Что же делать! Будь он без этой пены, Се Си мог бы просто вытереться и выйти, подождав, пока дадут воду. Но сейчас… что делать со всеми этими пузырьками? Не выходить же в таком липком виде!
В ванной воцарилась тишина. Цзян Се тяжело сглотнул:
— Уже намылился?
— Угу, — раздался обреченный голос Се Си. В голове Цзян Се, полной «взрослых» мыслей, промелькнули картинки, от которых бросало в жар. Он негромко кашлянул:
— Подожди, я принесу воды.
Се Си замер. Цзян Се пояснил:
— У нас есть две бутыли питьевой воды, этого хватит, чтобы сполоснуться.
Се Си спохватился:
— Но это же расточительство…
— Неизвестно, когда починят трубы, — возразил Цзян Се. — Как ты в таком виде выйдешь? Оставаться в ванной скользким и мокрым — так и с ума сойти можно… то есть, простудиться!
Се Си не питал иллюзий насчет скорости ремонтных бригад перед праздниками. Ремонт мог занять часы, а он не мог ждать так долго.
— Тогда… — неловко пробормотал Се Си, — простите за беспокойство, учитель.
— Пустяки. Я вхожу?
Глаза Се Си округлились от паники:
— Зачем заходить?!
Голос Цзян Се стал ниже:
— Нужно взять большой таз.
Се Си замялся, но всё же тихо ответил:
— Хорошо.
В этот момент обоих, разделенных лишь дверью, била дрожь. Цзян Се давно осознал свои чувства, но считал, что малыш еще слишком юн, и не хотел торопиться, действуя по методу «варки лягушки в теплой воде» — терпеливо выжидая. Се Си тоже чувствовал, что с ним что-то не так, но еще блуждал в тумане, не понимая сути происходящего.
Открытая дверь стала для обоих мощным ударом. Цзян Се едва держался. Се Си был на грани прозрения. Ванная была открытого типа, без каких-либо перегородок, так что прятаться было негде. Се Си просто стоял, с ног до головы покрытый молочно-белой пеной, с пунцовым лицом.
Цзян Се хватило одного взгляда, чтобы в голове зашумело, и он забыл, зачем вообще вошел. Мокрые волосы юноши, влажные глаза, сияющая белизна кожи, которую пена то скрывала, то подчеркивала, делая образ невыносимо манящим… Цзян Се смотрел не мигая.
Се Си чувствовал, что вот-вот сгорит:
— Учитель?
Цзян Се приложил титанические усилия, чтобы отвести взгляд:
— М-м?
— Таз вон там… — голос Се Си дрожал.
— А, да, хорошо, — голос Цзян Се оставался на удивление ровным, пока он целенаправленно шел прямо к Се Си. Тот в испуге воскликнул:
— Учитель, таз в другой стороне!
Только тогда Цзян Се опомнился. Он заставил свои ноги слушаться и повернул за тазом. Когда он вышел, Се Си прижался к холодному кафелю, пытаясь охладиться.
«Он ведь почти подошел… Зачем?» Се Си не смел додумывать, иначе его голова просто взорвалась бы.
Цзян Се потратил какое-то время, чтобы подогреть питьевую воду, и занес в ванную полный таз. На этот раз он смотрел строго в сторону, поставил воду и тут же вышел, не осмелившись взглянуть даже на кончики пальцев Се Си. Смотреть было нельзя — иначе самому пришлось бы лезть под ледяной душ! Пока он смотрел, лицо Се Си пылало, но и когда он ушел, жар не спал. Эта взаимная неловкость была слишком красноречивой. Се Си уговаривал себя:
«Мы оба мужчины, что в этом такого, даже если мы увидим друг друга без одежды?»
Но перед глазами стоял обжигающий взгляд Цзян Се, в котором словно плясало пламя. Это определенно не был взгляд «просто учителя». Подавив лишние мысли, Се Си начал споласкиваться. Цзян Се подготовил воду идеальной температуры, даже заботливо принес маленький ковшик из кухни. Се Си быстро смыл пену, вытерся и, переодевшись, вышел в гостиную. Их взгляды тут же встретились.
— Всё? — спросил Цзян Се.
— Угу, — Се Си с трудом выдавил ответ.
— Еще рано, посмотрим кино?
Се Си хотел отказаться, но вместо этого произнес:
— Я сначала приберусь в ванной.
— Не спеши, я подожду.
Се Си вытер пол, вымыл ковшик, убрал таз — он тянул время как мог. Когда он наконец вышел, Цзян Се похлопал по дивану рядом с собой:
— Иди сюда.
Се Си сел на край, пытаясь завязать разговор:
— Хотите чего-нибудь выпить?
— Может, немного красного вина? — внезапно предложил Цзян Се. Се Си замер. Цзян Се поднялся: — Всё равно делать нечего, выпьем для крепкого сна.
Он подошел к барной стойке, достал бутылку и привычным жестом разлил вино по бокалам. Се Си смотрел на красную жидкость:
— Я не умею…
— Ты уже взрослый, немного не повредит, — поддразнил его Цзян Се. Принимая бокал, Се Си нервно спросил:
— Если я не умею пить, не будет ли это расточительством?
— Вино создано для того, чтобы его пили, — рассмеялся Цзян Се. — Вот не выпить его — это и есть расточительство.
— Оно ведь дорогое? — не удержался Се Си.
— Ну, если ты будешь пить не больше бутылки в день, я смогу тебя прокормить.
Се Си: «...» В этой фразе было столько акцентов, что он не знал, за какой хвататься!
Цзян Се качнул бокалом и коснулся бокала Се Си:
— Попробуй.
Се Си сделал глоток и тут же сморщился.
— Ну как? — поинтересовался Цзян Се.
— Не вкусно, — честно признался юноша. — Виноградный сок лучше!
Цзян Се негромко рассмеялся:
— Ты еще мал, позже поймешь прелесть этого напитка.
Се Си был не согласен. Он с тоской смотрел на бокал: вылить жалко, а пить противно! Цзян Се забрал у него бокал:
— Не нравится — не мучайся.
— Я лучше сока налью, — с облегчением выдохнул Се Си.
— Хорошо, будешь сопровождать меня соком.
— Вы продолжите пить?
— Настроение хорошее, выпью еще немного.
Се Си замер, боясь гадать, почему у того «хорошее настроение». На экране шел старый фильм «Бум». (прим.пер.: Герои смотрят культовый французский фильм 1980 года, это романтическая комедия, которая прославила юную Софи Марсо)
Одна фраза из него заставила Се Си надолго задуматься:
«В мире так много богатых, талантливых, сентиментальных или грубых людей, но только этот человек заставляет тебя радостно смеяться».
Се Си невольно посмотрел на Цзян Се. В этот момент тот тоже повернулся к нему и улыбнулся. Се Си непроизвольно улыбнулся в ответ. Какое счастье, что человек, заставляющий его смеяться, сейчас рядом. Возможно, улыбка Се Си была слишком прекрасной, или атмосфера — слишком идеальной, а может, подействовал алкоголь, но Цзян Се больше не мог сдерживаться.
Он накрыл руку Се Си своей ладонью. Это был не просто жест поддержки, это было интимное, полное нежности прикосновение. Сердце Се Си пропустило удар, огонь от ладони Цзян Се мгновенно разлился по всему телу. Цзян Се не сжимал руку, он просто накрыл её. Се Си мог бы легко её убрать, но… не хотел.
Его лицо пылало, и от обычного сока он чувствовал себя пьяным. Его пальцы шевельнулись. Цзян Се подумал, что тот хочет уйти, и приподнял руку, но в следующую секунду Се Си сам переплел их пальцы. Зрачки Цзян Се сузились. Се Си прикусил губу, его била мелкая дрожь, но он крепко сжимал руку Цзян Се, словно боясь, что тот его оставит. В этот миг вся тактика «теплой воды» и планы «подождать, пока подрастет» разлетелись в прах. Цзян Се чувствовал нежность, сладость и щемящую боль в сердце одновременно. Он притянул Се Си к себе и обнял. Сердце юноши бешено колотилось.
— Се Си, — прошептал Цзян Се ему прямо в ухо. У Се Си заложило уши от волнения. — Ты мне нравишься.
В горле у Се Си встал ком, он не мог вымолвить ни слова, боясь разрыдаться от переполнивших его чувств.
— Тебе не обязательно отвечать сейчас, я могу…
— Я… я тоже… — выдохнул Се Си, прежде чем Цзян Се успел сказать «подождать». Сердце Цзян Се замерло. Се Си, дрожа всем телом и вцепившись в него, как утопающий в соломинку, выпалил: — Ты мне тоже нравишься!
Он любил Цзян Се. Любил этого человека, который подарил ему столько тепла и заставлял улыбаться каждый день. Мужчина он или его учитель — не важно. Се Си был уверен: он любит его. Он был одинок восемнадцать лет в ожидании именно этого человека. Цзян Се взял его лицо в свои ладони, заставляя посмотреть в глаза:
— Повтори.
Се Си заглянул в его глаза. Он никогда не видел ничего прекраснее: глубокий синий и насыщенный красный — это было похоже на момент, когда заходящее солнце погружается в темную бездну океана.
— Ты мне нравишься, — твердо повторил Се Си. Цзян Се наклонился и коснулся его дрожащих губ. Нежные, со сладким привкусом сока, похожие на мягкое желе. Се Си широко открыл глаза, полностью ошеломленный, его сердце колотилось так, что он перестал соображать. Цзян Се хотел, чтобы поцелуй был нежным, но едва коснувшись его, понял, что теряет контроль. Он хотел целовать его вечно, хотел обладать им, хотел передать всю ту обжигающую любовь, что жила в его сердце.
Бывает ли на свете такая удача? Человек, которого ты любишь всем сердцем, отвечает тебе взаимностью. Когда Цзян Се наконец отстранился, у Се Си кружилась голова.
— Я так счастлив, — прошептал Цзян Се, прижимая его к себе. С тех пор как он встретил Се Си, каждый его день был лучше предыдущего. Казалось, счастливее быть невозможно, но новый день приносил новую радость. Всё это дал ему Се Си, наполнив его бесцветную жизнь яркими красками.
— Я тоже очень счастлив, — выдохнул Се Си, уткнувшись в его плечо. Встреча с Цзян Се стала величайшей удачей в его скучной жизни.
* * *
Двадцать восьмого числа двенадцатого месяца, когда они расклеивали иероглифы «Фу», Цзян Се взял тот самый свадебный символ «Двойное счастье» и с самым невинным видом спросил:
— Смотри, как раз к месту, правда?
Се Си промолчал. Цзян Се продолжал перечислять:
— У нас тут и радость на сердце, и радость с небес, и двойная радость в дверях, и счастливый союз до седых волос, и пожелание скорейшего…
Первые пункты еще были нормальными, но дальше его понесло не туда. Се Си не выдержал:
— Не будет никаких «драгоценных сыновей»!
Цзян Се моргнул:
— Я вообще-то хотел сказать «скорейшего признания и начала отношений». Малыш, о чем это ты подумал?
Се Си: «…»
Хвост Цзян Се уже готов был взлететь до небес от самодовольства:
— Так ты хочешь от меня детей? Жаль, в этой жизни не получится, но мы можем забронировать это на следующую. Хотя рожать — это больно и опасно, мы…
Се Си просто прилепил иероглиф «Фу» прямо на лицо Цзян Се, «запечатав» этого несносного монстра!
http://bllate.org/book/15216/1417220
