика, — ответил Се Си.
Цзян Се на мгновение замер.
— И этого недостаточно?
Се Си никогда ни с кем не делился подобным, но сейчас слова сами сорвались с губ:
— Одного репетиторства мало. Мне нужно накопить на учебу в следующем семестре. На втором курсе будет много практики, мне… нужен компьютер. Расписание на первом курсе плотное, занятия целый день, поэтому я могу работать только по ночам. «Цинъянь» — самый подходящий вариант.
Признаться в этом стоило Се Си огромного мужества. Он привык глотать все обиды в одиночку, привык ни на кого не полагаться, а потому и рассказывать кому-то считал бессмысленным. Слова лишь принесли бы ему унизительную жалость. Он был благодарен Цзян Се и говорил это не ради помощи, а просто потому, что не хотел лгать или вводить его в заблуждение.
Цзян Се молча смотрел на него. Се Си почувствовал неловкость и выдавил слабую улыбку:
— Скоро станет легче. Один старшекурсник хочет запустить проект и предложил мне помочь ему. Если всё пойдет успешно, я смогу уйти из бара.
Цзян Се почувствовал острую боль в сердце, но не позволил ей отразиться на лице. Этот ребенок был слишком гордым, любая явная жалость лишь ранила бы его сильнее. Сменив тон, он произнес:
— Тогда работай на меня.
Се Си вскинул взгляд. Цзян Се снова улыбнулся своей привычной, немного лукавой улыбкой:
— Как насчет того, чтобы стать моим личным юношей-улиткой?
Примечание:
История о Девочке-улитке — это классическая китайская сказка, похожая на «Царевну-лягушку» или «Домовёнка».
Суть легенды:
Бедный и трудолюбивый молодой крестьянин находит в поле или озере гигантскую улитку. Он приносит её домой и оставляет в чане с водой. Вскоре он замечает странность: каждый раз, когда он возвращается с работы, дома его ждёт горячий вкусный ужин и идеальный порядок, хотя он живёт один. Однажды парень притворяется, что уходит, но прячется и подсматривает. Он видит, как из раковины выходит прекрасная девушка и начинает готовить. Он застаёт её врасплох, они влюбляются и (в большинстве версий) живут долго и счастливо.
http://bllate.org/book/15216/1416441
